Время для Шерлока Холмса
— Я понимаю, нельзя ожидать, что вы поверите мне на слово, Уотсон. Поэтому, чтобы доказать, что я не безумен и не впал в старческий маразм, я хочу, чтобы вы провели самый тщательный и полный врачебный осмотр. Я позволил себе доставить сюда из Лондона все ваши инструменты. Вкупе с оборудованием, которое я использую в собственных биологических изысканиях, они помогут вам удостовериться, что я говорю чистую правду.
Как обычно, Шерлок Холмс оказался прав. После тщательного осмотра я вынужден был признать, что физическое его состояние соответствует возрасту между двадцатью пятью и тридцатью годами. Затем я подверг анализу самого себя, насколько это представлялось возможным, и к моему изумлению и радости обнаружил, что всего через неделю приёма загадочного молодильного вина процесс старения повернулся вспять и я стал ощутимо моложе и здоровее, чем неделю назад. Как мог я теперь сомневаться в необычных заверениях моего друга?! После долгих лет разгадывания самых запутанных преступных деяний людей этот великий аналитический ум в конце концов одолел одну из величайших загадок природы! Шерлок Холмс открыл настоящий эликсир молодости. Он предложил и мне прибегнуть к этому чудодейственному средству, получив от меня обещание, что, во-первых, я переберусь из Лондона в Суссекс на постоянное жительство, а во-вторых, сохраню наш секрет в строжайшей тайне.
— С первым условием я практически готов был согласиться ещё до того, как вы открыли мне волшебные свойства вина, Холмс. Но второе! Почему бы не поделиться этим чудесным достижением с миром?
Но Холмс был непоколебим.
— Мир, мой дорогой Уотсон, катится в тартарары, — решительно возразил он, а потом добавил мрачным тоном: — После ужасной войны, свидетелями которой мы только что стали, обществу придётся достичь куда большей разумности и социальной зрелости, чем оно когда-либо демонстрировало, прежде чем я даже просто задумаюсь о том, стоит ли открыть людям секрет. Если я поделюсь своим знанием сейчас, результатом, я уверен, станет социальный сдвиг катастрофического масштаба, а вторая мировая война, которая определённо грянет максимум через пятнадцать лет, будет иметь куда более пагубные последствия, чем при естественном развитии событий.
Я поделился секретом с миссис Хадсон, — продолжил он, — просто потому, что она великолепная экономка и мне не хватило бы терпения выучить кого-то ей на смену. Кроме того, ей можно доверять: миссис Хадсон ни с кем этими знаниями делиться не станет. Теперь я предлагаю приобщиться и вам, поскольку вы мой давний и преданный друг и я доверяю вашему умению хранить тайны. Конечно, я по понятным причинам включил в круг избранных и Майкрофта, но больше никому рассказывать не собираюсь.
Когда дальнейшие споры оказались неэффективными против решимости Холмса сохранить секрет омоложения в тайне от остального мира, я в конце концов сдался, согласившись и на второе условие тоже. Правда, я периодически возвращался к этой теме в последующие годы, но преуспел не более, чем в ходе выше описанной беседы. Десятилетие за десятилетием Шерлок Холмс настаивал, что человечество не исправляется, а, напротив, вырождается.
То, насколько Шерлок Холмс отдалился от старых знакомств и всех воспоминаний о прежней жизни, можно продемонстрировать на примере одного случая, который я помню очень ярко. Как-то раз мы с Холмсом прогуливались неподалёку от нашего поместья и проходили мимо большого красивого дома, главные ворота которого украшала табличка с именем Уинделшэм. За воротами виднелись прелестные лужайки и деревья, а посреди этого великолепия стоял крепко сбитый высокий мужчина средних лет, осматриваясь вокруг с гордостью хозяина. Он заметил нас и с доброжелательным выражением двинулся в нашу сторону с явным намерением завести беседу, однако Шерлок Холмс поторопил меня, хотя я выразил желание познакомиться поближе с владельцем столь величественного поместья и попросить провести экскурсию. Мне показалось, что манеры Холмса необъяснимо грубы, о чём я не преминул сообщить ему самым честным и решительным образом.
— Этот субъект, — ответил он раздражённо, — пишет детективные рассказы. Вы, должно быть, теперь уже понимаете, что я не горю желанием соприкасаться в какой бы то ни было форме со своей бывшей профессией, будь то настоящие сыщики или те, кто имел глупость попасть в сферу их внимания. Я уж не говорю о людях, которые зарабатывают на жизнь описанием приключений выдуманных сыщиков.
— Но, — робко возразил я, — этот человек наверняка пишет и что-то другое?
— Исторические романчики и трактаты по спиритологии, — насмешливо ответил Холмс. — И это ещё более легкомысленно, чем сказочки о выдуманных детективах! С этими словами он пошёл прочь, яростно попыхивая трубкой и пресекая все мои попытки продолжить разговор.
* * *Так шли десятилетия, а мир бурлил и грохотал вокруг нас, изменяясь в таких направлениях, какие я и представить не мог, пока мы в нашем маленьком анклаве на Ла-Манше жили в прежнем неспешном ритме. Я давно перестал выписывать лондонские газеты, хотя «Таймс» множество лет была важной составляющей распорядка дня. Единственной приметой изменений во внешнем мире, которую я не мог игнорировать, было то, что самолёты, проносящиеся над головой, и корабли, скользящие по каналу вдалеке, год за годом увеличивались в размерах, а парусные суда использовались всё реже и реже, пока совсем не сошли на нет, кроме самых маленьких лодок. Пока мимо пробегали десятилетия, время доктора Джона Уотсона и мистера Шерлока Холмса занимали беседы, чтение, пчёлы и научные исследования, а на внешний мир мы по большей части не обращали внимания. А затем произошло преступление столь ужасное, что оно нарушило даже наше уединение, снова втянув нас в бурную активность, свойственную остальному человечеству. Здесь-то и начинается по-настоящему мой рассказ.
Глава третья СМЕРТЬ НА ДАУНИНГ-СТРИТ
— Господи боже мой! — воскликнул Шерлок Холмс.
Это произошло вскоре после завтрака одним тёплым летним днём в начале 1990-х. Мы сидели в библиотеке и читали. Я был погружён в книгу, и признаюсь вам, что мне приходилось скрывать от своего компаньона, что книга эта — исторический роман, один из плодов богатого воображения того самого соседа, к которому Холмс выказал такое презрение во время прогулки. Между тем оказалось, что это добротная история, в которой действуют лучники и средневековые правители, как злые, так и благородные. Холмс же изучал местную газету «Дейли миррор», которую издавали в Хэвишеме. Он решительно отказывался читать лондонские газеты, уверяя, что они напоминают ему особенно неприятным образом ту торопливую и полную суеты столичную жизнь, которую он так хотел бы забыть. Хэвишемский вариант «Дейли миррор» писал в основном о местных реалиях: о выращивании свиней, уловах рыбаков, матчах в крикет, и только последняя страница отводилась под новости Лондона и остального мира. Скупые новости «Дейли миррор» обладали по крайней мере одним ценным качеством: оставались вне времени.
Услышав восклицание Холмса, я оторвался от книги и увидел, что он взирает на газету с выражением ужаса на обычно бесстрастном лице. Он быстро дочитал до конца статью, столь расстроившую его, и лишь после этого встретился со мной взглядом.
— Уотсон, — сказал он почти шёпотом, — премьер-министр была убита в запертой комнате.
— Господи! — в свою очередь воскликнул я.
— Да уж. Послушайте. — Он начал читать вслух пассаж из газеты: — «Премьер-министр найдена мёртвой сегодня утром, после того как её личный секретарь, не сумев открыть дверь в кабинет и не получив ответа на яростный стук, вызвал полицию. Когда стражи порядка выломали дверь, то обнаружили, что премьер-министр сидит, уронив голову на письменный стол. Сначала полицейские решили, что с ней случился удар, но потом оказалось, что она застрелена с близкого расстояния». Далее говорится, что её секретарь, молодой человек по фамилии Уилфорд, — последний, кто видел её живой. Вчера, третьего июня, миссис Чалмерс сообщила, что у неё срочная работа, и попросила не беспокоить, а затем вошла в кабинет и заперла дверь изнутри. Позднее Уилфорд, который трудился в соседнем кабинете, как ему показалось, слышал голос миссис Чалмерс, причём говорила она на повышенных тонах, словно бы очень сердилась. Он постучался и спросил, не нужна ли помощь, но премьер-министр ответила, что всё в порядке, и секретарь успокоился. Вскоре после этого Уилфорд отправился домой, и только вернувшись на Даунинг-стрит сегодня утром и не получив ответа на стук в запертую дверь, он в конце концов встревожился.