Сыграем на любовь (СИ)

Конечно, его самого статьи не сильно волновали, но зато они волновали его конкурентов. И, если долгие размышления за бокалом первосортного вина были верны, Пётр мог оказаться пешкой в игре Шепелева.
Впрочем, ещё немного вина, и мысли увели бы Фёдора к старым врагам, давно вышедшим из гонки за лидерство.
Фёдор Иванович принял в очередной раз решение пить в свободное время меньше. Но как тут выполнить обещание, если жена смотрит со стены и улыбается? Надеется на него? Рассчитывает? Верит.
А ему без неё так плохо.
Совершенно заплутав в собственных рассуждениях — вёл он их с той же фотографией жены, Фёдор Иванович отодвинул бутылку и вышел из кабинета, решив подумать над происходящим позже. Утром.
Наблюдая, как Лиля с непривычной лёгкостью перепрыгивая две ступеньки, словно, в детстве, поднимается к себе, он подумал:
«А, может, зря я вообще об этом думаю, и в действительности всё хорошо?»
Лиля парила где-то не здесь, не в своей комнате и не в этом мире. Она чувствовала себя счастливой и совершенно глупо хихикала, рассматривая Петину фотографию на сайте. Ту самую, с мукой в волосах.
А потом первой написала.
Несерьёзно, в шутку. О том, как о них уже начала судачить вся деревня. Сказала об этом, на всякий случай, чтобы у Пети не возникло повторного желания сюда ехать. Притворяться бедняжкой, конечно, интересно, но платить актёрам из отцовского кармана как-то расхотелось.
После сегодняшних событий.
Надо же! Следил за ней! Как за несмышлёной девчонкой! Как за какой-то малолеткой!
Странно, но прежней злости она не испытывала. Отец хотел всё испортить, а сделал только лучше.
Лиля вспомнила, как держала салфетку у носа бизнесмена. Ощутила аромат парфюма.
Навязчивый такой, она привыкла к другим, более утончённым, но, как ни странно, даже этот факт её не огорчал.
Петя ей нравился. Как, пожалуй, в последний раз нравился только мальчик в школе. Ей было от силы семь, она уже точно не помнила, а ему в два раза больше. И у богатой дочери Карелиных снесло крышу от соседа с серьгой в ухе. Музыканта-мечтателя. Правда, любовь быстро прошла. Музыкант не воспринимал Лилю, курил вонючие сигареты и целый день лоботрясничал.
Она радовалась, когда их семья съехала на пмж в другую страну. Девичье сердце быстро остыло в разлуке. Поэтому-то Лиля и решила, что это была не та любовь. Не настоящая.
Позднее мальчики западали в душу, но того же чувства полёта, стремительного, хотя и не долгого Лиля больше не испытывала.
Она раскинула руки в стороны, представляя себя птицей и упала на кровать.
Пётр…
Он ловко перенял игру, кидая ей шуточки про сплетни и бабулек, перемывающих косточки молодёжи. И, вообще, ответил он сразу, как только она написала. Будто, ждал. А, может, и ждал. Сама она еле удержалась, чтобы, сразу сев в машину, не отослать СМС, но они расстались всего пару минут назад, надо было подождать. Бегать за ним она не собиралась и не хотела, чтобы симпатия, большая симпатия, угадывалась так явно. Поэтому подождала возвращения домой, к тому же они об этом договаривались, и уже потом дала о себе знать.
Переписывались долго. В одиннадцать вечера к Лиле осторожно постучался отец, подвыпивший, и напомнил, что она до сих пор не ела, но Лиля ответила, что не голодна и попросила отца оставить её в покое. Нет, она не собиралась таким образом демонстрировать свою обиду, которая и из сердца уже окончательно испарилась, просто хотела поскорее остаться наедине с Петей и своими мечтами.
Они говорили о картинах, о выставках. О мировой живописи и современном искусстве. К её удивлению, он тоже любил импрессионизм.
Когда Лилины глаза устали от яркого света монитора, Петя будто почувствовал и предложил созвониться.
Ещё час они обсуждали зиму. Ранее ненавистную Карелиной всей душой, а теперь ставшую, внезапно, любимой.
Глаза слипались, голос бизнесмена патокой обволакивал, унося в неизведанные дали, где весь мир светился удивительно яркими красками, и Лиля едва не пропустила вопрос.
— … готова?
— Что? — зевнула, прикрывая рот ладонью, потрясла головой.
 
— Встретиться на моих правилах готова? — бизнесмен зевка не скрывал, и это умилило Карелину.
— На слабо берёшь?
— Испугалась? — спросил шутливо.
— Ха! — ответила с вызовом. — Легко!
Пётр изложил ей план следующей встречи — использовал Анькину идею.
Лиля согласилась ехать в простецкий район, ликуя от того, что он не боится её бедности и не стесняется дурацкого образа простушки.
Петя радовался. Ещё бы не радоваться! Она не высказывала претензий, не тянула его по дорогим бутикам и прочим неудобным местам. Складывалось впечатление, словно, его богатство Лилю не сильно волновало.
«А, может, я ей запал также сильно, как она мне?» — рассуждал Петя, боясь ошибиться. Верить в то, что она с ним играет, а потом потребует купить «Феррари» и свозить на Бали не хотелось. Но исключать этого было нельзя. Он слишком плохо её знал. И слишком хорошо запомнил разрез глаз, улыбку. Нахмуренные брови. Тонкие пальцы.
Нет. Лиля честная.
А он…
Петя решил признаться во время прогулки. Как подойдут к его дому, так сразу и скажет правду. А там будь что будет.
Глаза уже слипались, язык не ворочался. Он предложил созвониться, чтобы пожелать спокойной ночи. И снова услышать её приятный голос.
В итоге проболтали час или больше.
Петя не помнил, как и когда заснул. Но утром в руке всё так же лежал телефон, а на экране высвечивалось имя. Лиля.
***
На этот раз угощение не было забыто. Петя многократно извинился перед продавцом, поймал заинтересованный взгляд Ксюхи, схватил коробочку одной рукой, в другой зажал букет, и, толкая плечом дверь, вывалился из пекарни.
Пускай, цветы банальность, пускай, даже подчёркивают его желание загладить вину за ложь. Всё равно. Он как увидел розы нежно розовые с белыми разводами, так и понял. Они нужны Лиле.
Они такие же нежные, как её руки.
К назначенному месту, у выхода с Финляндского вокзала, Петя добрался раньше положенного времени. И стал ждать, рассматривая прохожих, ловя в них образ Лили.
Цветы прятались в газетной обёртке, торт в разноцветной коробке, а варежки, про них он тоже не забыл, во внутреннем кармане.
«Готовность номер один, — твердил он про себя. — Сказать правду. Сказать правду».
Петя был полон решимости.
Что могло пойти не так?
Лиля проснулась раньше будильника, хотя поставила его на непривычно раннее время. Как бы она не «работала» в деревне, а жаворонком так и не стала. Глаза всегда продирала с трудом, с выражением великомученицы на лице и сильной душевной потребностью кого-нибудь прибить.
Сегодня стало ещё одним исключением. После вчерашней встречи с Петром — вторым.
Лиля порхала по комнате, напевая на французском, плавно переходя на испанский, возвращаясь к почти что родному английскому, забывая про русский.
Мысли стремительно летали, где угодно, но только не здесь, воображение рисовало вторую встречу ещё нежнее и романтичнее первой. И Карелина практически не сомневалась, сегодня будет поцелуй. Но сначала она во всём признается. Переведёт в шутку, подберёт нужные слова, и, если бизнесмен не дурак, всё будет хорошо. Они ведь, по сути, идеальная пара! Он богат, она богата и по другим параметрам они друг другу подходят. Да что там параметры! С ним её сердце поёт, как давно не пело!
Позитивно настроенная Лиля долго крутилась у зеркала, выбирая между Диором и Гуччи, а потом также долго смотрела на изношенную кучу уродства, называемого одеждой бедных. К этому тряпью она не разрешала никому прикасаться, и поэтому вещи так и валялись частично в чемодане, частично в углу комнаты.
 
Выбор завершился с грустным вздохом и тяжёлым взглядом на собственное отражение. Вчерашний свитер с цветком, серая юбка в пол. Шубка снова сменилась на видавшего виды пальто невнятного бурого цвета, волосы спрятались сначала под парик, а затем шапку.