Бесконечная жажда огня (СИ)

А ведь скандал непременно будет, потому что Крис долго не выдержит: постоянное присутствие рядом, совместная игра, а баскетбол — контактный вид спорта, чёрт бы его…
— Попробуй. Только тебе не кажется, что он… — Джонсон пожевал губами, подбирая подходящее слово.
— Слишком тощий? — машинально предположил Крис, глядя на Чонина. Тот уселся на траву и сейчас возился со шнурком.
— Нет, это как раз хорошо. Он гибкий, быстрый и вёрткий, явно выносливый. Но… какой-то отстранённый. Как будто он не тут. При таком отношении он и мяч не заметит, поймает головой и уляжется на пол.
А вот это Джонсон зря сказал. При Крисе. Воображение живо нарисовало картинку с растянувшимся на полу Чонином. Одетым лишь в струящийся из окон лунный свет.
Крис сжал кулак с силой, вгоняя ногти в ладонь до крови, чтобы погасить болью пламя под кожей и убавить общий градус возбуждения.
— Я поговорю с ним, — глухо повторил Крис и двинулся к Чонину танком — напролом.
— Эй!
Чонин медленно поднял голову и посмотрел на него. Холодный, спокойный, сдержанный. Полная противоположность Крису. Наверное.
Крис выглядел таким же холодным и спокойным — внешне, но никогда на самом деле таким не был: внутри он напоминал действующий вулкан — с дымом, пеплом, лавой и прочими спецэффектами в виде внезапных извержений и землетрясений. Лишь в сложных и напряжённых ситуациях, когда все вокруг носились в панике, Крис терял способность чувствовать и жил исключительно одним разумом — расчётливым и быстрым. Но Чонин не только выглядел спокойным, он, похоже, был таким же и внутри. По крайней мере, Крису никогда не удавалось смотреть на мир и людей вокруг с подобной безмятежностью в глазах. Глаза всегда его выдавали, поэтому он любил носить очки. Затемнённые.
— Привет, ты новичок Ким Чонин, так?
Чонин молча поднялся на ноги, придирчиво осмотрел шнурки на кроссовках, перевёл взгляд на Криса и пожал плечами.
— И что?
— Да так. Я хочу, чтобы ты пришёл на игру.
Недоумение на смуглом лице — и это ещё красивее. Ким Чонин походил на старое вино: сначала дарил чувство лёгкости, притяжения, пленял изысканным букетом, а потом внезапно отбирал власть над телом и разумом, заставлял терять опору, запутывал и лишал равновесия.
— Что за игра? — устав ждать, уточнил Чонин.
— А… Баскетбол, — припомнив попытки эдак с пятой нужное слово, ответил Крис. Он смотрел на губы Чонина. Пытался не смотреть, честно, но не получалось. Губы — и верхняя, и нижняя — были твёрдо очерчены, выразительные, соблазнительно полные, но жёсткие даже на вид. И Крис с удовольствием посмотрел бы, как эти губы складываются в улыбку. И с не меньшим удовольствием ощутил бы прикосновение этих губ кожей или собственными губами.
— Нет, спасибо.
Резкий отказ немедленно вернул Криса с небес на землю.
— Что?
— Я не приду на игру, выдыхай. — Губы Чонина вместо улыбки сложились в ироничную ухмылку: левый уголок рта выше правого, в чертах — хищность и ехидство с каплей высокомерия.
— Почему? Ты мог бы играть в команде…
— Не мог бы, — перебил его Чонин. — Я не люблю баскетбол. Из игр предпочитаю футбол.
— С чего вдруг?
— Да так, — Чонин пожал плечами и смерил его насмешливым взглядом, — баскетбол — это игра для… определённого типа людей. Я к ним не отношусь.
Крис ошарашенно смотрел, как Чонин обходит его по дуге с явным намерением убраться подальше. Машинально он ухватился за смуглое запястье и крепко сжал пальцами. Чонин остановился, выразительно посмотрел на пальцы Криса, затем медленно перевёл взгляд на его лицо. Он выдохнул и убрал руку — пальцы горели даже тогда, когда он больше не касался бронзовой кожи.
— А можно конкретнее? Если есть шанс тебя уговорить…
— Нет такого шанса. Я терпеть не могу баскетбол, — уже раздражённо ответил Чонин, затем объяснил, недовольно поморщившись: — На первой же тренировке пару раз ко мне прижались потными спинами. Это отбило на всю жизнь охоту к баскетболу. Можешь не стараться и не уговаривать — бесполезно. Считай, что я слишком брезглив, если хочешь, и гомофоб при этом.
 
А вот это уже…
— Хочешь сказать, в баскетбол играют… геи?
Чонин прищурился, уловив в его голосе опасные нотки.
— Ты сам это сказал, если что.
Крис смотрел вслед Чонину с бессильной яростью и восхищением сразу. Смотрел до тех пор, пока его не ткнул в бок кулаком Чен.
— Что?! — рыкнул Крис.
— Ты хотел узнать побольше о том цыганёнке, да или нет? — обиженно протянул Чен.
— Ну?
— Он учится на юридическом последний год, потом переводится окончательно на исторический.
— Зачем?
Удивление Криса было закономерным, потому что их курс изучал историю права. Какая разница, в общем-то?
— Связано с искусством, как я понял. Но детали только сам Ким Чонин и знает. Он год до этого учился в Лондоне, ассистировал известному археологу при раскопках в Центральной Америке. Ещё он… гм… танцует.
— Что?
— Танцует, говорю. Балет, джаз и прочие ля-ля. — Чен прикрыл ладонью рот и хихикнул. — Представляешь? Он у нас ба-ле-ри-на!
— Заткнись, — глухо велел Крис и поискал Чонина взглядом. Тот нашёлся на турниках. Висел вниз головой, зацепившись ногами за перекладины, прижал ладони к затылку и размеренно вскидывал тело вверх под чёткий отсчёт тренера. Когда он на три секунды повисал вниз головой, футболка сползала к груди, демонстрируя всем желающим тонкое в поясе тело и кубики пресса под смуглой кожей. Потом он почти дотягивался подбородком до колен, ждал три секунды и вновь повисал вниз головой. И футболка опять ехала вниз, повинуясь силе земного притяжения.
Крис сглотнул и с трудом подавил желание облизнуть губы или провести пальцами по подбородку, проверяя, не потекли ли слюнки.
— Хм, — выразительно напомнил о себе Чен. — Он ещё фехтует, кстати. Шпаги, рапиры и прочая железная фигня. Состоит в каком-то клубе по исторической реконструкции чего-то там — фиг его знает, чего именно.
— Пойдёшь к нему. К концу дня он должен считать тебя своим лучшим другом. Будешь рассказывать мне обо всём, что узнаешь, — жёстко велел Крис, сунул руки в карманы и тонко улыбнулся.
— Делать мне больше…
— Думаю, ты не хочешь, чтобы всплыла одна история из твоего бурного прошлого, да? Так вот, она не всплывёт, если ты сделаешь всё так, как я тебе сказал. Будешь выкобениваться, история станет достоянием гласности.
Чен поморщился с досадой и понурился. Он знал, что Крис не блефует. И знал, что у Криса есть то самое видео, снятое год назад. К несчастью, постигшему Чена год назад, Крис не имел никакого отношения. Скорее, Крис стал для Чена спасителем. Однако то видео он отнял у парочки отморозков и оставил себе. Чен об этом ничего не знал примерно полгода — до первого открытого противостояния с Крисом. И тогда Крис показал ему плёнку, и Чен полюбовался на себя и… Плёнка была настоящей. И Крис пустил бы её в дело — сомневаться не приходилось.
— Ладно. Я сделаю то, что ты хочешь, но не потому, что боюсь тебя.
— Любопытно, почему же тогда?
— Потому что ты его не стоишь. — Чен коротким движением подбородка указал на Чонина. — Он в тысячу раз лучше тебя. И ты это знаешь. Надеюсь, тебе просто достанет ума понять это и не пачкать его своими грязными ручонками.
Крис промолчал и перевёл взгляд на Чонина. Тот стоял у турника и принимал из рук однокурсницы бутылку с водой. Они мило обменивались улыбками и о чём-то говорили. Крис помрачнел.
— Вечером жду новостей от тебя, — сухо напомнил он Чену и убрался подальше, чтобы не видеть, как Чонин флиртует с девицей.
Обычно Крис к двенадцати сваливал из университета на час, потом возвращался в спортзал и играл в баскетбол, но сегодня он решил досидеть до победного конца. На очередной лекции он вновь пялился на Чонина.
Первый день, а у Чонина уже завелась толпа почитателей. Он сиял улыбкой, отвечал на вопросы и разговаривал со всеми желающими. Желающими выступали в основном девчонки и примерные студенты. Как вскоре оказалось, Чонин тоже относился к примерным студентам с мозгами — Чен достал Крису копию итоговых отметок Чонина и список выбранных курсов. Чонин ходил на занятия по мёртвым языкам, в профиль поставил историю и право Мезоамерики, нужное количество предметов он добрал танцами и основами преподавания.