Нет, мы не ангелы… (СИ)

— Деньги мне не нужны! — сложив руки на груди, заявил Агасфер Моисеевич. — Последствия нарушения контракта окажутся для меня слишком деструктивными.
Вот же несносный старик! К тому же, если сказать по правде, стоимость, предложенная старикану, была относительно невысока. Ведь самой дорогой книгой, когда-либо проданной с аукциона, считается первое издание Конституции США, купленное инвестором Кеном Гриффином в ноябре 2021-го года. Он заплатил за документ $43,2 млн. Соперничать с ней могла бы лишь покупка, которую совершил в 1994-ом году Билл Гейтс. Основатель компании Microsoft тогда приобрел так называемый «Кодекс Лестера» — рукопись Леонардо да Винчи. За этот документ предприниматель заплатил $30,8 млн., что в нынешних реалиях составило бы $ 62,4 млн.
Так что ценник в пять лямов баксов для такого раритета — совсем не деньги. Однако, не каждый может позволить себе иметь на счету свободные средства в подобном размере и быстро их собрать. Вот и сейчас Лазарев мучительно размышлял, сколько всего он сможет предложить. Ведь дело, прежде всего, касалось его собственной жизни! Если срочно сбросить все «активы», недвижимость и еще взять кредит…
— Тридцать миллионов! — Заявил напоследок Лазарев, однако, уже ни на что не надеясь. — Долларов!
— Я сказал нет — значит нет! — Старик отвернулся, потеряв к Руслану всякий интерес. — Где обещанный «кубок»? — резко спросил он у Минакса.
— Понимаете, Агасфер Моисеевич, — неожиданно залебезил перед стариком отморозок, — мне не удалось стать победителем…
— Тогда наша сделка расторгнута! — холодно произнес Агасфер, резко закрывая крышку чемодана. — А ты пожалеешь…
— Но вы не дослушали! — дрожащим голосом воскликнул Минакс. — Я готов искупить… Готов принести жертву! Настоящую кровавую жертву!
— Его? — Кривой указательный палец Агасфера Моисеевича указал в сторону Лазарева.
— Его… — Покрывшись холодным потом, подтвердил психопат.
[1] Гримуа́р, или гримория, также известен как «книга заклинаний», «волшебная книга» — книга, учебник магии, обычно включающий инструкции по созданию магических предметов, таких как талисманы и амулеты, выполнению магических заклинаний, наведению чар, проведению гаданий, а также вызову сверхъестественных существ (ангелов, духов, божеств и демонов). Во многих случаях считается, что сами гримуары наделены магической силой, хотя во многих культурах сверхъестественные свойства приписывались текстам, не являвшимся гримуарами (например, Библии). В свою очередь, не все магические книги следует считать гримуарами.
[2] Елена Петровна Блаватская (урождённая фон Ган, 1831–1891 гг) — русский религиозный философ теософского направления, литератор, публицист, оккультист и спиритуалист, путешественница.
[3] А́листер Кро́ули (1875 — 1947) — английский оккультист, поэт, художник, писатель и альпинист, был известен как чёрный маг, один из «видных идеологов оккультизма» XX века. Основатель религиозного течения телемы, считавший себя пророком.
[4] Николя́ (Ни́колас) Фламе́ль (1330–1418) — французский книготорговец и меценат, которому приписываются занятия алхимией, а также исследования возможности получения философского камня и эликсира жизни.
[5] Агасфе́р, или Вечный жид — легендарный персонаж, по преданию обречённый скитаться из века в век по земле до Второго пришествия Христа. Фигура «Вечного жида» появляется в сюжетах европейской литературы и живописи.
  
Глава 3
 
СССР
Москва
1938 г.
Возле распростертого на грязном заплеванном паркете истерзанного тела стояли двое.
— Забавно, — простуженным голосом произнес один из них — худой нескладный старик, поправляя желтовато-мутный мениск монокля, поблескивающий в его правом глазу. — Весьма и весьма забавно, — вновь повторил он, теребя длинными узловатыми пальцами седую бородку-эспаньолку. — Даже не знаю, что вам сказать по этому поводу, драгоценный вы мой…
На вытянутом костистом лице старика, обтянутом пергаментно-желтой кожей с проступающими то тут, то там «печеночными» пигментными пятнами, лежала «печать» крайней степени изумления. Таким озадаченным престарелого профессора медицины уже давно никто не видел.
 
— Лазарь Евстафьевич, неужели совсем никаких предположений?
Собеседник профессора — тучный коренастый мужчина лет пятидесяти, тяжело отдуваясь, сдвинул на затылок форменную фуражку с бирюзовым околышем и промокнул скомканным носовым платком абсолютно лысую и круглую, словно бильярдный шар голову, покрытую крупными бисеринками пота.
— Представьте себе, Дорофей Петрович, ни-ка-ких! — Виновато развел руками старик.
— Я не могу в это поверить, Лазарь Евстафьевич! — нервно воскликнул милиционер. — Ведь вы же светило мирового уровня! — Представитель советской власти оттянул жесткий воротничок кителя с тремя металлическими синими «шпалами» на бирюзовых петлицах и потер широкой ладонью побагровевшую шею. — Если не вы, то кто же?
— Я тоже, знаете ли, нахожусь в полном смятении чувств, товарищ лейтенант… — Пожал костлявыми плечами светило медицины.
— Вообще-то капитан милиции, что равно армейскому подполковнику[1], — без «задней мысли» поправил профессора Дорофей Петрович, но старик отчего-то обиделся.
— Мне без разницы! — Вспылил он, нервно дернув щекой. Монокль выпал из его глаза, и закачался на тонкой золотой цепочке, пристегнутой к лацкану старомодного пиджака. — Я не разбираюсь в ваших этих… чинах. — Тонкие бескровные губы профессора презрительно скривились. — Так же, как и вы ни черта не смыслите в ученых степенях и званиях…
— Лазарь Евстафьевич, дорогой мой человек! Извините великодушно — ни в коей мере не хотел вам досадить! — Виновато расшаркался Дорофей Петрович.
Старик порывисто схватил качающийся монокль и вернул его на прежнее место. Взглянув на простоватую рабоче-крестьянскую физиономию капитана сквозь выпуклую стеклянную линзу монокля, профессор решил сменить гнев на милость.
— Вижу-вижу, что раскаиваетесь, — беззлобно проворчал старик. — Только впредь себе этого не позволяйте, молодой человек!
— Как скажете, Лазарь Ефстафьевич, как скажете, — поспешно произнес милиционер. — Так что делать-то будем, профессор? — вернулся к волнующей его теме Дорофей Петрович. — Ведь покойник, не просто человек — правая рука самого наркома…
— Я узнал его, — степенно кивнул профессор, — мы встречались несколько раз. Вот только с утверждением, что это человек, я категорически не согласен! — сказал он, как отрубил. — Это существо лишь внешне похоже на человека, но на самом деле таковым не является.
— Что вы сказали, профессор? Не человек? — переспросил капитан, подумав, что ослышался.
— Совершенно верно — не человек, — подтвердил старик, взглянув на милиционера своими мудрыми, выцветшими от старости глазами.
— Вы шутите? — Не поверил капитан, решив переспросить.
— Отнюдь, драгоценный вы мой, отнюдь! — И не подумав отказаться от первоначального заявления, ответил старик.
— А кто же он? — оторопел Дорофей Петрович, пытаясь «переварить» заявление профессора.
— Не-зна-ю! — по слогам выдохнул Лазарь Евстафьевич. — Увы, мне и ах… — В очередной раз развел руками пожилой медик. — С чем я только не сталкивался за свою, довольно-таки насыщенную, практику… Но с таким явлением — первый раз. С чем вас и поздравляю!
— А с чего… с чего это вы взяли, что он того… ну, не человек? — не сдавался Дорофей Петрович, продолжая засыпать престарелого профессора «каверзными» вопросами.
— Так это же видно невооруженным взглядом, батенька! — Старик, кряхтя, нагнулся и сдернул с трупа простыню не первой свежести, пропитавшуюся ядовито-зеленовато-желтой маслянистой жидкостью. — Начнем с того, мон шер, у какого же человека вы видели кровь такого отвратительного гнойного цвета?
— И воняет она отвратно, — вставил капитан. — Неужели, и вправду гной?
— Молодой человек, я вас умоляю, не несите чепуху! — проникновенно попросил профессор. — Это не гнойный экссудат! Это не продукты распада тканей, а именно кровь, то есть — внутренняя среда организма.