Гринвулд. Чарующие сердца

Все, что нам осталось, – это сидеть на полу комнаты, обняв Лайру, и плакать вместе с ней. Для нас это тоже была боль. Не такая сильная и не поглощающая сознание, но мы переживали ее вместе с подругой. Сердце сжималось, а мозг отказывался верить, что лучезарного капитана баскетбольной команды больше нет. Казалось, сейчас он войдет в комнату и в своей ироничной манере спросит:
«Чего это мы здесь устроили всемирный плач? Решили утопить академию?»
Именно в этот момент в комнату постучали. Раяна, всхлипнув, вытерла слезы, тяжело поднялась и прошла к двери.
На пороге стоял преподаватель Зонис. Завидев меня и Лайру, сидящих на полу, сокрушенно покачал головой. Уверенно зашел. Сел рядом с нами. Обнял Лайру.
– Плачь, плачь, девочка, – проговорил он, гладя ее по голове. – Слезы не позволят сойти тебе с ума.
Я смотрела на него удивленно и растерянно. Уж от кого не ожидала такого сочувствия, так это от Зониса. Впервые за все годы моей учебы у меня шевельнулось уважение к нему.
Лайра плакала, уткнувшись в его грудь. Преподаватель поднял голову и посмотрел на меня.
– Занятия для вас троих и группы Стрейка отменены, – сказал он, вздохнув. – Вас всех вызовут на допрос. Я пытался говорить, что сейчас не время… Но это очень резонансное дело. Стрейк все же сын капитана городского департамента полиции. Никто не будет ждать, пока ваша подруга придет в себя. Просто будьте с ней рядом. Вы ей сейчас нужны.
Он обнял ее сильнее.
– Держитесь, Лайра, вы не одна. Мы все скорбим вместе с вами.
И снова посмотрел на меня.
– За вами придут, вызовут. Подготовьтесь.
Он встал, заставляя подняться и Лайру.
– Вам нужно быть сильной. Впереди предстоят тяжелые дни. Если хотите, я поговорю, чтобы вам выписали академический отпуск.
Лайра пустым взглядом посмотрела на Зониса. Покачала головой.
– Нет. Только не отпуск. Не домой. В четыре стены. Я не выдержу.
– Молодец! – снова обнял ее преподаватель. – Это правильно. Вы сильная девушка, я верю в вас.
Зонис отпустил Лайру и повернулся к Раяне.
– Я очень прошу вас. Не применяйте эти ваши ведьмовские штучки. Я понимаю, что вам, возможно, захочется помочь подруге. Но не забывайте об откате. Помогите ей пережить это самой.
На этом он покинул нашу комнату.
Но едва мы довели Лайру до кровати, как к нам снова постучали.
В этот раз пришел преподаватель теории колдовства Даниель.
Его сочувствие было сухим и казенным. Пара слов Лайре и короткий разговор о том, что их с Раяной зачеты перенесены.
Говоря это, он скользил по Раяне жадным взглядом, а потом нагло заявил:
– Вы можете сдать мне зачет в любое удобное время. Я понимаю, что произошедшее большая утрата для вас, но не могу полностью снять с вас академические обязательства. Как только придете в себя, я жду вас в своем кабинете.
Мы с Раяной проводили его ненавидящими взглядами.
– Похотливый козел! Не дождешься. Сдавать буду только в присутствии других студентов, – сказала она, закрыв за преподавателем дверь.
Но отойти от нее не успела.
Раздался очередной стук. В этот раз на пороге появилась секретарь ректора. Молоденькая ведьмочка, три года назад закончившая академию. Она была в белой кофточке с вызывающим вырезом и короткой юбке-футляре. То, что ректор выбрал бывшую студентку по внешним данным, не было никакого сомнения. Рыжие волосы и огромные зеленые глаза не остались не замечены им. Как и грудь: рубашка едва сдерживала ее, и создавалось ощущение, что верхние пуговицы не выдержат и вот-вот отскочат от давления на них.
Лира, так ее звали, хлопнула ресницами и наигранно сочувственно протянула:
– Мои соболезнования. Девочки, это так ужасно. Только подумать, такой перспективный парень. Я очень вам соболезную. Особенно Лайре. Это жуткая трагедия для всей академии. И я, конечно, не посмела бы потревожить вас в такой момент, но… – Она демонстративно закатила глаза. – Эти фараоны. У них нет сочувствия.
И тут же глянула на Лайру, прямо и спокойно.
– Вас вызывают в кабинет ректора. На допрос.
Я оглянулась на подругу.
 
Та сидела сцепив пальцы рук и, застыв, смотрела перед собой.
– Она не сможет, – покачала головой Раяна. – Вы разве не видите, в каком она состоянии.
Лира качнула плечиками.
– Если она откажется, то ее вызовут в департамент. Лучше, если вы ответите на вопросы здесь.
– Какие вопросы? – не выдержав и разозлившись, выкрикнула я. – Мы ничего не видели. Какие могут быть вопросы?
Секретарша нахмурилась.
– Что вы на меня кричите? – Голос ее повысился, и в нем появились надменные нотки. – Я тут при чем? Вас вызвали, будьте добры прийти!
После чего она крутанулась на каблуках и вышла.
Раяна прикрыла за ней дверь.
– Нелюди! – сказала ожесточенно и, вздохнув, направилась к Лайре. – Никуда мы ее не поведем. Идут они к чертям!
Лайра подняла голову и внимательно посмотрела на подругу. Медленно встала.
– Надо идти, – сказала глухим надтреснувшим голосом. – Я хочу помочь найти убийцу моего Стрейка.
«Убийцу?»
Мы с Раяной переглянулись.
Лайра решительно направилась из комнаты.
И совсем с другим видом она вернулась. Как и мы с Раяной. Было ощущение, словно нас выжали, прожевали и выплюнули в кучу навоза. У меня все еще в ушах стоял голос полицейского, повторявший: «У Стрейка Дентера передозировка мутным экстези. Есть подозрение, что он был одним из распространителей».
Мутным экстези. Распространитель!
И все это пришлось выслушать не только нам с Раяной, но и Лайре.
– Он не принимал экстези! – дрожащими губами говорила она всю дорогу назад в комнату.
Встречаемые нами по пути студенты отходили в сторону. Кто-то перешептывался. Некоторые смотрели с интересом. И мне чудилось, что все они, проходя, смотрят на нас. Но не только они. Казалось, что «нечто» незримое пристально смотрит на нас из стен и колонн здания, не сводя глаз и следя за каждым нашим шагом. И это «нечто» совсем рядом. Я ощущала на себе взор невидимых глаз. Оглядывалась и никого не видела. Только студенты со скользящими взглядами. Вспомнилась утренняя истерика Лайры и ее слова о шорохе в стенах. И едва я об этом вспомнила, как мне почудилось, что рядом, в стене, раздался шорох.
«Стоп, Дайка! Ты себя накручиваешь, – сказала я себе. – Так можно и свихнуться».
– Слышала? – донесся голосок проходивших мимо девчонок, и обе покосились на Лайру. – Ее парень умер от передоза.
– Стрейк?
– Да, он самый!
Подруга рванула из наших рук. Вцепилась в волосы говорившей девчонки и зашипела:
– Стрейк никогда не принимал наркотики! Ты слышала? Ты слышала?
Нам с Раяной пришлось оттаскиваться ее.
Девчонки рванули по коридору. Все, кто в это время был неподалеку, смотрели на нас так, словно подозрения в употреблении экстези касались не только Стрейка, но и нас.
– Идем, – зашептала Раяна.
– Он не принимал наркотики! – закричала на весь коридор Лайра.
Студенты остановились. Начали переглядываться и перешептываться.
– Он не наркоман!
Голос Лайры разлетелся по коридору. Слезы заглушили ее крик, и нам удалось увести подругу.
– Он не принимал экстези. Он был противником всего этого. Он был спортсменом. Девочки, ну хоть вы мне верите?
Рыдая, Лайра ухватила меня за руки. Мы силой заставили ее войти в комнату.
Блуждающий взгляд подруги то и дело соскальзывал с меня на Раяну, стоящую рядом.
Я обняла Лайру.
– Мы верим. Не просто верим, мы знаем, что он ничего не принимал. Лайра…
Она вцепилась в мои плечи, заглядывая в глаза.
– Тогда почему этот коп постоянно говорил, что он наркоман? Он уверял, что Стрейк умер от передозировки? Почему?
Она кинулась к креслу. Схватила лежавшие на нем вещи, начала швырять их, неистово крича:
– Да что они могут знать о нем? Почему отца Стрейка нет здесь? А эти… Кто они? Почему они смеют так говорить о моем Стрейке? Они ничего о нем не знают. Я была с ним там, в клубе, он был вменяемый. Он ничего не принимал.