Платье для смерти (ЛП)

— Мне нужно идти, — сказал он. — Я не заболею, если побуду дома пару дней.
Прежде чем Джереми успел произнести еще хоть одно слово, которое перечеркнуло бы все ее планы и оставило бы с ним, она протянула ему конверт.
Он открыл и прочитал. Он поджал губы, возвращая ее ей.
— Не хочу, чтобы ехала туда одна.
— Звучит, как будто я в ад собираюсь. Я беспокоюсь за тебя.
— Как — то все жизнь с этим живу. — Он взял ее за руку. — Когда мы вернемся, сможешь меня полечить.
— Со мной Руби. Она избивала за меня людей еще в детстве. Право, иди домой.
Он внимательно смотрел на нее, как будто смотрел числа с лотереи, которые обозначали его проигрыш. И он позволил ее руку выскользнуть, как будто между ними была ложь. Девушка поняла, она зашла слишком далеко. Он думал, что ее отталкивает то, что она знает об их общем прошлом? Или что она вспомнила какой — то другой неприятный случай?
— Я уверена. — Лора старалась говорить как можно уверенее. — Он принц. А Руби есть чем заняться после этого, так что я не задержусь.
— Прекрасно, — сказал он.
Но это было не так. Нисколько.
***
Руби, хорошо ориентировалась в «Ирокезе», ведь много лет провела в этих круговых коридорах.
— Итак, — пробормотала Лора, — полагаю, Джобет узнала от своего брата, что у Брунико здесь квартира. И разыграла из себя этакую «милую старушку». Ей нужно было знать, как войти, и, возможно, ее брат сказал, где лежат ключи. Но это не точно. А потом она, должно быть, узнала, что приезжает великий принц, и слиняла. Теперь вопрос в том, платье она нашла здесь, и затем решила подарить его, когда узнала, что в Метрополитене организована выставка? Или она привезла его откуда — то еще?
— Думаю, было в хранилище, — сказала Руби, когда они открыли стеклянные, украшенные бронзой двери в вестибюль.
— Я знаю. Но не могу понять. Как она могла получить доступ к складу?
— Может, у нее тоже были ключи?
— Думаешь, они знают друг друга? Джобет и папа?
— Почему бы нет? Папа хранил платье на складе, а она его подарила. Имею в виду, папа знал Варнаву, верно? Так почему не знать его сестру?
Швейцар сидел за столом с толстенной книгой, которой можно было дверь подпирать. Она взглянула на обложку. «Темный город». Его она не читала, так что ей это ничего не дало. Руби, могла вести себя на равных даже с особами королевских кровей, подошла к столу, как бы флиртуя с охранником. Она кивнула Лоре, передавшей ей запечатанное воском письмо.
— Не могли бы вы сообщить о нашем приходе в 7Da и b, пожалуйста?
Швейцар отложил книгу и снял трубку.
— Можете ли вы встать так, чтобы вас видела камера? — Он указал на шар на потолке. Руби и Лора стояли перед ним, а швейцар тихо разговаривал по телефону. Он повесил трубку и указал на Лору.
— Пройти можете только вы.
— Нет, — сказала Лора. — Она тоже должна пройти. Это важно.
— Почему?
Она перевела взгляд от Руби к швейцару. Это было важно, Руби будет с ней в целях безопасности. А плевать на свою безопасность она не собиралась.
— Мы сестры, — сказала Лора. — В чем проблема?
— Я, то могу пропустить вас обоих, но вас так же вместе и отправят назад, потому что один лишний. Лично мне все равно, но всякий раз, когда у нас здесь политики или королевские особы, то все на ушах стоят. Поверьте мне. Вы будете в безопасности.
Руби положила руку Лоре на предплечье.
— Все хорошо. В любом случае. С тобой все будет хорошо.
Швейцар указал на холл.
— Лифт там.
Лора молча смотрела в камеру в лифте. В лифте она была одна, нарушив обещание. Она отправила больного Джереми домой, хотя он пытался делать то, что должен делать ее парень. Им нужны были правила, обоим. Границы. Но время между первым поцелуем и обменом ключами от дома прошло, а они их так и не обсудили.
Возле квартиры ждал мужчина в синей форме. Он проверил ее сумку и открыл дверь в 7Da.
Внутри стоял густой запах ладана — не столько сандалового дерева или саше, но и того едкого вещества, которое используют в церквях. Окна были занавешены задернутыми шторами, через которые пробивался свет уличных фонарей, оставляя блики на полиуретановом деревянном полу, пустого, от угла до угла, без какой либо мебели. В темноте это было похоже на шаг в пустоту.
 
— Привет? — позвала Лора.
Было слишком темно. Слишком тихо. Пахло церковью. Она почувствовала нарастающее чувство надвигающейся гибели. Из холла она увидела мерцающий синий свет. Понадобилась секунда, чтобы понять, что это флуоресцентная подсветка в туалете.
— Боюсь, здесь негде сесть. А другая часть квартиры закрыта. — Князь остановился на пороге. Его черный костюм сидел идеально, но Лора с уверенностью определила, что он был изготовлен с использованием пяти ниточного оверлока и с каким — то традиционным рисунком. Снова бруниканские мастера. Кончики его блестящих туфель находились на самой границе комнаты и холла.
— Ничего страшного, — сказала Лора.
— Ты его дочь?
— Его? Да. Джозеф Карнеги — мой отец. Я… гм. Правда, я его не помню.
— Ты младшая?
— Не намного. — Разговору шел в никуда. Она с таким же успехом могла простоять здесь все время. — Могу я спросить, зачем я здесь? Имею в виду, что у меня есть дела, которые мне нужно сделать, и, знаете ли, это Америка, так что на самом деле нам не нужно бежать рысью через весь город только потому, что принц оставил у двери затейливый конверт.
Он слегка повернулся влево, и Лора впервые увидела обе стороны его лица. Ему было около шестидесяти, красивый и ухоженный, с лишь одним недостатком, который объяснял, почему на телевидении он всегда был в профиль. С левой стороны лица длинной линией тянулся глубокий шрам от полузакрытого глаза до угла рта, словно от ножевого пореза.
— Тогда почему вы пришли? — спросил он.
— Я любопытная дурочка.
— Это верно. Что вы хотите узнать? — Он улыбнулся, но полностью только одной стороной лица.
Она откашлялась. Неужели он заставил ее тащиться в самый центр города, чтобы просто помучить?
— Почему вы оставили конверт под моей дверью и делали ли вы так раньше? Допустим, в прошлый понедельник? Заставляли ли моего отца писать какие — то дурацкие письма и подкидывать их мне?
— Нет. Но однажды мы проследили за ним до вашего дома и записали ваш адрес. — Он отвернулся, словно о чем — то задумавшись. — Вам здесь нравится? В Нью — Йорке?
— Мне нравится.
— Здесь очень сложно кого — то найти. Очень людно. Не могу дышать, думать. Вам так не кажется?
— Мне все ясно, спасибо. — Она направилась к двери. Этот мужчина просто играл с ней, а у Лоры это вызывало беспокойство.
— На тебе ее туфли, — окликнул ее Сальвадор.
Остановившись, Лора покачнулась на каблуках. Надеть туфли Филомены было плохой идеей? Неужели она только что оскорбила его?
— Не думаю, что Филомена надевала их больше одного раза. Они совсем новые. — Ее зрение, наконец привыкло к свету, и в полутьме стало ясно видно как сузились его глаза.
— Для вас она — принцесса Филомена.
— Она была красивой.
— У меня есть ее платье, — сказал он. — Так понимаю, ты его ищешь.
Он дождался, пока она вернется, прежде чем подать руку. Он, должно быть, знал, что она сделает все, чтобы вернуть платье.
— Чего вы хотите?
Великий принц вошел в комнату. Лора отступила на полшага. В его движениях не было ничего опасного, но девушка была к ним готова. Она не готова, чтобы он оказался так близко. Не сейчас, когда он, вероятно, предал отца. И этот непонятный шрам.
— Платье, — сказала она. — Я знаю, сейчас я знаю, как оно должно выглядеть. Так что догадаюсь, если вы подсунете мне очередную подделку.
— Мы уничтожили манекен, который ты видела. Даже если кому — то об этом расскажешь, тебе не поверят.
— А я никому и не скажу. По крайней мере, никому, кто разболтал бы всем. — Она сделала паузу и произнесла. — Филомена была более женщиной, чем я, если вам нужно знать правду.