Претор (СИ)

— Будете воспитывать, объясните ему, пожалуйста, что обращаться к нам, как к деревенским клушам, не стоит… — попросила матушка.
Тут личный порученец Ярослава Георгиевича нехорошо прищурился, коротко, но очень энергично кивнул,
подозвал к себе ближайшего Конвойного и дал ему на редкость жесткие инструкции. Если бы не пара-тройка странных взглядов, брошенных на Раису Александровну, то я бы, пожалуй, счел это более-менее нормальным. А так отправил в личку Ики знак вопроса.
Ответ прилетел через четверть минуты и заставил мысленно хмыкнуть:
«Он к ней неровно дышит. И уже возненавидел Лобачевского за то, что тот посмел вызвать неудовольствие Суккубы. Кстати, в ее эмоциях появился интерес…»
Я поблагодарил эмпатку за «консультацию» и написал следующее личное сообщение. Самой буйной Земляничке команды:
«Ты ведь заметила, что Сергей пытается тебя защитить? Если ты к нему не присмотришься, то я тебя не пойму…»
Она ответила не сразу, зато в своем непередаваемом стиле:
«Уже. В смысле, согласна с тем, что он — по-настоящему достойная и, что не менее важно, достаточно жесткая личность. Поэтому дам шанс и ему, и себе. Только не подталкивай Сергея ко мне, ладно? Я хочу оценить все грани характера этого мужчины, начиная с наблюдательности и заканчивая решительностью…»
Я невольно улыбнулся и набрал еще два предложения:
«Не буду ни подталкивать, ни заставлять ревновать. Хотя изнываю от желания тебя обнять, назвать своей умницей и чмокнуть в щечку…»
«Лишишь меня этого удовольствия — убью!» — пригрозила она и первой двинулась следом за Рахманиновым к башенке лифта.
В этот момент я вспомнил о буйстве санитарно-эпидемиологической службы и приготовился к проверкам на каждом шагу. Ан нет, нас остановили всего один раз. На минус втором этаже. В специально оборудованном боксе с дезинфицирующими артефактами. А требовать пройти полную диагностику и не подумали, так как откуда-то знали, что в нашей команде имеется несколько их высокоранговых коллег с «очень серьезным практическим опытом». Вот мы дальше и ломанулись. А через несколько минут, оказавшись в своем крыле, попали в ручки второй половины команды.
Нет, рвать нас на части и терроризировать вопросами «младшие», конечно же, не стали. В смысле, сразу. Зато после того, как мы ополоснулись, переоделись и завалились в трапезную, Ларс врубил «глушилку» и потребовал подробнейшего рассказа, а Дауд демонстративно заблокировал дверь.
Я догадывался, что так и будет, поэтому сделал ход конем — разрешил Варваре показать им нарезку без «купюр», а сам расслабился. Правда, на первых же секундах просмотра мое расслабление как ветром сдуло: этот видеоролик показывал боевое применение доработанных легендарных заклинаний, да еще и с пары-тройки ракурсов! А еще он позволил увидеть тот бой «со стороны» и переключил меня в аналитический режим. Жаль, что совсем ненадолго — в тот момент, когда там, в записи, перед «экраном», прибитым к стене кабинета Амару, возникла Суккуба, в реальную дверь постучала она же и сообщила, что нас вызывает к себе государь.
Мы — то есть, моя матушка, Раиса Александровна и я — вышли в общий коридор буквально через минуту, посочувствовали все тому же Рахманинову, несмотря на ранний час, успевшему основательно умотаться, в сопровождении этого бедняги добрались до приемной Императора, прошли мимо семи Очень Важных Сановников, дожидавшихся аудиенции, и оказались в кабинете главы государства.
В помещении оказалось на удивление многолюдно: кроме его хозяина, в нем обнаружились Мирослава Михайловна, Яромир Ярославович, Валентина Алексеевна и Масума бинт Фалах. Я оценил их настрой и пришел к выводу, что эта пятерка о чем-то договорилась. И убедился в своей правоте сразу после обмена приветствиями — дав нам опуститься в кресла, Ярослав Георгиевич врубил стационарную «глушилку» и сходу взял быка за рога:
 
— Лютобор Игоревич, в далекой юности, читая жизнеописание самых известных Физиков-Молниевиков древности, я отказывался понимать, почему главы государств, в которых рождались, инициировались и служили живые воплощения понятий «Верность», «Служение» и «Чувство долга», не ценили их бескорыстную помощь и самопожертвование. Лет в двадцать пять, увидев, как с одним из них строит отношения мой отец, я страшно возмутился, дождался возможности переговорить с последним наедине и… не лишился статуса наследника только благодаря заступничеству моей матушки. После того, как батюшки не стало, я радикально изменил подход к Одаренным с таким сочетанием Даров, из-за чего года четыре, если не больше, воевал со старшими родичами и членами Императорского Совета. Не скажу, что было легко, но все следующие Физики, взятые мною под свое крыло, стали получать всестороннюю поддержку рода задолго до пробуждения «вторичек». Вот и раскрывались настолько хорошо, насколько хватало времени жизни. И результаты деятельности тех, кому хватило характера пробудить Молнию, только подтверждают правильность такого отношения. Да, в гибели одного из них при желании можно обвинить меня — я предоставил недостаточно эшелонированную защиту на период развития Дара и, тем самым, дал возможность британцам подослать к ученику четвертой ступени высокорангового бретера.
Остальные тоже ушли из жизни слишком рано, но в ситуациях, которые создавали сами, и в которых реально высококлассные телохранители были бессильны. Тем не менее — повторю еще раз — все Физики-Молниевики, служившие мне, жили полноценной жизнью, и я этим горжусь. Примерно в этом же ключе с вами строят отношения и Аль Сауды. Поэтому-то мы и нашли общий язык перед тем, как начать собирать вашу команду, делали серьезные шаги навстречу на каждый ваш и без труда определились с единой реакцией на вчерашний тест на адекватность…
— Да-да, Лютобор Игоревич, вы не ослышались… — внезапно заговорила Масума бинт Фалах, правильно интерпретировавшая вспышку моих эмоций. — Мы считаем использование телепортации в операции по захвату Амару Этэ-Инти именно тестом на адекватность. Пусть во многом вынужденным, но все равно чрезвычайно серьезным. Ведь вы и члены вашего ближнего круга не могли не понимать, как сильно показ настолько перспективного заклинания подставит вас и вашу команду под наш возможный удар. А значит, сочли этот шаг жизненно необходимым для того, чтобы разобраться в чистоте наших побуждений еще до того, как научитесь продлевать жизнь и превратитесь в самую вкусную цель для всех власть имущих Земли!
Тут я потерял дар речи и, предельно ускорив восприятие, сдвинул фокус внимания на «линзы-камертоны», дабы не выдать своих настоящих мыслей на этот счет. Судя по тому, что представительница рода Аль Сауд продолжила вещать в том же стиле, матушка с Раисой Александровной «закрылись» от менталистки аналогичным образом. Что приятно порадовало и позволило со спокойной душой вникать в тот бред, до которого додумались эти мыслители:
— Кстати, время для такой проверки вы выбрали идеальнее некуда: в том бардаке, который в данный момент творится на оккупированных территориях, два с половиной десятка высокоранговых магов, умеющих мгновенно уходить от любого преследования и менять внешность, как заблагорассудится, найдут себе новое место жительства, как выражаются у вас в России, с полпинка. Но перестраховывались вы зря: с вашей компанией мы играли, играем и будем играть предельно честно. То есть, удовлетворимся теми вашими наработками, которые вы сочтете возможным нам передать, не станем подводить к членам вашей команды менталистов, русалок и баюнов, не будем убеждать расширить ее списочный состав, угрожать, пытаться купить и так далее.
— Это не расчет, не альтруизм и, тем более, не глупость! — усмехнулась Мирослава Михайловна. — Мы просто-напросто понимаем, как много род из одних Архимагов, умеющих свободно оперировать Волей, могут сделать для государств Белого Союза и его союзников, поэтому уже включили вам режим наибольшего благоприятствования и решили выделить на его обеспечение пять процентов от контрибуций, которые получим по итогам мировой войны.