Претор (СИ)
О том, что не рискну отправляться в столь дальнюю дорогу даже на бронированных «Потапычах», естественно, промолчал, но Наиля Каримовна понимающе кивнула и… попросила забронировать им с супругом два места в одном из наших самолетов. Ибо мы наверняка не будем тупить ни при посадке, ни после приземления.
Я пообещал, и удовлетворенная Земляничка, наконец, перешла к делу, ради которого к нам и заявилась. Вернее, сначала взяла из рук Незаменимой и уполовинила бокал с минералкой, а затем «поплыла» взглядом и, прочитав какое-то сообщение, развернутое в МДР, врубила портативную «глушилку»:
— Все, его уже подготовили. Можно выдвигаться…
Выдвинулись. Без раскачки. Хотя мне, откровенно говоря, не хотелось. После того, как вышли в коридор и добрались до лифта, Зарипова засветила личико перед сканером системы распознавания личности и опустила кабинку как-то уж очень глубоко. Послужила живым пропуском и на посту охраны, обнаружившемся в чрезвычайно минималистичном холле, и на следующих пяти, помогла не потеряться в хитросплетениях безликих коридоров и минуты через три-четыре привела нас к мощной стальной двери, больше похожей на гермозатвор.
Створка толщиной с добрый метр уехала в стену «сама собой», так что мы, перешагнув через самый настоящий комингс, оказались в помещении, очень отдаленно напоминавшем стандартный дуэльный зал. Впрочем, в тот момент мне было не до анализа особенностей архитектуры и дизайна — я сходу прикипел взглядом к фигуре Олега Федоровича Васильчикова, в гордом одиночестве слонявшегося возле противоположной стены.
Ну, что я могу сказать о первых впечатлениях? Лишение Дара и неделя, проведенная в застенках ИСБ, сказалась на внешности князя не самым лучшим образом — он не просто сдал, а постарел лет на тридцать с гаком, посерел лицом и едва заметно сгорбился. Впрочем, сломаться не сломался, поэтому, увидев меня, аж задохнулся от лютой ненависти!
Не знаю, почему, но в этот момент в памяти всплыл последний монолог Мирославы Михайловны:
«Кстати, чуть не забыла: дед вашего покойного одноклассника уже выпотрошен по полной программе, так что если вы не передумали выполнять обещание, данное этой паскуде, то можете отправить ее тот свет хоть сейчас…»
Пока я возвращался в прошлое, Наиля Каримовна подхватила Валю под локоток и увела влево, к группе высокоранговых Молниевиков, изображавших статуи возле двух массивных кожаных кресел. А Васильчиков-старший гневно сжал кулаки, поймал мой взгляд и искривил губы в презрительной усмешке:
— Что, пришли добить противника, который уже не пугает?
Я равнодушно пожал плечами:
— Да я, вроде, не из пугливых. И пришел не добивать, а убивать. Иуду, продавшего Родину, загубившего достойный дворянский род и воспитавшего ублюдочного внука. Повторю еще раз: я пришел не драться, а убивать. Ибо честный бой — только для тех, у кого есть честь.
Огневик скрипнул зубами, изобразил что-то вроде боксерской стойки
и… умер — я вышел из скачка в полуметре за его левым плечом и свернул шею, как цыпленку. Потом выдернул из нашейных ножен тычковый нож с разрядом и всадил в глазницу, чтобы князя гарантированно не реанимировали, отпустил агонизирующее тело и развернулся к «зрителям».
ИСБ-шники, не ожидавшие столь быстрой развязки, выглядели разочарованными, а Валя с Наилей Каримовной удовлетворенно улыбались. Последнее порадовало, поэтому я поймал взгляд самого старшего мага и криво усмехнулся:
— Обещание выполнено. А за цирком — не ко мне…
…Когда мы вырулили за КПП Летнего дворца, я врубил радио, услышал финальное соло Александра Муравьева из песни «Настроение уйти в отрыв», и крупно обломался, ибо любил ей подпевать, а она, по сути, уже закончилась. Но Незаменимая, заметившая, что я расстроился, скачала из Сети весь альбом «Оцепенение», нашла нужную композицию и включила если не на полной громкости, то близко к этому. Акустика в «Искорке» была не из дешевых, так что меня «унесло» еще начального проигрыша. А когда к фортепиано «вдруг» подключились ударные, и мощнейший сабвуфер заставил машину вздрогнуть, педаль акселератора сама собой вдавилась в пол, а настроение рвануло ввысь.
Да, я снова «забыл» о ПДД. Но у меня была уважительная причина — мы с Валей орали песни. Сначала вместе с Игорем Бобровым и Илоной Мишиной, а затем и с другими любимыми исполнителями. Ну, и немного «танцевали». Я — кидая болид из ряда в ряд и моментами отрываясь так, что захватывало дух, а моя помощница по-настоящему, но сидя. Вот время и уплотнилось. В том числе и благодаря тому, что я ускорял восприятие только в самых сложных ситуациях. Вспоминал ли я при этом о Васильчиковых? Неа: я наслаждался текущим мгновением и грезил о будущем, а Олег Федорович и Константин Родионович были прошлым. Вот в нем и затерялись.
Единственную проблему, вынудившую отвлечься от забойных ритмов, я решил за считанные мгновения — для того, чтобы нас не мурыжили парфинцы, сразу за Плещеевкой опустил боковые стекла и отправил Суккубе сообщение с просьбой запустить нас на территорию автодрома без досмотра. И пусть в салоне стало так же «комфортно», как в центре смерча матушки, зато в створ ворот мы влетели в управляемом заносе, шокировали водителей двух ярко-красных «Ветерков» танцевальным пируэтом, позволившим протиснуться между этими машинами, и понеслись дальше.
Как выяснилось секунд через двадцать, Раиса Александровна оказалась куда предусмотрительнее, чем я думал. Поэтому тормозить перед боксами не пришлось — я влетел под поднятую створку, сорвал «Искорку» в очередной занос, ушел вправо, совершил еще один пируэт, воткнул на законное место, хлопнул по замку ремней безопасности и… впился в Валины губы!
Нет, голову не потерял — удержал руку, чуть было не задравшую подол летнего платья, и не дал себе разойтись, когда почувствовал дрожь ответного желания. Но несколько мгновений на полном серьезе подумывал о том, что до гардеробной — всего один «прыжок»! В общем, в наши покои поднялись своим ходом, в прихожей сорвались на бег и, добравшись до моей спальни, выпали из жизни… до звонка матушки. К слову, не поймай я обновление, не унялся бы однозначно. А так ткнул в сенсор комма, к которому был «привязан» нужный ответ, довел Незаменимую до пика удовольствия и отпустил тормоза. А через пару минут, уже лежа на спине, отправил еще одно сообщение:
«Мы вернулись. Сейчас ополоснемся, оденемся и попремся есть. Ибо не обедали, а хочется, как из пушки…»
Родительница написала, что «они с Раей» будут ждать нас в малой трапезной, и я, свернув программку, расстроенно вздохнул:
— Хочу еще, но пора начинать шевелиться…
— Ага: хорошо, но мало… — поддакнула целительница, встала с кровати и поддразнила, игриво прогнувшись в пояснице!
— А по попе? — сдуру поинтересовался я, получил ответ из категории «провокационнее некуда», облизал пересохшие губы и решительно сдвинул фокус внимания на «петли» линз-камертонов.
Держал себя в руках и следующие пару минут. А потом Валя обнулила мой гормональный фон, и желание перестало туманить мозги. Вот я в рабочий режим и переключился — быстренько привел себя в порядок, взял на прицеп личную помощницу, успокоившую и себя, добрался до малой трапезной и еще на пороге захлебнулся слюной от аппетитнейшего аромата свинины в кисло-сладком соусе!
Две порции любимого блюда умял на одном дыхании, потом уговорил тарелку овощного салата, заполировал все это двумя бокалами свежевыжатого апельсинового сока и сыто откинулся на спинку кресла.
— О, в его глазах, наконец, появилась первая мысль! — хохотнула Раиса Александровна. А матушка, кивнув, врубила «глушилку» и вопросительно мотнула головой:
— Как съездили?
— Намного лучше, чем рассчитывали… — ничуть не кривя душой, ответил я, влез в комм и отправил им три документа: