Претор (СИ)

К слову, о том, что воевали и заслужили по ордену, даже не заикнулись. А когда одна из Воздушниц спросила, чем они занимаются, ответили шуткой:
— В основном, отдыхаем. От осточертевшего гнета главы рода. И будем отдыхать аж до конца августа, ибо отпуск — это святое!
Заметив, что фраза о гнете глав рода испортила настроение практически всем «гостьям», проявили такт, то есть, попробовали перевести разговор на более приятную тему, и старший, оторвавшись от коммуникатора,
обратился ко мне:
— Лютобор Игоревич, если верить информации, выложенной в Сети, то в будни этот автодром работает с семи утра до полуночи. Скажите, пожалуйста, как вам удалось пробить ночные покатушки и в какую сумму это обошлось — мы бы хотели вписаться…
Тут большая часть девиц жизнерадостно рассмеялась, а Янка дурашливо захлопала ресницами и собралась что-то ляпнуть, но Таисия оказалась чуть-чуть шустрее:
— Автодром принадлежит Волконским-Шаховым. А Лютобор Игоревич — наследник главы этого рода.
— Вы — тот самый Лютобор Игоревич Волконский-Шахов? — изумленно спросил Чернышов-младший, дождался подтверждающего кивка, перевел взгляд на Незаменимую, стоявшую за моим правым плечом, и нервно сглотнул: — Значит, вы — Валентина Петровна Волконская-Шахова, кавалерственная дама ордена Асклепия первой степени⁈
— Есть такое дело… — улыбнулась целительница.
— С ума сойти!!!
— Не надо! — воскликнула сестренка. — Дурней в России и так хватает, а вменяемых парней раз-два и обчелся!
— А кавалеров сразу нескольких высших орденов стран Белого Союза и того меньше… — притворно вздохнул Константин Владимирович, посерьезнел и уважительно поклонился: — Дамы и господа, мы искренне рады знакомству со столь уважаемыми личностями и…
— Открою страшную тайну… — перебила его Яна. — Мой любимый братик терпеть не может любой официоз, лесть и отношения, построенные на расчете. Дальше объяснять?
Чернышов-старший отрицательно помотал головой, а младший развел руками и виновато улыбнулся:
— Мы Огневики. Средненькие. Тем не менее, знаем, насколько сильны Архимаги нашей школы. А Стефан Басараб, по слухам, был самым настоящим монстром. Да и телохранители у него ему под стать. Вывод напрашивается сам собой…
— Да, мы — в разы опаснее! — величественно кивнула Земляничка. — Но это — тайна, покрытая мраком, поэтому делаем вид, что она нам неизвестна, поворачиваемся на половину одиннадцатого относительно меня и приступаем к уничтожению вкусняшек…
…Горничные, поднятые кем-то из девчонок ни свет ни заря, прикатили аж четыре сервировочных столика, заставленные тарелками с бутербродами, упаковками с соками, печеньем и шоколадом. Но оголодавшая толпа смела все эти запасы за считанные минуты. А потом Чернышов-старший посмотрел на экран комма и спросил, в котором часу и в каком режиме мы планируем выдвигаться в город. Я бы с огромным удовольствием остался на автодроме, но «просьбу» матушки переночевать в «Парусе» никто не отменял, поэтому ответил, что по их готовности и в том же самом, в котором вся наша компания прибыла в Мякинино.
Несколько однокашниц, умотавшихся до состояния нестояния, оценили этот шаг навстречу и рассыпались в благодарностях, а одна из Ледышек нехотя призналась, что перебрала со слишком яркими эмоциями и засыпает на ходу.
Я почесал затылок и скорректировал первоначальный план:
— Тогда предлагаю всей толпой доехать до гаража «Монарха», а там определиться с вашим состоянием. В смысле, те, кто сможет сесть за руль и уверенно доехать до своих поместий, порулят дальше самостоятельно. А все остальные оставят болиды возле ваших разъездных машин и вызовут такси.
 
— О, черт, нам ведь надо как-то забрать еще и те… — застрадала Водяница по имени Ольга и сама же сообразила, что можно построить родичей или Слуг.
Пока «гостьи» решали эти проблемы, члены команды отогнали наши болиды и мотоциклы в бокс, вернулись обратно и забрались в «чужие». Но не все — Янка, Дауд и Эиру прикатили на «Потапычах» и тормознули на линии финиша. Потом я организовал конференцсвязь, еще раз озвучил порядок движения и первым тронулся с места. А на подъезде к КПП отправил матушке лаконичный доклад и сразу же получил ответ:
«Вижу. Присмотри за водителями „Ласточек“ — по словам Раи, парни засыпают на ходу. И еще одно: На БТК с вами попробуют погоняться черные „Святогоры“. Не стряхивай их с хвоста: они — свои и могут пригодиться…»
Не пригодились — очень убедительно поизображав дурную молодежь на отрезке длиной километров двенадцать, подмигнули аварийками и ушли на Дубки. А мы проехали еще метров семьсот, вылетели на Ремезовский проспект и понеслись дальше. Хотя вру: не «понеслись», а «поползли». Так как братьев Чернышовых действительно зарубало. Даже с учетом того, что им постоянно задавали заковыристые вопросы и, вроде как, будили. Впрочем, все обошлось — в гараж автосалона мы зарулили на целых машинах, сдали девиц родичам, подождали, пока парни припаркуют «Ласточки» и влезут в ими же вызванное такси, загрузились в «Потапычей» и втопили в привычном режиме.
До «Паруса» добрались от силы минут за десять-двенадцать, поднялись на свой пятидесятый и разбежались сначала по квартирам, а затем по покоям. Я сходу завалился в гардеробную, тормознул Церберш, метнувшихся к своим шкафам, вырубил камеру СКН и минуты четыре впечатывал в память «образ» этого помещения. Когда счел, что запомнил его во всех подробностях, снял комм, на всякий случай приложил себя воодушевляющим касанием, ответил на пожелания удачи, врубил портативную «глушилку», сформировал плетение телепортации и оказался в центре гардеробной автодрома.
Реакция вестибулярки — легкое головокружение — прошла от силы через пару секунд, так что я деловито оценил расход Силы на настолько дальнее перемещение, не заметил особой разницы с затратами на предыдущие, задавил желание рвануть к матушке и продемонстрировать этот навык во всем его великолепии, прыгнул обратно в «Парус» и оказался в объятиях счастливых девчонок Что самое приятное, ни одна, ни другая не пытались превозносить ни меня, ни мое достижение: весело поздравили с обретением дополнительной степени свободы, провели полную диагностику организма и энергетической системы, задали несколько толковых вопросов и по разику чмокнули в щеку. Потом заявили, что для продолжения экспериментов уже слишком поздно, помогли раздеться и отконвоировали в ванную.
Не знаю, почему, но такое отношение ко мне-любимому легло на душу, как родное, и переключило в очень странное состояние — мне было настолько комфортно и хорошо, что хотелось остановить время, а мысли о нездоровой возне возле нашей компании, за несколько минут до этого действовавшие на нервы, как ветром сдуло. Когда Незаменимая легонечко подтолкнула меня к душевой кабинке, я почувствовал, что там мне станет хуже. Ибо закрывшаяся дверца отсечет от девчонок, а включенный душ ослабит их голоса. Поэтому я отрицательно помотал головой и попросил Церберш хоть немного поваляться со мной в джакузи.
Не знаю, что они услышали в моем голосе, но разделись прямо там, где стояли, и, не тратя времени на поиск купальников, скользнули в прохладную воду. Верхний свет приглушили уже после того, как задали более комфортный температурный режим. Потом привалились к моим плечам, расслабились и… расстроено вздохнули, почувствовав, что завибрировал мой комм.
Я тоже расстроился, но заставил себя вывести прилетевшее сообщение на линзы МДР, прочитал три предложения и аж застонал, сообразив, что вот-вот прилетит еще одиннадцать подобных докладов!
Церберши встревоженно спросили, что случилось, и я поделился с ними «горем»:
— Овсянникова добралась до поместья, благодарит за все, что мы для них сделали, и просит не поминать лихом, ибо ее ведут на «допрос».