С любовью, сволочь (СИ)

А еще я решил добить этот контракт, подписать следующий, если предложат, и вернуться домой. Какая разница, откуда работать на удаленке. Америка мне категорически не нравилась. И если сначала я надеялся привыкнуть и прижиться, то со временем понял, что этого не случится никогда. Даже если проживу здесь еще десять лет.
Маша? Маша в этом не играла никакой роли. Она свой выбор сделала — так тому и быть. Что ж, кто-то выигрывает, а кто-то… сосет.
Тогда я поверил не сразу. Много раз перечитал вдоль и поперек всю нашу переписку: может, ляпнул что-то не то? Снова и снова вспоминал последний разговор, по буквам. Почему она спросила, есть ли у меня кто-то? Зачем она хотела это знать? Может, если бы я был несвободен, ей было бы легче прекратить наше общение?
Я написал Женьке и спросил в лоб:
«Жень, можешь узнать, правда ли Маша выходит замуж?»
«И как, интересно, я узнаю?» — раздраженно ответила она.
«Маша дружит с Марго».
«Зато я не дружу с Марго. Она ушла в другую школу работать».
«Женечка, миленькая, ну пожалуйста! Это очень важно!»
Видимо, Женька поняла, что это не случайная блажь. Как-то извернулась, но через несколько дней написала, что да, так и есть. Выходит. Осенью. Это было как подтвержденный диагноз смертельной болезни.
«Тебе надо приехать, — заявила она безапелляционно. — Сейчас уже можно, только тест нужен на ковид».
«Зачем, Жень? Завернуть ее в ковер и увезти? Это ее решение, ее выбор. Почему, блядь, всегда все знают, что кому надо делать⁈»
Тогда меня бесило все, и я плохо держал себя в руках. Кажется, это был первый раз, когда не удержался от мата в общении с ней. Она обиделась и не ответила. И молчала месяца два, пока я сам не пошел на мировую. Только потому, что не хотел рвать последние ниточки, связывающие с домом.
В июне мне исполнилось двадцать пять. Но иногда казалось, что уже все сорок. Что живу на свете очень долго. И так же долго люблю Машу. Только любовь эта стала какой-то другой. Я не сразу понял это. Наверно, в тот день, когда искренне пожелал ей счастья. До этого не мог. Злился по-детски за то, что не захотела быть со мной, за то, что выбрала другого. Надеялся, что брак этот у нее не сложится и она поймет, какую ошибку сделала.
А потом проснулся однажды утром и подумал, что, может, так и лучше? Не для меня — для нее. Может, тот, другой, даст ей то, чего не мог дать я? Если бы мы тогда остались вместе, вряд ли у нас что-то получилось бы. Мы были слишком молодыми и глупыми. И любили, наверно, не друг друга, а себя друг в друге. Сейчас, возможно, все было бы иначе, но…
Я словно писал ей письмо. Последнее. Прощальное.
Пусть у тебя все будет хорошо, Маша. Я хочу, чтобы ты была счастлива.
С любовью — сволочь…
 Глава 30 
Глава 30
Маша
январь 2023 года
— Короче, Маш, это была последняя попытка, — Марго обреченно махнула рукой. — Шесть выкидышей за восемь лет. Хватит, я устала. Устала лечиться, устала надеяться. Пора смириться. Вот Лорка мой ребенок, — она погладила смирно сидящую у нее на коленях карликовую таксу.
Накануне ее выписали из больницы, и я забежала навестить. На этот раз ее беременность не протянула даже трех месяцев.
— Рит, почему Мишка так упирается против суррогатного? — Я обмакнула в кофе миндальный сухарь. — Ну ладно усыновление, со скрипом могу понять, не все готовы принять чужого ребенка. Но тут же твоя яйцеклетка, его сперма. Ваш ребенок. Просто выносит тетка-инкубатор. Денег жалко? Извини, сколько стоит его машина — не на одного хватило бы.
— Маша, не начинай, пожалуйста, — попросила она. — Он просто не хочет. Вот и все. Проехали. Кстати… не знаю, как ты это воспримешь, но должна тебе сказать. Костя женился.
— Да ты что? — изумилась я. — Давно? На ком?
— Месяц назад. На Ольге.
— Подожди, на той самой, своей бывшей? Твоей подруге?
— Да. Мы с ней, правда, как-то разошлись в последнее время, давно не общались. А тут она позвонила, извинилась, что на свадьбу не пригласила. Да свадьбы-то и не было. Расписались и уехали в Эмираты. Они начали снова встречаться, когда вы расстались, где-то через полгода. Я просто не хотела тебе говорить, боялась, что неприятно будет.
 
Я пыталась понять, что чувствую. Выходило, только сожаление из-за того, что все сложилось вот так глупо. И облегчение — больше не было чувства вины.
— Знаешь, я очень за него рада, Рит. И очень хочу, чтобы все у них получилось. Он отличный мужик, но…
— Но не Мирский, да. Не знаешь, как у него?
— Нет, не знаю. Да, собственно, и не хочу.
— А с Ильей как?
Я второй год встречалась с дерматологом Ильей — коллегой по клинике, но эти отношения мало чем отличались от того, что было у меня с Костей. Илья тоже был почти на десять лет старше, с ним было легко, спокойно и неплохо в постели, но абсолютно без страсти. Зато всегда находилось о чем поговорить. К тому же Илья был убежденным холостяком, чего не скрывал. Меня это устраивало.
— А что с Ильей? — я пожала плечами. — Типовой секс без обязательств. Плюс медицинский пиздеж. Оптимальный вариант.
Тут пришел с работы Мишка, и я поспешила распрощаться. Но разговор оставил тягостное ощущение. Нет, не из-за Костиной женитьбы. Из-за ее проблемы.
— О чем задумалась, детина? — спросила на следующий день Тамара, когда мы пили кофе в ординаторской.
Меня всегда умиляло, что так называется комната для врачей. Моя ординатура благополучно закончилась летом, других ординаторов в клинике не было. Мне предстояло отработать там обязательные три года, но пока все устраивало. Варвара заявила, что теперь я самостоятельный специалист, и отпустила в свободное плавание. Пересекались мы только на каких-то общих собраниях, хотя я всегда могла позвонить ей, если требовалась помощь.
С Тамарой отношения у меня сложились ровные и дружелюбные, но не слишком близкие. Появлялась она в клинике не так уж и часто: сначала один декрет, потом на него наложился второй. Полгода назад она родила еще одну дочку. Приема не вела, приезжала по всяким административным делам, как сейчас.
— У подруги проблемы. Шестой выкидыш за восемь лет. Тридцать три года. Усыновление и суррогатку муж не хочет. Она уже рукой махнула на все. Собаку завела.
— А что врачи говорят? Тридцать три — это еще не старость. Помню, у отца пациентка была, в сорок родила, после десятка выкидышей. Правда, лежала все девять месяцев с ногами к потолку.
— Гормональная дисфункция.
— Маша, — Тамара сердито сдвинула густые брови, — у тебя по эндокринологии что было?
— «Хорошо».
— А жаль. Потому что совсем не хорошо. «Гормональная дисфункция» — это сферический конь в вакууме. Бывает гормональный дисбаланс, бывает дисфункция какого-либо органа или системы, в том числе и гормонального происхождения. Если врач ставит такой диагноз, в топку такого врача. Могу отца попросить ее посмотреть, он же как раз по невынашиванию спец. Хотя бы скажет, насколько все безнадежно.
— Ой, спасибо, Тамара, — я прижала руки к груди.
— Спасибо пока не за что, — она взяла телефон и набрала номер. — Па, привет. Не мешаю? Слушай, ты можешь одну женщину посмотреть? Подруга нашей Маши. Какая-то зверская гормональная невынашиваемость… Да, хорошо, спасибо. Ну вот, — Тамара повернулась ко мне. — Я тебе дам его телефон. Пусть позвонит и договорится. У него, конечно, прием стоит как крыло «Боинга», но обычно оно того стоит.
— Чумак? — удивилась Марго, когда я позвонила и рассказала ей. — Который в Первом меде? Мне его рекомендовали после прошлого раза. Но я тогда уже рукой махнула и не пошла. Думаешь, стоит?
— Думаю, да. Тем более ты ведь не просто так с улицы придешь.
— Хорошо, — она тяжело вздохнула. — Схожу. Хуже точно не будет.
Странно, но меня словно что-то оцарапало. И стало не по себе.
Через три дня Марго перезвонила — доложить о визите.