Ненавистная пара (СИ)

Моя экс-Зрящая окончательно проснулась на рассвете, до этого только приоткрывала глаза, сонно осматривалась и опять отключалась, позволяя мне выдохнуть спокойно и заодно молча погордиться собой, ибо что это, как не признак доверия? Доверия, что я опять обману.
— Как насчет остановиться поесть и тебе вздремнуть? — сипло спросила она, заерзав.
В мои планы пока не входит оставлять тебе время задуматься и что-то заподозрить. А что мешает женщине думать? Правильно, парочка оргазмов.
Я стал присматривать местечко для привала и выбрал очень привлекательное — практически настоящий природный шалашик, созданный мощными ветвями высоченной ели и в двух шагах от небольшого озерца. Спешившись и ссадив Летэ, я первым делом отцепил два туго свернутых рулоном одеяла и едва отвернулся, как услышал дробное перестукивание копыт за спиной.
Бесова баба уносилась от меня на полном галопе, рискуя сломать себе шею, наткнувшись на торчащую ветку. Вот же, зараза! Все-таки поняла! Ну ты напросилась, Летэ!
  
Глава 21
 
Скалясь от болезненно ощущающегося моментального буйства зверя, что рвался тут же кинуться вслед удаляющейся паре, я неторопливо и аккуратно снял одежду и положил ее к одеялам. Нам сейчас не до разбазаривания вещей, беречь их стоит. Обратившись, отпустил-таки волка, позволяя понестись по горячим конским следам. Догнать беглянку было несложно, ведь, при всем желании, ей приходилось лавировать между деревьями, безнадежно теряя скорость.
— Только попробуй остановить меня! — рявкнула Летэ, оглянувшись через плечо, словно почувствовав, что я уже рядом, хоть и звука не издал.
Жеребец тоже заволновался и начал тревожно всхрапывать на каждом прыжке. Лошади, живущие постоянно в нашем краю, привыкали не бояться двуликих в человеческой ипостаси, но вот звериная их все равно пугала. С инстинктом не поспоришь.
— Слышишь, Лор! — чуть прерывисто от скачки крикнула Зрящая. — Только встань на пути — и я направлю коня в дерево на полном скаку! Я не чертова сука вашей породы, целых костей не останется, даже если не убьюсь на месте! Лечить меня в этой глухомани некому!
Вот ведь дрянь! Знает зараза, чем брать. Угрожает убить или покалечить себя, потому что в курсе, что мне, особенно в этом облике, лучше уж лечь и самому сдохнуть, чем стать причиной ущерба ей. И мой зверь был готов уже тупо отстать, но хорошо, что у него есть я, с мозгами, где властвуют не одни только первичные потребности.
Чуть поотстав, я взялся действовать по-другому. Стал появляться в поле зрения то слева, то справа, не слишком приближаясь, но целенаправленно меняя направление движения лошади на нужное мне. И как бы Летэ ни старалась его скорректировать, наверняка руководствуясь своим чутьем Зрящей, все равно потихоньку приближалась куда мне нужно.
— Отвали от меня, сволочь! — бесилась Летэ, «запиливая» бедного коня в безуспешном усилии заставить бороться против страха и взять правее. — Я же тебе почти поверила, гад! А ты опять! Забыл, что я больше не та наивная идиотка?! Что задумал? Отомстить? Магам сдать? Куда ты вел меня, скотина?!
Объясню, милая, но чуточку позже. Так-то горло волка не для болтовни приспособлено.
— А-а-а! Ну какой же ты урод! — завопила она в бессильной злобе, когда конь, повинуясь моему настойчивому давлению, вылетел на берег небольшой реки. — Отвали!
Оттеснив гнедого к самой воде, я, уже не мешкая, бросился вперед. Конь развернулся и истерично вскинулся на дыбы, отправляя Летэ в полет на мелководье. Задница болеть будет как напоминание о ее глупой попытке ускользнуть, но сломать ничего не сломает. Но в качестве дополнительной демонстрации, что не потерплю ничего подобного впредь, я без всякой жалости вырвал глотку коню. Пешком теперь ходить будешь, дорогая.
— Ну зачем?! — на мгновение забыв о своей злости, с жалостью спросила Зрящая, отвернувшись, чтобы не видеть агонию животного. Ну да, коня ей жалко, а людей так не жалела. — Я же все равно сбегу, Лор. Ты меня не остановишь.
 
Вместо того чтобы выйти из воды, она стала пятиться на глубину, наблюдая за моим обращением и принимая оборонительную позу. Глаза горели бешеной решимостью, став тоненькими щелями-бойницами, кулаки сжаты, челюсть выдвинута вперед в вызове. Охренительно прекрасная злобная стерва, способная остановить твое сердце любым доступным образом.
— Драться со мной собралась? — ухмыльнулся, начав наступать на нее.
— Если придется, — упрямо наклонила Летэ голову. — Я к тебе пришла не для того, чтобы ты меня снова предал или обдурил, как идиотку последнюю, и использовал в своих целях!
Ну да, использовать хотела ты, но это частности.
— А для чего ты пришла? Вот только реально честно ответь. Особенно себе. — Я остановился, раскидывая руки, как для радушного объятия, давая ей видимость передышки.
— Я сказала! Сразу же. Но если ты не понял этого, то уже и нет смысла объяснять. Просто отвали, оставь меня в покое, я не позволю тебе еще раз отнять у меня все!
— Отнять все, Летэ? И когда же это и что я у тебя отнимал? А? Что если у тебя ничего и не было? — Ты смотри, пострадавшая главная! А как насчет моей потери, реальной, когда-то живой, которой она причина? — Когда предавал? Я тебя дурил? Точно? А не ты сама себя? Я был хреновым незнакомцем, каким-то случайно мимо проходящим придурком, сказавшим тебе пару добрых слов и позвавшим за собой, а ты взяла и сразу поверила, побежала следом! На моем месте мог быть кто угодно! Любой проходимец, что изнасиловал, убил бы, продал в дом удовольствий, просто бросил бы посреди нигде, не заботясь о будущем.
— О, да, ты-то о моем будущем ой как позаботился! Отдал магам!
Так, хорош болтать, нет в этом смысла все по новой перебирать, не жара небось, и у меня- то ноги в реке замерзли, а у этой дуры вообще вон губы посинели, того и гляди сляжет потом.
— Я не этого хотел, ясно? Не тогда, когда понял, кто ты для меня. Нечего было в меня ножом тыкать!
Я резко подался вперед, стремясь схватить ее, но Летэ умудрилась отшатнуться, а мою обнаженную грудь обожгло, и, глянув вниз, я увидел, как из длинного пореза поперек нее хлынула кровь. Когда нож-то умудрилась припрятать? И где? А главное — как смогла незаметно вытащить его? Вот ведь восхитительная мелкая засранка, с такой возбуждающей склонностью чуть что портить мою шкуру!
— Ну ты и поганка! — покачал я головой, усмехнувшись. — Что, опять?
— Ты получил, что заслужил! — огрызнулась Летэ, клацнув зубами, но я заметил, как сошлись ее брови при взгляде на мою кровь, будто ей и самой больно.
— Это тогда или сейчас? — Я стал обходить ее по дуге, вынуждая поворачиваться, и как только Летэ оказалась стоящей спиной к берегу, начал потихоньку надвигаться, оттесняя к суше.
— Всегда. Пусть я сама виновата, что поверила тебе впервые, пусть я слабоумная, пожелавшая наступить на те же грабли снова, но ты заслужил все это. Все заслужили! Это мерзко, столетиями использовать таких, как я, словно мы не люди, а какие-то бездушные инструменты, до чьих чувств и жизни нет никому дела! И то, что это все для великой цели, ни тебя, ни магов не оправдывает. Не хотел ты, когда понял, кто я для тебя, да? А как быть со всеми, кто был до меня и всеми, кто еще будет, если все не прекратится?
— Уж извини, дорогая, но мне нет до них дела, — честно признался я, беспечно пожав плечами, приближая нас к твердой земле шажок за шажком.
— Да тебе и до меня никогда дела не было и нет, тебе же не я нужна, Летэ, сама по себе, а твоя пара, кем я по случайности уродилась! — взбеленилась моя истинная, совсем забывая о бдительности и начав эмоционально размахивать руками с блестевшим в одной лезвием. Один из моих кухонных ножей. Доверие, говоришь? — Нужна была десять лет назад, хоть ты и не желал этого признавать, нужна и сейчас. Ничего не поменялось!
— А для меня все едино! — не сдержавшись, зарычал я. — И прежде чем делать выводы обо мне, стоило, может, спросить, куда же я тебя все же вез и зачем, а не обвинять сразу. Это называется «давай просто жить», а Летэ? Здесь и сейчас, без прошлого и будущего? Говоришь, это я тебя обманул-задурил молодую-наивную? А я так думаю, ничего подобного не было.