Знатная леди

Сэр Джеффри в угрюмом молчании выслушал ее речь, которая произвела на него большое впечатление. Но, не желая признаваться в этом даже самому себе, он ограничился тем, что сказал:
– Что ж, быть может, ты и права, любовь моя, но я и впрямь считаю тебя большой выдумщицей. И вот что я тебе скажу: если ты права, то я от всей души сожалею о том, что они встретились.
– Это вполне естественно с твоей стороны, – заявила его верная супруга. – Но давай не будем больше говорить об этом до тех пор, пока ты все хорошенько не обдумаешь. Миссис Уордлоу спрашивала меня сегодня утром, не следует ли ей распорядиться, чтобы повар приготовил яичницу на полдник, и, зная, как ты ее любишь, я ответила, что это то, что надо. Так что идем-ка в столовую, пока яичница не остыла.
Сэр Джеффри поднялся на ноги и направился к двери, но, не дойдя до нее нескольких шагов, вдруг замер как вкопанный и сказал:
– Мария там? Потому что если это так, то ничто на свете не заставит меня…
– Нет-нет, дорогой! – поспешила уверить его леди Уичвуд. – Мы с миссис Уордлоу уложили ее в постель, и я заставила ее выпить лауданума с водой, чтобы она успокоилась, как ты понимаешь. С нею случился обморок, когда ты поднялся наверх, к Эннис, и я не представляю, что ты ей сказал, чтобы вызвать такую реакцию. Но ты же не мог обвинить ее в том, что она навеселе, хотя именно это она и утверждает. К сожалению, когда с Марией случается истерика, ни в коем случае нельзя полагаться на то, что она говорит. Она, например, заявила, что мистер Карлетон угрожал ей насилием!
– Да неужели? – воскликнул сэр Джеффри, настроение которого стремительно улучшалось. – Черт возьми, да он, похоже, и вполовину не так страшен, как его малюют! Но имей в виду, Амабель! Быть может, и не в моей власти помешать ему жениться на моей сестре, но если он рассчитывает спихнуть на нас Марию, то очень скоро поймет, как сильно ошибается. Я так и скажу ему!
– Да, дорогой, – покорно согласилась леди Уичвуд, ловко подталкивая его к двери. – Ты, разумеется, поступишь так, как считаешь нужным, но, умоляю тебя, идем поскорее, пока твоя яичница не остыла.