Покорители прошлого (СИ)
— Охренеть… да его защищать надо как вас, Юрий Владимирович.
— Это уже делается. Константин будет заливать — другого слова не подберу — каждому в голову его специфику. Возможно, не за один день, но к среде мы должны быть во всеоружии. Нам придётся на ходу перестраивать руководство на местах, подбирая верные кадры и избавляясь от проходимцев и предателей. Иначе Советскому Союзу не выжить.
— Револий Михайлович, насколько надёжна защита у Константина? — с каменной маской на лице поинтересовался Крючков.
— Потомки на днях сумели передать два объёмных контейнера с оборудованием. Там есть охранная система передового уровня. Для нас она малопонятна, но у Кости есть ангел-хранитель — подполковник Остапов, который наряду с вами проходит обучение в пользовании этой системой, плюс тщательно подбирает дополнительные кадры. У семьи Константина уже есть личные телохранители.
— Списки с любыми потребностями в плане секретности и охраны должны быть у меня на столе незамедлительно. Организуй курьерскую службу.
— Не нужно, Владимир Александрович, — мотнул головой сам Иванов. — У меня есть комплект оборудования, превращающий обычный телефон в ЗАС[11]. Если установить вторую пару у Юрия Владимировича, а третью у вас, получится полностью защищённый канал связи.
— Сколько таких каналов можно организовать? — спросил глава государства.
— Шесть, пять из которых я могу передать вам, Юрий Владимирович. А уж вы определитесь с кандидатурами.
— Чуть позже определимся, — кивнул он. — Помимо всего сказанного, открою вам небольшую тайну — все вы прекрасно помните, что я страдал болезнью почек, а моя Татьяна мучилась от последствий нервного срыва, полученного в Будапеште. Так вот, ни моей болезни, ни фобии у супруги больше нет.
— То есть как? — опешил Устинов.
— То есть так, — усмехнулся генсек. — Константин постарался — изготовил прибор по схемам потомков и вылечил нас. Теперь вы понимаете, ЧТО они нам подарили?
— Надо в том же городе строить и санаторий, — резюмировал Крючков. — Отобрать проверенных врачей и обучить их функционалу этого прибора.
— Там потомки прислали несколько действующих приборов, — ввернул своё слово Костя.
— Нужно строить город будущего, — высказал своё мнение Романов. — Срочно передать туда часть строительно-монтажных мощностей и начинать строительство. Нельзя с этим тянуть.
— Тебе и карты в руки, Григорий Васильевич, — ответил Андропов. — За эту неделю сделаем «бархатную революцию» в ЦК и Политбюро, а дальше, как премьер, начнёшь командовать строительным парадом. Михаил Сергеевич, нужно дать указание в Калачеевский обком, чтобы в Рябиновском райкоме все проекты от Константина и его команды реализовались без палок в колёса от местных партийных работников. Кстати, инициативные люди из группы Константина подготовили очень интересный проект по молодежи.
— Я могу с ним ознакомиться? — встрепенулся тот.
— Конечно. Думаю, завтра-послезавтра его перепечатают и дадут тебе копию.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------
8 В альтернативной истории дочь Андропова была врачом, работавшая именно в этом институте.
9 Михаил Сергеевич Соломенцев — советский партийный и государственный деятель. Член Политбюро ЦК КПСС.
10 Григорий Васильевич Романов — советский партийный и государственный деятель. Член Политбюро ЦК КПСС.
11 Засекреченная аппаратура связи
Глава 4
6 сентября 1982 года. г. Рябиновск. Старая площадка приборостроительного завода. 10 часов 35 минут
Ещё вчера по городу пронёсся слух о безвременной кончине директора радиозавода. Он рос, как ком снега, обрастая всевозможными домыслами. Большинство рабочих завода скептически относилось к сарафанному радио, не имея полной информации — как-никак выходные дни. Но червячок сомнений заставил их прийти в понедельник чуть раньше начала смены. Вот и кучковались люди около проходной в надежде послушать достоверную информацию.
О реальном положении дел в курсе было только ближайшее окружение Каланчина — парторги и руководители площадок. Все, кроме Иванова. Грушевский за воскресенье успел объехать начальников цехов новой площадки и побеседовать с каждым тет-а-тет. Решив быстро перетянуть одеяло на себя, он даже попытался заручиться поддержкой лидеров комсомольской организации и партийного аппарата города. Но если Пухов без лишних проволочек поддержал Николая Гавриловича, то Данилин уставился на него, словно на привидение.
— Ты на солнце перегрелся или чего-то съел, товарищ Грушевский? Ты мне против кого предлагаешь выйти? Да его Калачеевский обком вовсю поддерживает!
— А они знают обо всех художествах Иванова? — ехидно заметил тот. — Он последнюю неделю практически не появлялся на заводе. Членство в партии голову вскружило?
— Как хочешь, но я тебе не помощник, — покачал головой Данилин. — Вот не верю я в то, что Константин сошёл на кривую дорожку. Скорее всего его вызвали куда-то наверх. Попомни мои слова.
— Ну, хотя бы не мешайте мне, — попросил его Грушевский.
— Посмотрим, — уклончиво ответил ему предрик.
А сегодня с утра весь партийный и комсомольский актив завода собрался в актовом зале новой площадки на чрезвычайное заседание. Куницина понимала, что она одна ничего не сможет противопоставить Грушевскому, а Костя опять куда-то уехал. Первым слово взял сам Грушевский. Он языком города брал, поэтому сразу прошёлся по вопросу, как хорошо живётся старой площадке, и как отвратительно новой.
— Товарищи! Нельзя разделять рабочих на любимчиков и отверженных, если они работают в разных местах одного предприятия, — вещал он. — А что сейчас получается? А получается так, что новая площадка, в угоду Иванову, влачит жалкое существование. Все фонды ему, все премии — тоже. А остальные что, не люди?
— А кто в этом виноват, Николай Гаврилович? — усмехнулась с места Куницина. — Ты же сам забрал всех перспективных к себе на новую площадку. Кто мешал им ударно работать и заслуживать премии? Так чего теперь ноешь?
— Я не ною, а говорю, что Виктор Степанович отдал на откуп Иванову большую часть фондов…
— Неправда! — пылко возразила она. — Константин сам выбил дополнительные фонды! Это он поднял престиж завода на такой уровень, что нам дали, как настроечное оборудование высокого уровня, так и дополнительные фонды. Понимаешь, дополнительные, а не забрали основные!
— Всё равно так нельзя поступать, — Грушевский гнул свою линию. — Нужно всем одинаково!
— А кто вам мешает выполнять заказы добросовестно? Кто? Или вы хотите забрать честно заработанную премию у старой площадки, взамен проваливая один заказ за другим?
— Вы нарушаете принципы социализма!
— Да ты что?? — деланно удивилась Елена Михайловна. — А как тебе основополагающий принцип «От каждого по способностям, каждому по труду»? Забыл постулаты строителя социализма?
— Мы идём прямой дорогой в коммунизм! — пафосно возразил тот. — Поэтому нужно уравнять премии всем! И если меня выберут директором, я именно так и сделаю! Я уже провёл консультации с комсомольским активом, и там меня поддержали! Я ездил к товарищу Данилину и там тоже нашёл понимание!
— Данилин одобрил твою кандидатуру? — опешила парторг старой площадки. — Не верю!
— Тем не менее, это факт, — развёл он руками. — А по вашему Иванову сейчас готовится коллективное письмо коммунистов нашего города. В отдел партийного контроля. Пусть проверят, чем занимается этот человек, без году неделя находящийся в партии.
— Тогда мне здесь больше делать нечего, — она встала со своего места и пошла к выходу.
— Мы ещё посмотрим, сколько ты в партии будешь находиться, — бросил он ей вслед.
— Цыплят по осени считают, — парировала она, не оборачиваясь.
Выйдя из актового зала, ноги сами понесли её в юридический отдел. Ирина давно уже находилась на рабочем месте. Увидев мрачную тётку мужа, она мгновенно бросила все свои дела.