Горничная для Мага (СИ)

— Почему вы согласились?
Фабиана глянула на него искоса.
— Разве не нужно было? — льдистые глаза засверкали опасными гранями. — Я не могу отказать вашей просьбе, — всё же продолжила, — не хочу быть неблагодарной в ваших глазах, ведь вы мне столько раз помогли… — сказав это, Фабиана сжала губы и снова вернулась к созерцанию окрестностей за окном, давая понять, что больше не намерена разговаривать.
Разумный аргумент, будто он ожидал услышать что-то другое. Хэварт неудержимо скользнул взглядом по её тонкой шее, небольшой аккуратной груди. О-Лидер могла бы предпочесть своё старое платье, но, кажется, она решила в отместку за его прошлую дозволенность вдоволь подразнить его. Руки с тонкими пальцами и розовыми ноготками покоились на коленях — фиалка выглядела расслабленной. Хэварт вернул взгляд на запястья, понимая, что чего-то не хватает. Как раз того браслета, который он купил для неё, он безупречно подошел бы к её наряду. Почти даже пожалел, что не решился, но хотя бы с платьем вышло, которое как раз вовремя сшила портниха.
Он отвернулся, запрещая себе глазеть на жену, сосредоточился на предстоящей встрече, готовясь к всеобщему вниманию со стороны близких. Оставалось только надеяться, что на ужин госпожа Маргрет пригласила только самый узкий круг родственников...
...Изнуряющий и долгий путь заканчивался, и вскоре шумный город, через который им всё же пришлось проехать, сменился белокаменными усадьбами с виноградниками и фруктовыми садами. Карета повернула влево, и их немного затрясло на каменистой мостовой. Экипаж плавно качнулся и следом погрузился в зелёную, залитую солнечными лучами кленовую рощу. Фабиана заметно напряглась, кажется, вся непоколебимая выдержка фиалки немного пошатнулась, судя по тому, как пальчики сжали складки платья. Поистине, она была готова выпорхнуть из кареты и убежать, лишь бы избавиться от общества вынужденного мужа. Но фиалке придётся потерпеть — ехать пришлось ещё долго.
Роща сменилась холмистыми лугами, и через некоторое время вдалеке показался Фроккол с его высокими башнями, венчавшими остроконечные крыши, а за ним в зеленоватом мареве силуэтом завиднелись загородные дома и обширные виноградные раздолья Вальштора.
— Надеюсь, вы помните, что нам придётся играть счастливых влюблённых? — обратил на себя слишком занятое рассматриванием декоративных деревьев внимание девушки.
Фабиана снова колко глянула на него.
— Разумеется, но не нужно переусердствовать. Вы знаете, о чём я...
Истинное удовольствие наблюдать, как расцветает на бархатных щеках багрянец смущения на строгом лице фиалки.
— Не обещаю, — ответил Ламмерт. Глаза Фабианы негодующе округлились, и Хэварт поспешил добавить: — всё будет зависеть от ситуации.
Карета как раз проехала арочные каменные ворота, погружая их на миг в тень. Ламмерт открыл дверцу, едва экипаж остановился.
Всё было по-прежнему. Посередине площадки сверкал небольшой фонтан, искрясь в солнечном свете брызгами, повсюду кусты из роз и лилий. Маргрет любила цветы, видимо, судя по их обилию, сейчас ещё больше. Воспоминание нахлынули рекой, здесь Хэварт прожил всё юношество. И если раньше он думал, что многие моменты его жизни стёрлись из памяти, то сильно ошибался, даже воздух здесь был таким же неизменным, как пять лет назад.
Их встретил дворецкий. Хэварт, приблизившись к явно взволнованной фиалке, бережно взял её руку и положил себе на сгиб локтя. Невольная близость прошлась тягучей дрожью по телу, и как бы Фабиана ни пыталась делать равнодушный вид, она заметно напряглась, сжимая его предплечье. Ламмерт скользнул взглядом по узким бликовавшим окнам. Наверняка кто-то уже заметил их.
— Может, ты всё же улыбнёшься мне? — тихо попросил.
Мягкие локоны коснулись его губ, когда Фабиана повернула к нему лицо, и едва до неё дошёл смысл сказанного, розовые мягкие губы растянулись в улыбке, и снова сомкнулись в надлежащей невозмутимости. На самом деле он хотел немного развеять чрезмерное волнение, которое каким-то образом передалась от Фабианы к нему, что крайне не понравилось, будто это всё не роль, которую он должен играть, чтобы усыпить бдительность родственников, а самые настоящие переживания. Всё-таки это была плохая затея — взять Фабиану с собой, он бы нашёл какой-нибудь другой выход. Одно дело — притворяться перед незнакомыми людьми, другое — перед теми, кто его знает с пелёнок. И если бы только это — почему-то всё больше казалось, что он сживается с ролью мужа всерьёз.
 
Хэварт бросил короткий взгляд на Фабиану, которая стала бледной, как полотно. Мышцы спины мужчины ощутимо напряглись, когда в холл навстречу им вышла сама хозяйка Фроккола — госпожа Маргрет эрн Ламмерт. Естественно матушка вышла не одна, а в компании Эммера, на лице которого засверкала довольная ухмылка. Наградив Ламмерта самонадеянным и подстрекательным взглядом, Эммер задержал его на Фабиане, не пытаясь даже для приличия скрыть блеск восхищения.
Затея и в самом деле скверная, потому что внутри Хэварта толкнулось и завибрировало подозрительное чувство превосходства и гордость обладания столь прелестным созданием — Фабианой эрн О-Лидер.
Матушка за эти пять лет почти не изменилась, разве только ещё больше похорошела, не считая той залёгшей печали в глубине глаз с той поры, как умер отец. И всё же они засверкали, когда Маргрет посмотрела на Хэварта, ласковая, сдержанная, со строгими манерами. Улыбка задержалась на её губах, и Хэварт знал, сколько сейчас чувств переполняло её и, если бы не формальность, она кинулась бы его обнимать, но Маргрет, как и полагает достойной хозяйке, перевела взгляд на Фабиану:
— Рада вас видеть в этом доме. Добро пожаловать.
Лицо Фабианы стало ещё белее.
— Прошу прощение за долгое отсутствие, — начал Хэварт, перехватывая внимание на себя, — по приезду в Ристол насущные дела затянули. Это моя жена Фабиана.
Молодая миледи чуть присела в реверансе, как и требует этикет.
— Моя матушка — госпожа Маргрет эрн Ламмерт, — представил О-Лидер хозяйку Фроккола.
— Приму за честь знакомство с вами, — надо отдать фиалке должное, ее голос звучал ровно и спокойно.
Хэварт глянул на наблюдавшего с явным удовольствием Эммера.
— С Эммером миледи уже знакома.
— И я тоже рад знакомству, — отозвался он.
— Я наслышана о вас, Фабиана, — продолжила матушка, и девушка крепко сжала локоть Ламмерта, явно настораживаясь. — Сколько бы о вас ни говорили, но, признаться, даже не думала, что вы настолько прелестны.
Фабиана робко улыбнулась, пряча внутреннее волнение. Хорошо, что Маргрет не из тех, кто собирает сплетни, а возможно, она читала всю эту прессу, только не показывала вида.
— Благодарю, — совсем смутилась фиалка.
— Что ж, слуги уже накрывают на стол, а пока можно прогуляться по парку, если не возражаете, — предложила Маргрет.
Фабиана посмотрела на Ламмерта, ища хоть какую-то поддержку, но тут он не сможет быть с ней постоянно рядом. И ее волновало, конечно, то, что они не обговорили некоторые детали — например, как оправдывать столь стремительное бракосочетание, на которое не был приглашён ни один родственник с обеих сторон.
 Хэварт склонился низко к Фабиане, когда Маргрет повернулась к парадным дверям:
— Уверен, у тебя изумительная фантазия.
Фабиана изумлённо округлила глаза, а потом сузила, пронизывая мужчину жгучим укором, но не успела ничего ответить — Маргрет поманила девушку к себе, заставляя мужчин следовать чуть позади.
— Я даже, признаться, тебе нисколько не завидую. Это ж можно умереть от ревности! Как ты собираешься с этим справляться, а, друг? — Эммер издевательски усмехнулся, не отрывая взгляда от точёной фигурки фиалки.
 
И от Хэварта не ускользнуло, как мужчина пялился на её округлости ниже поясницы, по которым струилась тонкая ткань платья, соблазнительно их облегая. Фабиана даже не старалась как-то подчеркнуть своё пикантное достоинство, мужской взгляд сами задерживались там, где нужно.
— Если будешь так пялиться на мою жену, то не завидовать будут тебе.