Блеск чужих созвездий (СИ)
Тень некоторое время молчал, замерев, словно огромная цапля. Потом вздохнул.
— Договорились. Полагаюсь на твое слово, Вук, — он повернулся к Тане и Росси. — Поехали домой, вам нужен врач.
— Девки никуда не пойдут, пока я не получу согласие дракона на сделку! — заявил оборотень.
— А моего слова тебе не достаточно, волк?
— Ты никто, а твое слово — пердеж в лесу. Я не вчера родился и знаю, как вы ведете дела. Мне нужна бумага.
Тень вздохнул.
— Будьте готовы. Через десять минут уезжаем, — бросил он девушкам, а потом обратился к Вуку: — Пойдем поговорим.
Оборотень спокойно последовал за ним. Складывалось впечатление, что он способен одним ударом сломать Тени хребет, но тот держался на удивление уверенно, будто был бесспорным хозяином положения. Таня и Росси проводили мужчин взглядом.
Таня застегнула последнюю пуговицу нижнего платья на Росси, когда в комнату зашла Мана. Она выглядела взволнованной, глаза на широком открытом лице так и сверкали. В руках дочь Вука мяла платье.
— Вот, я принесла, — сказала она, протягивая Тане одежду. — Это для твоей подруги.
— Спасибо, — ответила Таня. Задача засунуть измученную Росси в ее некогда изумрудное платье, влажное и грязное, казалась непосильной.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — кивнула Таня, а потом, увидев, как в нерешительности Мана грызет нижнюю губу, вздохнула: — Давай, говори.
— Я же предупреждала! — выпалила девушка, подаваясь вперед. — Держись подальше от Лиса, он коварный и злобный. Протяни ему руку, так он ее по локоть отгрызет и не подавится. Но ты не слушаешь волчиц, ты самая умная, и стоит мне отвернуться, как ты пьешь мед с пройдохой. Не удивительно, что ты не доживешь до свадьбы, с таким-то инстинктом самосохранения. Ой, — она осеклась, прикрыла рот широкой ладонью. Таня грустно усмехнулась.
— Все нормально, ты правая.
— Извини, я не должна была, вот голова бестолковая!
— Спокойно, — Таня положила руку на локоть Маны и даже выдавила из себя улыбку. — Все закончилось, и мы будем уходить. А в венок, который тонет, я не верю. Поэтому буду бороться. И кстати, спасибо тебе за все.
— Ой, да что ты, — начала было девушка, но махнула рукой, не в силах выразить свои простые и сильные чувства, и просто сгребла удивленную Таню в объятия. Поврежденная рука вспыхнула болью. Таня, сдерживая стон, похлопала волчицу по спине. — Обещай, что будешь беречь себя.
— Я буду стараться. А ты находи хорошего мужчину.
— Куда он от меня спрячется, — широко и весело улыбнулась Мана. — Ладно, пойду я. Там тебя ждут, — она сделала большие глаза, будто увидела что-то страшное.
— Я знаю.
— Это он? — прошептала Росси, когда Мана вышла из комнаты. — Тень? Тот самый, что приходил к тебе в комнату?
Таня оглянулась на дверь, а потом принялась запихивать безвольные руки подруги в рукава нижнего платья, которое принесла дочь Вука.
— Да. Он за нас.
— Он такой страшный, Северянка. У меня от него мурашки.
— Совсем нет. И красивое лицо… Оно не говорит, что человек хороший.
“Или Лис.”
— Это точно, — тихо согласилась Росси. — И что, он отвезет нас домой?
Таня замерла на мгновение. Посмотрела в преданные глаза Росси, покусала губу, чтобы легкая телесная боль помогла справиться с накатывающим отчаянием. “Меня никто не заберет домой”.
— Он вести нас к дракону.
Когда Таня вывела Росси из комнаты, все уже было готово к отъезду. По ее ощущениям, время подкралось к трем часам ночи. Праздник закончился, оборотни разошлись по своим убежищам, и поляна, буквально несколько часов такая шумная и сказочная, являла собой печальное и немного жуткое зрелище. Костер погасили, но большая куча дров все еще тлела, и в воздух поднимался серый дымок. Столбы покосились, почти все фонарики на них потухли, кроме двух, и они бросали на поляну уродливые тени. Столы не тронули, на них стояли тарелки с едой и пустые кубки, между которыми важно вышагивали огромные наглые вороны и доедали остатки пиршества. Таня не удержалась и нашла глазами то место, где она сидела всего пару часов назад. На ее тарелке лежал заветрившийся кусок мяса и несколько грустных морковок, два кубка, ее и Лиса, стояли рядышком. Ее передернуло, и она поспешила отвести глаза, поднять голову, чтобы не видеть жуткие останки праздника.
Над поляной раскинула крылья ночь. Темное небо было усыпано миллионами сверкающих звезд, и Таня охнула, остановилась. Выросшая в залитой электрическим светом Москве, она никак не могла привыкнуть к такой роскоши над головой. Над самыми верхушками темных елей переливалась далекая иссиня-фиолетовая туманность, мерцающая бриллиантами незнакомых созвездий. Справа висела бледно-желтая местная луна с заметным огромным серым кратером, такая привычная и незнакомая одновременно. Тане потребовалось время, чтобы справиться с неуместным восхищением и вернуться на землю. А на земле ее ждала черная открытая повозка, запряженная парой лошадей. Таня ожидала увидеть автомобиль, так похожий на старинный земной форд, но Тень предпочел старых добрых лошадей. Рядом с повозкой стоял Вук. Он выглядел недовольным, но не проронил ни слова. А вот Тень изобразил что-то вроде задорного приветственного жеста и проворно распахнул дверцу повозки.
Таня обернулась. По обеим сторонам от крепкой дубовой двери, ведущей в дом, висели масляные фонари, и в их неверном свете стояло несколько оборотней. Сколько бы Вук не гнал их домой, они остались, некоторые из любопытства, другие, чтобы защитить вожака и дом в случае опасности, и отдельно — Мана, которая хотела проститься. Таня улыбнулась ей и приложила два пальца к виску. Девушка что-то сказала одними губами, но разобрать было невозможно.
— Ну все, убирайтесь из моего дома! — беззлобно прикрикнул Вук. — И не забудь, — добавил он, обращаясь к Тени, — о своем обещании.
— Дракон все помнит, — серьезно ответил тот.
Таня повернулась к оборотням спиной. Вновь взяла Росси за руку, отвела к повозке и помогла взобраться на жесткое сиденье. Здесь обнаружилось два пледа, один Таня набросила подруге на плечи, другим укрыла ноги. Тень забрался на место возницы, взял поводья, легко щелкнул ими, и лошади потащили повозку сквозь тьму прочь от обители оборотней.
Некоторое время Таня сидела рядом с Росси. Повозку нещадно трясло и шатало на неровной лесной тропинке. Пожалуй, решение взять лошадей, а не машину, было верным: вездеходов здесь явно еще не изобрели. Довольно быстро Тане наскучило подпрыгивать в молчании на сидении и любоваться на темные деревья, тянущие к ней призрачные ветви. Тем более, ей казалось, что в глубине леса что-то движется, и воображение услужливо нарисовало оборотней, организовавших зловещее сопровождение повозке. Поэтому Таня оставила клюющую носом Росси в одиночестве и перелезла к Тени. Она едва не свалилась под колеса, когда повозка подпрыгнула на очередном корне, но Тень легко поймал и удержал ее. Его рука оказалась на удивление сильной, а под плащом угадывались крепкие мышцы.
— Там волки? — спросила Таня, когда устроилась на козлах. Пришлось сидеть совсем рядом, плечом к плечу, и это успокаивало. Тень был очень теплым, от него едва заметно пахло шалфеем и кардамоном, и Таня быстро пригрелась под его боком.
— Заметила слежку? — прошелестел он. — Неплохо.
— Чувство, — Таня погладила себя по груди, будто показывая, где поселилось беспокойство. Некоторое время они ехали в тишине, но потом Таня решилась все же задать вопросы. — Как ты узнал, где мы?
Тень помолчал, будто думал над ответом.
— Мальчишка этот, ученик художника, вас потерял. Ему удалось поднять всех на уши и даже добраться до Мангона.
— Сен-Жан, — с нежностью проговорила Таня.
— Мангону пришлось превращаться в дракона, чтобы найти ваши следы. Он был удивлен, когда заметил тебя пьющей вино на празднике оборотней, — в шепоте Тени послышались неприятные нотки то ли сарказма, то ли презрения.
— Это был мед, — почувствовав упрек, Таня сразу ощетинилась. — Я была перестроена.