Посредник (ЛП)

― Пока нет, ― спокойно отказывает Данте. Он встает у изножья кровати и скользит по мне взглядом. ― Встань на ноги.
Теперь его голос звучит строже, и эта суровость посылает волну возбуждения через меня, которая острой стрелой вонзается прямо в мою киску. Я борюсь с желанием сжать бедра.
― Я тебе нравлюсь в очках или без?
Я говорю о нашей ролевой игре. Но Данте делает вид, что не понимает, намеренно или случайно. Он тихонько смеется.
― С очками или без, воробушек, это неважно. Ты мне любая нравишься. ― Прежде чем я успеваю отреагировать, он отдает мне следующий приказ. ― Встань у окна, лицом к стеклу.
Я изголодалась по нему. Суббота ничуть не уменьшила мой аппетит.
Я снимаю очки и встаю там, где он хочет. Внешний мир превращается в размытое пятно, огни на берегу лагуны переливаются как в калейдоскопе. Единственное, что остается в фокусе, ― это Данте.
Он движется позади меня. Я вижу его отражение в окне, он нависает надо мной, как темная тень. Затем целует изгиб моей шеи.
― Сейчас я разверну свой подарок.
Я немного волнуюсь. Риск быть замеченной невелик. Мы смотрим на воду, а спальня Данте тускло освещена. Чтобы увидеть меня, кто-то должен находиться прямо за стеклом. Но паранойя ― часть моей работы.
Его рука лежит на бретельке моего белья.
― Валентина, ― говорит он. Его голос выводит меня из состояния нерешительности. Данте не станет подвергать меня опасности, скорее наоборот. Он невыносимо заботливый. Мне не о чем беспокоиться.
Я делаю глубокий вдох и позволяю реальности снова рассеяться. Я ― подарок Данте, я здесь для того, чтобы делать все, что он от меня захочет. И если он хочет, чтобы я разделась, то я так и поступлю.
― Да. ― Я спускаю бретельки с плеч, и комбинация падает на талию. Данте спускает ее ниже по моим бедрам, и она падает на пол, превращаясь в жидкую лужицу. ― Выйди из нее.
Я делаю это, и Данте поднимает мое белье.
― Как жидкий шелк, ― говорит он. Он пожирает меня откровенно собственническим взглядом. ― Держи руки на окне. Широко раздвинь ноги.
Посредник умеет отдавать приказы.
Я подчиняюсь. Данте кладет руку мне на талию и тянет назад, пока моя задница не оказывается прижатой к его члену.
― Шире, ― требует он. Я подчиняюсь, и он одобрительно кивает. ― Хорошая девочка. Сохраняй эту позицию.
Он отходит. Румянец заливает мои щеки, когда я смотрю на свое отражение. Обнаженная, за исключением крошечного клочка кружева, прикрывающего мою киску, моя грудь ― на виду у окна, моя задница похотливо выставлена назад, к нему, а ноги широко раздвинуты. Я выгляжу готовой к тому, чтобы меня взяли сзади.
Возвращается Данте.
― Ты была хорошей девочкой, ― говорит он. Его бокал у моих губ. ― Один глоток.
Я пью, и тепло виски спускается по моему горлу. Как ни странно, меня пробирает дрожь.
― Холодно? ― спрашивает Данте. ― Сейчас станет еще холоднее, воробушек.
Я жду прикосновение льда. Я готовлюсь к нему. Но Данте не делает этого, не сразу. Сначала он проводит руками по всему моему телу. Он засовывает палец мне в рот, как это делал мужчина в клипе, который мы смотрели. Он обхватывает мою грудь и пощипывает соски, сжимает бедра и мнет задницу. Тщательно оценивает каждый дюйм моего тела. Как будто я выставлена на продажу, и Данте хочет убедиться, что не зря потратит свои деньги.
От этого я вся пылаю.
― Прекрасно, ― говорит он, поглаживая внутреннюю поверхность моих бедер. ― Знаешь, как тяжело было быть связанным, когда мои пальцы так и жаждали прикоснуться к тебе? Почувствовать, как бьется пульс под твоей кожей? ― Он проводит языком по пульсирующей венке на моей шее. ― А потом ты сбежала. ― Подражая тому, что мы смотрели, он вынимает кубик льда из своего бокала и проводит им по моему соску.
Я задыхаюсь. Ничего не могу с собой поделать. Лед такой холодный, что причиняет острую боль, но она тут же растворяется в удовольствии.
― Один раз попробовав эту сладкую, сладкую киску, я стал зависим. ― Он обхватывает мою грудь, чтобы удержать меня на месте, и проводит кубиком льда по моим соскам. Когда холод становится почти невыносимым, он заменяет лед пальцами и щиплет мои соски, чтобы согреть их.
 
Затем он повторяет этот цикл снова и снова.
Лед и огонь, пока эти два ощущения не сливаются в одно.
Я откидываю голову назад и стону, чувства переполняют меня. Я начинаю отводить руки от окна ― мне нужно прикоснуться к нему, ― но он неодобрительно качает головой.
― Разве я позволял тебе двигаться?
Почему это так возбуждает? Почему меня так заводит, когда он отдает мне приказы? Я не знаю, и мне все равно. Только не тогда, когда моя потребность ― это расплавленная лава, грозящая сжечь меня заживо.
Данте целует мое плечо, одновременно прокладывая ледяную дорожку по моему позвоночнику. Я знаю, куда он направляется, и по мне пробегает дрожь возбуждения. Я хочу сказать ему, чтобы он остановился, и хочу, чтобы он продолжал. По моему телу прокатывается цунами ощущений. Все это слишком, но я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.
― Он прикасался льдом к ее клитору? ― спрашивает Данте. ― В видео, которое тебе нравится?
― Да.
Он опускается на колени между моих ног.
― Не двигайся, ― приказывает он с дьявольской улыбкой. ― Если ты пошевелишься, я остановлюсь. ― Он оттягивает мои трусики в сторону, слишком нетерпеливый, чтобы стянуть их с бедер, и проводит льдом между моих складок. Резкий холод пронзает меня, но затем его рот оказывается там же, влажный и теплый, и я не могу сдержать стон, сорвавшийся с моих губ.
В субботу это был только его язык. Сегодня ― язык и пальцы, и это даже лучше. Он ласкает мой клитор, и я почти кончаю, а затем вводит в меня два пальца.
Впервые за десять лет кто-то прикасается ко мне так интимно. Впервые за десять лет внутри меня находится не пластиковый фаллоимитатор. Я уже и забыла, как отличаются мужские прикосновения. Данте двигает пальцами, растягивая меня, ― удовольствие настолько острое, что почти болезненное. С кубика льда капает вода, смешиваясь с моими соками, и Данте слизывает ее.
Мое тело закручивается в спираль. Я держу руки на окне, как было приказано, но не могу остановить покачивание бедер. Данте не единственный попавший в зависимость в этой комнате ― мне нужно это, мне нужен он. Мои мышцы сжимаются, клитор болит, и не успеваю я опомниться, как с криком кончаю, моя киска сжимает его пальцы, содрогаясь от кульминации на его языке.
― Теперь, ― говорит Данте. ― Ты можешь заслужить виски своим ртом. ― Он хватает подушку с кровати и бросает ее на пол. ― На колени, воробушек.
Наконец-то.
Я опускаюсь на колени. Данте освобождает свой член. Он красивый, большой и длинный, с капелькой спермы на головке. Я облизываю губы в предвкушении, и он стонет.
― Валентина, ― рычит он. ― Если ты будешь продолжать в том же духе, я кончу, как только твои прелестные губы обхватят мой член. ― Голос у него прерывистый, от его обычного самообладания не осталось и следа. Меня охватывает острое возбуждение. Я заставила Посредника потерять контроль над собой.
Я обхватываю пальцами его эрекцию и облизываю его по всей длине, слегка, деликатно, как будто он ― деликатес, который нужно смаковать и не торопиться. Он стонет от удовольствия.
― Блядь, да.
Его глаза подергиваются дымкой, а пальцы запутываются в моих волосах. Он не притягивает меня к себе и не заставляет глотать его член, но он напоминает мне, что может это сделать. Еще одна дрожь возбуждения проносится по мне. Я провожу языком по его кончику, а затем беру его в рот, глядя на него сквозь ресницы. Он прислонился спиной к стене, глядя на меня, стоящую на коленях, и выражение его лица ― горячее, собственническое и мужское.
Я скольжу руками по его бедрам, широко открываю рот и беру его глубже. Он делает толчок, и его член упирается мне в горло, и я должна бояться, но это не так. Сердце колотится, пульс стучит в ушах, но это желание, а не страх. Я втягиваю щеки, чтобы всосать сильнее, и двигаю головой вверх-вниз по его члену.