От Екатерины I до Екатерины II
ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА 30-40-Х ГОДОВ XVIII ВЕКА
Блеск и нищета империи
И все же общее положение империи оставалось тяжелым. Войны уносили много сил и средств, а денег в казне почти не было. Ежегодные рекрутские наборы плохо помогали увеличению армии, потому что каждый восьмой солдат был в бегах, а каждый третий болел. В 1732 году не было собрано налогов на пятнадцать миллионов рублей золотом, и по городам и весям были разосланы для сбора недоимок воинские команды. Еще больше команд было занято войной с преступниками – разбои и грабежи выросли невероятно. Сотни нищих и бродяг ходили по Москве, пока не стали их ловить и отдавать в солдаты, матросы и просто на каторжные работы. Только один отряд подполковника Реткина в 1736 году выловил 825 воров, а всего за десять лет царствования Анны Иоанновны были сосланы и казнены около сорока тысяч человек.
В 1734 и 1735 годах был сильный голод из-за хлебного недорода. И тогда же в Москве случился один из самых страшных пожаров – практически сгорел весь город, в том числе и Кремль. В огне погибли более двух с половиной тысяч домов, сто две церкви, одиннадцать монастырей, семнадцать богаделен, четыре дворца. Пожар довершился повальным грабежом домов, оставшихся целыми.
А на фоне этого апокалипсиса по-прежнему пышно расцветала роскошь императорских балов, фейерверков, празднества, маскарадов.
«Золотое дно» Шемберга
В 1719 году Петр I учредил Берг-коллегию, которая руководила горнорудной промышленностью России. Берг-коллегия существовала в 1719-1731, 1742-1783 и 1797-1807 годах.
В годы правления Анны Иоанновны Берг-коллегии не существовало, а действовал Генерал-берг-директориум, который руководил заводами и рудниками, занимался лабораторной экспертизой руд, отводом мест под рудники и заводы, рассмотрением споров между промышленниками, взысканием с них налогов и обязательных поставок железа и меди, припиской к заводам государственных крестьян, выдачей разрешений на покупку крепостных крестьян для работы на заводах и в рудниках, подавлением бунтов «работных людей» в горнорудной промышленности, защитой предпринимателей от произвола местных властей, передачей казенных заводов частным лицам и приемом в казну частных заводов. Он занимался также управлением казенными заводами и организацией сбыта их продукции, И все это было передано в руки А. К. Шемберга, носившего чин генерал-берг-директора и руководившего разрешением всех вышеуказанных проблем горнорудной промышленности. Столь широкие полномочия были подлинным «золотым дном» для Шемберга и Бирона, и конечно же, они извлекали из этого свой «профит».
Берг-регламент
Для разрешения споров, возникших вокруг ведомства Шемберга потребовалось вмешательство императрицы. За ее подписью был издан Берг-регламент, существенно дополнявший петровскую Берг-привилегию 1719 года. Главное значение Берг-регламента состояло в том, что была объявлена «горная свобода», то есть право разрабатывать ископаемые тому, кто их обнаружил. Берг-регламент повысил налог с пуда произведенного металла с 1 копейки до 1,5, но зато отныне промышленник не был обязан сдавать всю медь в казну, а имел право оставлять себе для свободной продажи одну треть добытого металла. Отныне частные заводовладельцы могли беспрепятственно приписывать к своим предприятиям государственных крестьян. Берг-регламент освобождал заводчиков от пошлин на доставляемые заводам промышленные и продовольственные товары.
Разумеется, что Берг-регламент готовил Шемберг, а на подпись Анне Иоанновне представил его Бирон. Вот как оценивает события Е. В. Анисимов: «Утвержденный Анной Берг-регламент открыл путь к приватизации казенной промышленности, и первым, кто по нему устремился, был сам Шемберг. Гарантии его платежеспособности и честности дал Бирон. Шемберг как „начинающий“ предприниматель получил большие льготы и субсидии от государства, и утверждать, что дружба Бирона с Шембергом была бескорыстна, – лицемерие. Махинации Шемберга продолжались недолго; Елизавета Петровна лишила его и власти, и имущества. И дело состояло не в том, что он был приятель Бирона и вор, а в том, что на его заводы стали поглядывать люди из новой – уже чисто русской – камарильи, окружавшей трон дочери Петра I».
Вечная проблема недоимок
Е. В. Анисимов пишет и еще об одной неразрешимой российской проблеме – сборе недоимок: «Читая у Ключевского о том, что во времена „бироновщины“ „источники казенного дохода были крайне истощены“, что „при разгульном дворе… вся эта стая кормилась досыта и веселилась до упаду на доимочные деньги, выколачиваемые из народа“ и что, наконец, „на многочисленные недоимки так и разбежались глаза у Бирона“, невольно задаешь себе вопрос: не слишком ли заострил национальный вопрос великий русский историк? Только ли при Бироне были так истощены источники казенного дохода, только ли ненавистные патриотам немецкие временщики руками русских солдат и офицеров нещадно выколачивали недоимки?»
А вопрос недоимок был вовсе не национальным, а социальным. Разоренное бесчисленными поборами и повинностями со стороны и собственных господ, и государства крестьянское хозяйство все более нищало. На протяжении всего XVIII века, независимо от того, какое по национальному составу правительство осуществляло сбор недоимок, механизм его был одним и тем же: в деревни шли воинские команды, недоимщиков ставили «на правеж» – секли розгами, били батогами, заковывали в кандалы, а наиболее злостных должников гнали в тюрьму или ссылали в Сибирь.
В 1732 году доходы государства равнялись шести миллионам рублей, а недоимки за последние пять лет превышали семь миллионов. На что было содержать армию и государственный аппарат?
Тайная канцелярия в 1730-1740-х годах
В русской исторической литературе утвердилась точка зрения, что в годы «бироновщины» масштабы репрессий были почти такими же, как при Петре I, а их жестокость напоминала времена Ивана Грозного. А вместе с тем история политического сыска XVIII века говорит о том, что с приходом Анны к власти масштабы репрессивной работы сыскного ведомства не возросли, личный состав Тайной канцелярии не увеличился (15-20 человек и около 150 солдат, охранявших примерно 250-300 колодников). Число арестованных по политическим мотивам за десять лет царствования Анны не превышало 10 тысяч человек, из них в Сибирь отправлено не более тысячи. Данные описи дел Тайной канцелярии позволили Т. В. Черниковой сделать вывод, что количество политических дел не превышало во времена Анны 2 тысяч, тогда как в первое десятилетие царствования Елизаветы было заведено 2478, а во второе – 2413 таких дел. Так что не может идти речи о массовых репрессиях недовольных во времена «бироновщины».
Внешняя политика в 1730-1740-х годах
И вновь воспользуемся статьей Е. В. Анисимова «Анна Иоанновна»: «Внешняя политика России в царствование Анны не претерпела существенных перемен по сравнению с петровским периодом и не была отступлением от принципов царя-преобразователя. В 1726 году благодаря усилиям Остермана Россия заключила союзный договор с Австрией. Ось Петербург – Вена придала особую устойчивость политике России. В основе союза лежала общность имперских интересов на юге – в борьбе со слабеющей Османской империей за Причерно-
морье и Балканы, а также в борьбе за сферы влияния в Польше и в Германии. Так было нащупано главное направление внешней политики России, которое ее правительства – будь то правительство русской Анны Иоанновны или немки Екатерины II – успешно разрабатывали весь XVIII век.
Но именно в 30-е его годы Россия, начав интервенцию в Польшу (после смерти Августа II в 1733 году), как никогда близко подошла к вопросу о разделах Речи Посполитой. Австрия в этой войне, названной «войной за польское наследство» (1733-1735), действовала синхронно с Россией и тоже направила свои войска в Польшу. Изгнание неугодного союзникам кандидата на польский трон Станислава Лещинского и воцарение короля Августа III было достигнуто совместными усилиями, а активные карательные действия против всех противников России показали, что ждет Речь Посполитую в недалеком будущем».