По следам обречённых душ (СИ)

Лания привыкла к суматохе, а потому шла вдоль улицы лишь изредка обмениваясь приветствиями с соседями и знакомыми; она хотела поскорее добраться до дома, а потому свернула в одну из улочек, чтобы скрыться с оживлённой площади. Уж чего-чего, а в подобных людных местах академка чувствовала себя неуютно, а в какой-то степени и вовсе не защищённо.
Наступал первый месяц периода спириту́ры — реда́стабиль, а сезон лакри́лиса неумолимо близился к концу*.
Это означало, что ветра начнут набирать силу для скорого неистовства. Однако, заканчивающийся месяц ча́ксем ещё не давал воздуху прогреться как следует, а потому на улице было довольно зябко.
Солнечные лучи плавно скользили сквозь пышные облака, бросая свет на посеревшие стены дома Лании, расположившегося в частном секторе; в этом месте было куда спокойнее, чем в центре сайда, за что академка и любила родную обитель. Рядом свои ветви раскинули высаженные деревья. Из окон здания выглядывали коридоры и комнаты, точно зовущие Ланию поскорее зайти внутрь и поприветствовать их. Она окинула взглядом клумбы, которые мама уже начала приводить в порядок, а после сглотнула, сжимая ремешок небольшой сумки на плече. Овальная часть крыши, точно имела собственный глаз, большой и неодобрительный, что бросал взор на каждого посетителя подобно подозрительному охраннику.
Вместо приятной ностальгии и радости от прибытия домой, тело Лании сотрясали дрожь и накаляющая нервы паника. Трясущимися пальцами она вцепилась в ремешок, стараясь не выдавать волнения и настигшего ужаса.
Раньше, во времена, которые теперь кажутся Лании лишь сном или иллюзией, она и правда была счастлива в родительском доме. Любила всё и наслаждалась проведённым временем с семьёй, особенно пикниками, которые они устраивали, или совместной готовкой ужина под радостный гогот. Однако Лания уже и не помнила почти ничего из тех времён, ведь её улыбка и спокойствие померкли в этих стенах в момент, когда на пороге впервые появился незнакомый мальчик. Отец сказал: «Теперь он твой брат, а она твоя сестра, вместе вам не будет одиноко».
Академка боялась зайти и судорожно вгоняла воздух в лёгкие и из них.
«Перед смертью не надышишься», — промелькнуло в мыслях, когда она всё же отважилась сдвинуться с места.
Лания тешила себя надеждой и успокаивала мыслью: «Чем скорее начнётся, тем скорее закончится». Зажмурившись, она неуверенно начала шагать к входной двери, хоть ей и хотелось бежать в противоположном направлении.
Когда ноги уже свободно несли её вперёд, она открыла глаза. Оказавшись у входа, Лания коротко постучала. Сердце в страхе бухало в груди, пока она старалась унять дрожь.
Не прошло и минуты, как дверь распахнулась. Гостья скользнула внутрь. Её встречала искренняя улыбка матери.
— Лания, наконец-то ты дома. — Та́мия Ноби́лиа заключила дочь в объятья.
Академке вдруг полегчало до того, что она готова была расплакаться, но вместо этого обняла мать в ответ.
Дрожащий выдох соскользнул с её губ, а после Лания почти вцепилась в мать, но только для того, чтобы успокоиться и не разреветься у той на плече. Как только ей удалось привести дыхание в норму, она отстранилась и посмотрела Та́мии в глаза.
— Да, я дома.
— Пошли за стол, Валтис приехал раньше, они с твоим папой обсуждают какие-то свои делишки, но, наверное, уже должны скоро спуститься.
Лания сняла обувь и послушно засеменила к обеденному столу. Неприятное ощущение преследовало её по пятам и шло рука об руку со страхом, ставшим частью тела академки. Пока Та́мия осыпала дочь вопросами, Лания не переставала думать о сообщении отца и поддерживала разговор с мамой. Её очень тревожило приглашение, ведь отец давно перекинул бо́льшую часть своего внимания на приёмного сына.
— Привет, дорогая, ты уже приехала! Чудно, рад тебя видеть. — Сэ́бконт Ноби́лиа кротко обнял дочь и поторопился сесть за стол, а Лания только успела подумать о том, что его слова — это ложь. Ведь такими она стала их считать после изменившегося поведения отца, к сожалению, не в её пользу.
 
На стороне Сэбконта сидела супруга, а на стороне Лании — Ва́лтис. Тревога нарастала, и она чувствовала, будто её вот-вот раздавят, как ничтожного таракана, а потому молилась о скором окончании ужина и возвращении в академию. Впиваясь когтями в кожу на ладонях, Лания старалась улыбаться и поддерживать разговор. Ва́лтис же вёл себя вполне обычно: порой улыбался, держался отстранённо и проявлял в нужные моменты доброжелательность, но она видела его недовольство, видела, потому что выучила все его мельчайшие жесты.
— Валтис, Лания, как у вас дела в академии? — заговорил Сэбконт, укладывая в рот кусок мяса с вилки.
— Всё хорошо, — тихо ответила дочь и прочувствовала кожей весь спектр кошмара от ответа.
Валтис положил руку ей на плечо, легко и нежно, но руки сестры начали истерично дёргаться, а глаза с ужасом распахнулись. Она поторопилась отвести взгляд к тарелке и спрятать руки под стол. Хотелось истерично кричать, плакать, сорвать с себя его руку, ведь Лания чувствовала, как пальцы брата слегка сдавили плечо. Паника пульсировала в голове, отдаваясь в висках.
— Всё отлично, отец. Предметы интересные, профессора отлично ведут лекции. Мы с сестрой даже порой помогаем друг другу, например, сейчас готовимся к предэкзаменационной неделе. Правда же, Лания?
У неё прихватило дыхание, язык не слушался. Ноби́лиа хотела ответить хоть что-нибудь, но и губы точно онемели. Она смогла лишь кивнуть и выжать из себя улыбку, сделав нечеловеческое усилие, чтобы поднять голову, при этом сильнее вжимая ногти в кожу.
— Вот как, что ж, замечательно! Оба наших ребёнка прекрасно ладят. — Глава семейства довольно улыбнулся. — Раз уж разговор зашёл, хочу сказать то, ради чего я вас позвал.
Лания почувствовала подвох. От этого её сердце ударило в груди с такой силой, будто желало не просто выпрыгнуть, а вырваться и сделать одолжение хозяйке. По правде говоря, она и сама была не против, ведь понимала, что ничего хорошего не ждёт. Страшно стало до того, что воздух с трудом лез в лёгкие.
— Расклад такой. Я поговорил с главой ордена при Тру́ларте¹, и мы сошлись на том, что вас обоих примут на службу после окончания академии. Будете защищать нашего правителя первое время, а позже вас переведут на другие должности уже в качестве его помощников, как только наберётесь опыта.
— Сэ́бконт! Ты хочешь отправить Ланию и Валтиса к тёмному на куличики! — возмутилась мать.
— Это уже решённый вопрос, Тамия. И не на куличики, это билет в обеспеченную и безбедную жизнь. В конце концов, уже пора начать закладывать фундамент к взрослой жизни.
— Какой к тебра́руму фундамент? Они же ещё и академию толком не закончили, только на второй год перешли.
— А задумываться над будущим стоит заранее, ты знаешь это лучше моего.
Гневно выдохнув, мать откинулась на спинку стула, тем самым показывая, что сдаётся.
Осторожно подняв глаза к отцу, Лания остолбенела. Как только Сэ́бконт заговорил непринуждённым и спокойным голосом, у неё словно взорвались барабанные перепонки, она готова поклясться, что так и случилось, и из её ушей наверняка сочилась кровь. Она чувствовала, будто её схватили за горло и окунули в воду, не давая возможности всплыть и вдохнуть воздуха.
Что значит вместе на службу? А как же надежды Лании на то, что после выпуска ей не придётся больше пересекаться с братом? Она так этого хотела, а теперь и так ничтожно тонкая верёвка, за которую она с трудом столько времени цеплялась, чтобы выбраться из ада — оборвалась.
Сердце в груди сдавило тисками, резко замутило. На лбу выступила испарина. Тело начало резко выделять пот, его словно ошпарило кипятком, как снаружи, так и изнутри. Как только Лания поняла, к чему идёт дело, поднялась с места.
— Простите, мне нужно отойти, — пытаясь не выдавать одышки, она проговорила на одном дыхании, а после вылетела из-за стола, покинула кухню, свернув за угол, и понеслась галопом.