Бархатная маска

Энджел все так же молчал. Брайан обучался у того же учителя, что и он сам, и прекрасно знал манеру фехтования брата. Сколько часов они провели в тренировочном зале, еще в юности, прежде чем между ними разверзлась пропасть! Перед глазами Энджела мелькнула картинка из прошлого: вот великий испанский мастер, которого герцог Девери пригласил для обучения своих детей, стоит напротив них, лениво отбиваясь, а двое братьев – мальчишка и подросток – атакуют его, пытаются достать и весело хохочут над собственными неудачами. Такой редкий миг, такой далекий. Он мелькнул и пропал. Осталась улица, неверный свет и брат со шпагой в руках – напротив.
– Так ничего и не скажешь, чертов… – И, не договаривая, Брайан ринулся в атаку.
Несмотря на разгульный образ жизни, брат явно не пренебрегал тренировками. Его удары оказались по-прежнему сильны и искусны, и Энджел, все еще не решивший, убьет он Брайана или нет, вынужден был поначалу отступить. В голове лихорадочно крутились возможные варианты исхода: тяжело ранить брата, чтобы иметь возможность скрутить его, только вот… Неизвестно, сколько людей вместе с Брайаном. Неизвестно, какой приказ он отдал на случай, если младший брат одолеет его. Скорее всего, стрелять немедля. Лаис, дети, слуги – все они словно мишени, из темноты смотрят убийцы, и выхода нет. Разжалобить Брайана не получится. На сей раз брат не оставит свидетелей.
Это была восхитительная битва. Энджелу редко приходилось сражаться с равным по силе противником, и сейчас, будь это тренировка в зале, он испытывал бы ни с чем не сравнимый восторг. Обмен ударами шел столь быстро, что вряд ли зрители могли осознать, как это происходит. В воздухе висел непрерывный металлический звон: клинки встречались и расходились, чтобы тут же встретиться снова. Спустя минуту лезвие шпаги Энджела скользнуло вдоль бока Брайана, разрезая камзол, а Фламбар получил легкий укол в плечо.
– Неплохо, – оценил брат, на несколько мгновений прерывая схватку и отступая назад. – Ты, как я вижу, ничего не забыл. Даже не знаю… Возможно, стоит оглушить тебя и спрятать в отдаленном имении, а самому иногда наезжать туда и давать тебе шпагу в руки? Через некоторое время ты станешь жаждать этих встреч, дорогой братишка…
Не дожидаясь окончания монолога (мало ли какие мерзости мог сочинить Брайан, а тут все-таки находилась Лаис и дети), Энджел молча бросился на противника. Клинки снова сплелись в смертельном танце. Фламбар с каждой секундой все яснее понимал, что Брайана придется убить. Никаких полумер. Необходимость совершить насилие над человеком, принадлежавшим к его семье, вызывала в Энджеле острую боль, которую он старался заглушить. Нельзя поддаваться жалости; от этого зависит не только его жизнь.
Все годы, защищая Брайана, вытаскивая его из всевозможных переделок, Энджел заботился о брате, хотя был младше. А Брайан, оказывается, видел в этом только снисходительность и высокомерие – единственное, что смог увидеть. Он убил Валентайн. Он слеп и безумен. Нужно оборвать его жизнь, пока это не зашло слишком далеко. И остается надежда на то, что, лишившись предводителя, его приятели не решатся стрелять. Энджел помнил большинство из них – мерзавцы и трусы. Возможно, они разбегутся.
А если нет, то умрет он с честью.
Только вот Лаис…
Вспомнив о ней, Энджел зазевался, и тут же острие шпаги вошло в его правый бок, распоров камзол. Фламбар немедля отпрыгнул назад, чувствуя, как по коже бегут теплые струйки. Вот черт. Рана, похоже, не слишком тяжелая, но через некоторое время начнет сказываться потеря крови. Теперь у него бока исколоты вполне симметрично; хорошо, что тот, нанесенный разбойниками, удар уже успел слегка подзабыться.
Брайан плотоядно облизнулся, глядя, как по белому камзолу Энджела начинает расплываться темное пятно.
– Да ты несовершенен! А я-то уж было решил, что ты – настоящий ангел, которому нельзя причинить вреда. Ты был так убедителен там, на сцене. Все эти глупые клуши смотрели на тебя и пускали слюни, но совершенно зря; я это знал, я предвкушал, а они – нет. – Он засмеялся, громко и резко. – Теперь я знаю, что сделаю с тобой. Ты будешь умирать долго и мучительно, а твоя новая сучка, – он бросил выразительный взгляд на Лаис, – станет на это смотреть.
 
– Сначала попробуй убить меня, Брайан, – презрительно бросил Энджел. – Не думаю, что это так легко, как тебе показалось.
И он первым шагнул вперед.
Не осталось ничего, кроме схватки: перекошенного от злобы лица противника, звона шпаг и все усиливающейся усталости. Кровь пропитала рубашку и камзол, ткань противно липла к телу. Кажется, со степенью тяжести раны он все-таки ошибся… Ночь будто придвинулась, потянула на Фламбара душное покрывало, и от этого закололо в боку и зазвенело в ушах. Несмотря на подступающую слабость, Энджел приложил все усилия, чтобы достать брата, и наконец нанес тому серьезное ранение в плечо.
– Отлично, – прохрипел Брайан, отступая и зажимая ладонью рану. – Вот теперь мы окончательно квиты, да, братишка? Осталось тебя добить. Никому не позволю дырявить мою шкуру, даже любимому младшему братцу.
И быстрым движением он вытащил из-за пояса пистолет.
«Вот и все», – подумал Энджел, глядя в равнодушно блестевшее дуло. Одна пуля – и он наконец обретет покой, который на этой земле ему, похоже, не полагается. А Лаис? Он бросил на графиню быстрый взгляд. Она стояла, прижав ладонь к губам, и смотрела на Брайана темным, полным страстной ярости взглядом. Тамина и Джерри, неизвестно как оказавшиеся рядом с матерью, вцепились в ее плащ.
– Брайан, – стараясь сохранять спокойствие, произнес Энджел, с трудом отводя взгляд от Лаис, – остановись.
– Не читай мне проповеди! – огрызнулся брат. Пистолет дрожал в его руке. – Ты всю жизнь это делал. «Брайан, ты не должен так поступать! Брайан, подумай о чести!» – передразнил он. – Все, хватит! Теперь этому конец!
– Ну так стреляй! – заорал Энджел, выведенный из себя. Он прикидывал, успеет ли броситься вперед, когда Брайан нажмет на спусковой крючок, и свалить брата – тогда удастся справиться с ним. Если приставить шпагу к его горлу, Брайан может приказать своим дружкам отступить. Он так дрожит за свою драгоценную жизнь… – Стреляй! Чего ты ждешь? Что я встану на колени и буду молить, чтобы ты оставил меня в живых? Я не стану! Давай, доделай то, что не сделал летом! Ты же хотел меня задушить! Ну?
– Умри, братишка, – прохрипел Брайан, и пистолет в его руке перестал дрожать. Брат нажал на спусковой крючок.
Два выстрела прозвучали одновременно. Бросаясь на Брайана, Энджел почувствовал, как мимо уха свистнула пуля, обожгла горячим дыханием и канула в ночи. Прежде чем он успел схватить брата, Фламбар осознал: Брайан медленно оседает на землю, и его широко раскрытые глаза полны удивления. Пистолет вывалился из руки брата; Энджел, остановившись, смотрел, как оружие падает на дорогу. Брайан рухнул на живот, раскинув руки, и снег вокруг него вдруг стал темнеть.
Ничего не понимая, Энджел поднял взгляд.
Из темноты выступил лорд Либург; из дула опущенного пистолета в его руке шел дымок.
– Вечно вы ввязываетесь в переделки, когда меня рядом нет, – посетовал лорд и присел на корточки рядом с Брайаном. Пощупал пульс, удовлетворенно кивнул и встал. – Вам следовало быть более осторожным, Девери. Если бы Лангбэйн не предположил, что ваш брат может добраться до вас сегодня, и не заставил нас всех оторвать задницы от кресел и приехать сюда, так легко никто бы не отделался.
– Спасибо, – выговорил Энджел. Либург кивнул: он прекрасно понимал, за что друг благодарит его. Братоубийцей Энджел так и не стал.
– Займемся благодарностями позже. Кристеф! – заорал он во тьму. – Что там у тебя?
– Все готовы, – послышался голос барона Кардонелла, и через минуту тот появился сам. – Лангбэйн и остальные разберутся с теми, кто в театре.
Не слушая больше друзей, Энджел повернулся и быстро подошел к Лаис. Она вцепилась в его руки холодными пальцами, затем прижалась так крепко, что причинила боль. Энджел чуть отстранился и принялся покрывать поцелуями ее лицо и руки. Лаис всхлипнула.