Одна ложь на двоих

— Ванечка не даст тебе скучать, поверь, — смеясь сказала Ирина, легко отстранившись от мужа и подхватывая сына на руки, — у него твой характер. А что до дочки… Думаю, всё будет зависеть только от тебя, Йен! Лично я всегда хотела большую семью! А ещё… Я больше никогда не хочу покидать тебя по своей воле!
— А я не хочу тебя отпускать, Айрин! — обнимая жену, произнёс герцог, — ты вся моя жизнь! И я приложу все усилия, чтобы сделать тебя счастливой!
Этой ночью Ирина поняла, что вернулась домой, там, где ее сердце!
  
Эпилог
 
Линкольншир, Май 1849 года.
Йен с улыбкой на устах наблюдал за женой и сыном из окна своего кабинета. Неподалёку стояла маленькая колыбелька, где мирно посапывала их новорождённая дочь Джулия. Герцог никогда бы не поверил тому, что можно быть настолько счастливым. Господь помог ему встать на ноги, рядом с ним любимая жена и дети… Конечно, оставался Джеймс, но Йен примирился с тем, что старший сын не желал поддерживать с ним близкие отношения. Жизнь в Америке его ничему не научила, а только озлобила. Герцог знал, что тот женился на девушке из достойной семьи, но их семейную жизнь вряд ли можно назвать счастливой.
Мысли мужчины были прерваны приходом лакея.
— Ваша светлость, вам письмо, — поклонившись, произнёс слуга, — посыльный прибыл из самого Лондона.
Йен взял в руки конверт и вскрыв стал читать ровно написанные строки. Он не услышал, как дверь за лакеем закрылась, он вообще ничего больше не слышал. Новость, которую узнал герцог, вызвала на его глазах слёзы. Присев на стоящее неподалеку кресло, Йен прикрыл глаза. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Айрин.
— Йен, я видела, как посыльный прибыл из Лондона… Что-то случилось?
Она подошла к мужа и, положив руки ему на плечи, стала ожидать его ответа.
Ничего не говоря, герцог протянул Ирине письмо. Закончив чтение, девушка встретилась взглядом с супругом, заметив в его глазах слёзы.
— Йен, это ужасно… Кто бы подумал, что Джеймса ждёт такой печальный конец…
— Многое из того, что случилось с ним — моя вина, — хрипло произнес Йен, — я был ему плохим отцом. Слишком поздно я осознал, что был не вправе читать ему нотации, когда моё собственное поведение оставляло желать лучше. И вот теперь… Эта дуэль… Видимо он по-прежнему играл по крупному.
— Любимый, возможно и есть твоя вина в том, что Джеймс вырос таким, — тихо произнесла Ирина, — но свой дальнейший путь он выбирал сам.
— Ты как всегда права, моя умная, русская леди, — сказал герцог, усаживая жену к себе на колени, — скажу одно. Теперь в этом доме появился новый маркиз. Думаю, нам стоит сообщить Ванечке эту новость. Уверен, что ему придётся по душе чувствовать себя важным, как все взрослые.
— То есть теперь Ванечка твой наследник, ты это пытаешься сказать?
— Имено, любовь моя, — погладив бархатистую щеку жены, промолвил Йен, — теперь только наши дети будут моими наследниками.
— Но для меня богатство и титул никогда не были главным, — прижимаясь к груди, мужа сказала Ирина, — главное для меня, чтобы все мои близкие были рядом и здоровые. Остальное не важно!