Одна ложь на двоих

— Милая, я не могу представить, что ты чувствуешь, но поверь, Йену тоже было нелегко. Такой человек, как он, никогда не смирится со своей слабостью, и видеть подле себя молодую и полную сил жену было для него пыткой.
— Я не раз говорила ему о том, что мне всё равно, какой он, — подхватив слова свекрови, продолжила герцогиня, — но он не верил мне, переводя всё в насмешку…
— Айрин, я не знаю, что ещё могу тебе сказать, cherie, — тяжело вздохнув, сказала леди Хартлесс, — но мне кажется, что ты должна дать моему сыну ещё одну возможность объясниться. Именно чтобы попросить тебя об этом, я и приехала в Петербург. А теперь, увидев Ванечку, понимаю, что это просто необходимо сделать.
Ирина долго раздумывала над словами свекрови. Как часто она размышлять о том, что принесёт ей ещё один разговор с мужем! Наверняка только новые оскорбления и насмешки. Но герцогиня так же хорошо понимала, что Ванечке нужен отец. Сейчас он ещё совсем маленький, и ему вполне хватает её ласки и заботы, но что будет, когда он станет старше?
— Belle-mère, я согласна на ещё один разговор с Йеном, но если это не принесёт мне душевного равновесия, я заберу Ванечку и вернусь обратно.
— Как скажешь, cherie, — отозвалась Аврора, зная, что в Лондоне Ирину ждёт сюрприз.
* * *
Лондон, Декабрь, 1847 года.
Поездка в Англию на этот раз оказалась волнительной. Помимо того, что Ирина с трепетом ожидала встречи с мужем, Ванечка не давал ей покоя, интересуясь всем вокруг. Герцогиня не могла нарадоваться на сына, но теперь её занимали совершено другие мысли.
Нынешняя зима в Лондоне выдалась очень дождливой. Вместо белоснежного снега Ирину встретили густой туман и мокрые тротуары.
Аврора объяснила ей, что Йен по-прежнему находится в Линкольншире, поэтому если она хочет поговорить с ним, им стоит отправиться туда. Услышав это, девушка без слов поняла, что состояние мужа осталось прежним. Наверняка он по-прежнему жалеет себя, не желая ничего изменять…
Когда прислуга впустила их в огромный особняк, Ирина попросила не сообщать хозяину о Ванечке, она сама сделает это если посчитает нужным. Тишина внутри огромного дома пугала. Как только герцогиня отнесла сына в детскую, она была готова к встрече с мужем. Попросив Глашу подать самое лучшее домашнее платье, Ирина наблюдала за тем, как горничная приводит её в порядок. После родов её тело сильно изменилось. Она осталась такой же хрупкой и изящной, но одновременно всё в ней стало более женственным.
Попросив Глашу оставить тёмные пряди распущенными, герцогиня пристально оглядела себя в зеркале. Отметит ли в ней перемены муж? Что они скажут друг другу после долгих лет порознь…
Не желая больше медлить, Ирина взяла себя в руки и поспешила в кабинет супруга, где, как сказала Аврора, Йен её ожидает.
  
Глава 8
 
Йен замер, наблюдая за вошедшей в кабинет Ириной. Она стала ещё красивее, чем он запомнил при последней встрече.
Ему хотелось тут же оказаться рядом с ней, и прижав к своей груди, попросить прощения. Но он решил действовать медленно, не желая напугать жену.
— Айрин, — хрипло произнес герцог, — думал, что ты никогда не вернёшься…
— И тем не менее я здесь, — дрожащим голосом ответила девушка, — но только потому, что узнала, что ты желаешь поговорить.
Гордый профиль, чуть вздернутый подбородок сказали Йену о силе её обиды. Он и сам прекрасно знал, как велика его вина перед ней. Почти за три года разлуки герцог успел понять, как дорога она ему, и что с ним случится, если вдруг он потеряет её любовь.
— Мне хочется многое тебе сказать, — тихо промолвил Йен, — но для начала закрой глаза.
— Это что, какая-то шутка? — нахмурившись, поинтересовалась Ирина, — зачем мне…
— Пожалуйста, сделай так, как я прошу, — с мольбой в глазах попросил герцог, вызывая удивление Ирины, — верь мне, cherie.
 
Герцогиня хотела ему верить, но слишком часто он обманывал её, играя на чувствах и желаниях. И всё же, она сделала то, что он просил.
Стоя посередине комнаты, Ирина услышала какие-то странные звуки. Отчего-то сердце забилось сильнее, но она не смела открыть глаза. И лишь когда широкие ладони накрыли её плечи, она подпрыгнула от неожиданности.
— Можешь открыть глаза, — шепнул родной голос прямо у неё над ухом.
Распахнув огромные ореховые очи, Ирина смотрела на стоящего рядом мужа, не в силах поверить увиденному. Стоит совсем близко, ласково обнимая её за плечи! Но как это возможно!?
— Йен, что происходит? — спросила девушка, оборачиваясь к супругу, — как…
— Я всё тебе расскажу, Айрин, — прервал её герцог, — но сначала я хочу попросить у тебя прощения. Знаю, я делал это и раньше, но сейчас я говорю правду. Я не могу встать перед тобой на колени, хотя поверь, я бы очень хотел это сделать.
— Не говори глупости, Йен, я не хочу чтобы ты вставал на колени, — серьёзно произнесла Ирина, пристально заглядывая в голубые глаза мужа, которые впервые не казались ей ледяными, — но я с удовольствием послушаю то, что ты мне хочешь сказать, если это, конечно, правда.
— Всё, что я хочу сказать тебе, правда Айрин, — начал герцог, не делая попыток обнять или отвлечь её внимание, — начну я, пожалуй, издалека. Я был влюблен в свою первую жену. Настолько влюблен, что простил ей измену с моим лучшим другом. Но ей этого было мало. Как-то в порыве ссоры она сказала мне, что я не достоин любви. Наверное, так оно и есть на самом деле. Я приношу окружающим беды, и тебе больше всего, cherie.
— Это не так…
— Не спорь со мной, Айрин. С первой нашей встречи ты стала для меня наваждением. Я только и мечтал о том, как сделать тебя своей, но тогда я думал исключительно о своём удовольствие. Я не верил неНИ одной женщине, и ты не стала исключением. Твои слова любви я воспринял как очередной обман, а когда Джеймс намекнул на то, что ты успела побывать в его объятьях, я впервые потерял голову…
— И поэтому ты… — с ужасом в голосе промолвила герцогиня.
— Да, cherie, я поступил с тобой очень жестоко, и только за это нет прощения, — произнес Йен, взяв ладонь жены в свою, — но позволь мне продолжить. Я знаю, что ты обо мне думаешь только самое плохое, но я никогда не изменял тебе. Сцена, которую ты увидела у меня в кабинете — была построена. Джеймс был против любого моего брака, ведь это означало, что у меня появятся другие наследники.
— Даже если это так, ведь ты всё равно мне не верил, — немного помолчав, спросила Ирина, — неужели ты думал, что я…
— Айрин, мне правда жаль, что я причинил тебе столько страданий, — произнес герцог, не выпуская её руки, — но со временем я понял, что несмотря на то, что я думал о любви и чувствах, я влюбился. Я не мог представить жизнь без тебя, как и не мог заставить себя сказать те заветные слова, которые ты жаждала услышать. Но сейчас я их скажу. Я… Я люблю тебя, Айрин! Возможно, я уже не так молод и…
— Не говори больше ничего! — прервала его речь герцогиня, — я… Мне тоже есть, что тебе сказать… Я была с тобой не совсем честна…
Не договаривая, она взяла мужа за руку и направилась в сторону детской. Йен удивленно смотрел на неё, но не стал задавать вопросов.
Когда она распахнула двери, Йен прирос к порогу, не в силах сделать и шага. На пушистом, махровом ковре сидел малыш, увлечённо играющий деревянной лошадкой. Завидев Ирину он сразу кинулся к ней.
— Мама, мама, — пролепетал мальчик, хватая руками пышную юбку матери.
 
Герцог не мог отвести глаз от мальчика не зная, чего ему хочется сделать больше. Оскорбиться молчанием жены или благодарить её за столь драгоценный подарок.
Выбрав второе Йен привлёк к себе Ирину, и тихо шепнул:
— Перед тем, как случился несчастный случай, я мечтал, как буду ждать рождения наших с тобой детей. Наблюдать за тем, как они учатся делать неуверенные шаги и слышать первые слова. Но так как я был лишён всего этого, думаю, нам не стоит затягивать с использованием супружеского долга, любовь моя, — с улыбкой на устах произнёс герцог, — по правде сказать, я думал, что первой у нас родится дочка…