Гарем-академия 1. Чистильщица (СИ)

— Ну что, госпожа Даари Сат, вы, наверное, пришли сказать, что ваш брат не будет выплачивать повисший на нем долг? А вы уже решили, как будете расплачиваться за него? И чем?
Девица должна была растеряться, стушеваться, прийти в ярость — он рассчитывал, что она продемонстрирует эмоциональную реакцию, позволит лучше себя оценить и заодно разобьет тот доспех достоинства и стойкости, в который облекло ее его воображение и случайное сходство с матерью. Но она приподняла брови, взяла стакан воды и отхлебнула.
Стандартная тактика — потянуть время, взять паузу в разговоре. Но проделала это барышня Сат абсолютно естественно и спокойно, и поставила стакан на стол с чуть слышным стуком.
— Значит, сразу начинаете с угроз? — спросила она. — Даже не выслушав, что я хотела сказать? А Тарик говорил, что с вами можно иметь дело.
«Очко в ее пользу», — подумал Кетар. 
А сам сказал:
— Я вас внимательно слушаю, — подбавив в голос скучающей издевки.
— У меня к вам совсем другое предложение, — произнесла она. — Тарик, естественно, вернет вам те деньги, что он еще не успел вложить в дело. Те, что вложил, конечно, вернуть не сможет, но зато у вас на руках окажется почти законченный проект. Он полностью передаст вам все данные по нему и откажется от своей доли в прибыли. Уже сделанное с лихвой перекрывает затраты.
Кетар улыбнулся.
— По вашему мнению. Моя дорогая, вы, вероятно, ничего не понимаете в бизнесе? Так вот, я вам скажу, что «почти готовый» проект не стоит ни чешуйки! Более того, он будет убыточен, пока не начнет приносить прибыль. Иными словами, вы предлагаете мне просто списать убытки…
— Ну, если вы мне скажете, что заранее не списали эти деньги, когда ссужали их двенадцатилетнему пацану, я вам не поверю, — перебила она. — Вы явно не могли ему выделить больше, чем не могли безболезненно потерять — это раз…
— Это снова ваши домыслы, к делу они не относятся, и вы начинаете меня утомлять, — хмыкнул Кетар. — С чего вы решили, что я позволю вашему брату выйти из дела? В моих кругах так дела не делаются.
— С того, что со вчерашнего дня я являюсь вольнослушательницей Академии и кандидаткой на должность дуэльного судьи, — проговорила девушка. — Вы знакомы с Правилами и уложениями Академии? Уж не знаю, распространяются ли на нее интересы вашего «бизнеса»... — она четко выделила голосом последнее слово, и внутренний счетчик Кетара против его собственной воли отписал ей еще одно очко.
— В общих чертах, но можете меня просветить, — сказал Кетар.
«Неужели до двухсотой статьи добралась? — подумал он. — Быстро как… впрочем, если она интриговала, чтобы пролезть в адептки из уборщиц, или кем она там работала, то, должно быть, заранее все эти правила зазубрила… Девчонка серьезнее, чем я думал! Нужно было сразу догадаться, что родня у этого мальца тоже непростая. Гены, блин».
— Согласно части третьей двухсотой статьи Правил и уложений, — начала говорить девушка, и чуть более быстрый темп ее речи явно выдавал, что она заучила эту фразу наизусть, — адептки, которые подвергаются шантажу и попыткам шантажа в связи со своим положением и исполнением своих должностных обязанностей в Академии, имеют право на защиту Службы безопасности дворцового управления. В случае своевременного обращения адептки в Службу безопасности с заявлением на попытки мошенничества, шантажа, нанесения физического или психологического вреда ей или членам ее семьи любые сомнения в добросовестности намерения адептки или членов ее семьи трактуются в их пользу. Иными словами, если я обращусь в Службу безопасности сейчас, когда я только-только была зачислена, а ваш с моим братом проект не завершен, мне ничего не стоит подать дело так, что вы обманом втянули брата в сомнительное предприятие, чтобы навредить мне. И любые сомнения в датах или в… скажем так, уровне вовлеченности Таарна будут трактоваться в мою пользу. Так что альтернативна такая: либо вы остаетесь при своих, либо теряете все вложенное, да еще вам на хвост вешаются дворцовые следователи.
 
— Интересно, — хмыкнул Кетар. — То есть по-вашему эти правила действительно соблюдаются? Не только в отношении девиц из богатых кланов, но и в отношении таких, как вы?
Кетар хотел сказать «ты», честно хотел! Язык сам извернулся. К счастью, интонация позволяла трактовать это как издевательскую вежливость, а не как знак настоящего уважения.
— Может быть, и не соблюдается, — покладисто проговорила девушка. — Давайте проверим? Лично мне терять нечего! Если я начну свою карьеру в гареме и при дворе с таким грузом за спиной, все равно далеко не уйду.
— В гареме и при дворе? — приподнял брови Кетар. — Барышня, похоже, назначение в адептки ударило вам в голову!
Но мысленно подумал другое: «Бесы, а ведь, пожалуй, сможет».
Барышня Сат пожала плечами:
— Естественно, гарантий успеха у меня нет. Владыка известен своими капризами. Но при личной встрече он практически пообещал мне место при своей особе, если удержусь в Академии.
Кетар откинулся на спинку стула. Личная встреча с Владыкой! Да за кого девчонка его держит?! Врет ведь… хотя… Как ни странно, интуиция подсказывала ему: не врет. Она слишком напряжена и неопытна в этих вещах, чтобы опираться на что-то еще, кроме правды. Хотя правду, конечно, можно трактовать по-разному. 
— А ты, парень? — он повернулся к Таарну. — Согласен спрятаться за юбку сестры? — поинтересовался он насмешливо, в надежде спровоцировать его на всплеск эмоций.
— Семья должна держаться друг за друга, — неожиданно сказал сопляк. — Когда я начинал дело с вами, я не знал еще, что все так повернется и старшая сестра попадет в Академию.
— То есть струсил и воспользовался первой возможность сбежать, поджав хвост? 
По мальчишке было видно, что нехитрая подколка его задела, и сильно: Кетар правильно оценил его характер. Однако ответил Таарн неожиданно по-взрослому:
— Если хотите, можете и так трактовать мой поступок, господин Сиит. Мне неприятно, что вы будете считать меня трусом, но делать нечего.
Для мальчишки прямо какая-то неожиданная разумность! Либо Кетар неправильно его оценил, либо сестра его хорошо натаскала. В таком случае молодец девчонка.
И да, Кетар не показал, но слова мальчишки его дернули: семья должна держаться друг за друга.
— Очень самоотверженно, — похвалил он. — Но остается еще вопрос драконьей крови, — добавил он совсем другим тоном. — Я так полагаю, вы хотите прекратить поставки?
— Мы не «хотим», — пожала плечами барышня Сат. — Это не обсуждается. У меня больше нет доступа к драконьей крови. Соответственно, и продавать вам ее мой брат больше не может.
«Так она все-таки была в курсе самого начала! — удивился Кетар. — Надо же. Это интересно».
— И вы так смело со мной говорите… уверены, что с вами ничего не случится по дороге домой?
— Уверена, — спокойно ответила девчонка, хотя Кетар отчетливо видел, как ее глаза полыхнули гневом — а значит, и страхом. — Потому что, во-первых, мы никак не нарушили ваши интересы и ничем вам не угрожаем. Если вы примете мое предложение, то вам просто придется найти другого исполнителя, чтобы завершил проект брата по уже готовому плану. В самом худшем случае просто извлечете немного меньше выгоды, чем планировали. И все. Зато в нашем молчании вы можете быть уверены. Мне тоже не слишком хочется привлекать внимание службы безопасности к брату! Просто я считаю это меньшим злом в случае, если вы не согласитесь пойти нам навстречу.
«Нет, не знала, — изменил мнение Кетар. — Не знала, но сформулировала все так, будто они с братом были заодно».
Это окончательно покорило его: такая верность семье!.. Его мать все же ушла, бросила его — и Кетар никак не мог простить ей этого ее поступка, хотя прекрасно понимал, что альтернативой было бы остаться на положении бесправной служанки, почти не видеться с ним и, скорее всего, пожертвовать жизнью его сестры… Понимал — и тем не менее не мог не думать, что мать от него отступилась. Проиграла схватку. А эта девчонка держалась за брата зубами.