Ружемант (СИ)
Девчата. Худощавые, красивые тела. Налитые юностью и нежностью полные груди, томящиеся в тугом плене купальников. Перемазанные, грязные, они дурачились. Плескались водой из надувного бассейна. Строгая и собранная, как всегда, Белка призывала остальных к порядку, указывая на обрастающие кирпичом строительные леса. Задорные, словно подростки, уныло и грустно они обозвали её занудой.
Работы — непочатый край. Грузовики со стройматериалом, в воздухе витал кисловатый дух раствора. Невесть откуда взялась пузатая бочка на колесах. Вместо кваса красовалась иная надпись: «Ахес». Сам бы сейчас не отказался от глоточка.
Городские рабочие, усталые и злые, взирали на окружающую их женственность и юность с равнодушием. Будто познали дзен…
—…Ты слышишь меня, Потапов? — Бейка готова была схватить меня за ухо, словно непослушного юнца.
— Ты… вы… уже восстановились?
— За ту неделю, что ты провалялся в отключке? Слон бы пришел в сознание раньше. — Она обернулась к врачихе: — Влада, оставь нас ненадолго. Хочу поговорить с ним с глазу на глаз.
Вампир не спешила, командующая обреченно выдохнула.
— Я оставлю его в покое минут через двадцать. Поверь, уж как-нибудь не переломится!
Влада нехотя зашагала к выходу, недовольно стучали каблуки по паркету. Дверь захлопнулась, в глазах Бейки вспыхнул озорной огонек.
Я метался между желанием знать, что у нее на уме, и не знать этого никогда. Война была равна…
— Все девчонки в порядке?
— Смотря о ком спрашиваешь. — Уголки рта печально опустились.
Выдохнул, начал перечислять.
— Тройняшки, Ната… Айка, в конце концов. Сейрас?
— Про Белку спрашивать не станешь?
— Только что видел ее на улице. Здоровую и довольную жизнью.
Бейка кивнула.
Стальные перчатки — перчатки? — руки были при ней. Правая дальше (длиннее?) левой по самый локоть. Это что же, жертва за восстановление?
Командующая поймала мой взгляд, грустно улыбнулась.
— За все приходится платить, рядовой. Каждый раз, теряя тело, я не могу восстановить его целиком. Мне повезло, что началось с пальцев, а не с головы…
Кивнул. Да уж, повезло так повезло…
Бейка выдохнула.
— Те, кого ты перечислил, в порядке. А вот других… ночь недельной давности стоила нам пятнадцати человек.
— Хромия? — Про чародейку-предательницу вспомнил только сейчас. Захотелось извиниться перед командующей: не зря подозревала ее в двойной игре.
— Попала под трибунал, конечно же. Хитрая сучка! — Сквозь маску спокойствия проскочило женственное раздражение.
Никогда не видел Бейку не в себе.
— Прости. Я слишком долго сидела в сознании Айки. Оно начало сливаться с моим.
— Айка теперь смелей и уверенней?
— Если тебя в задницу подстрелят, ты еще не становишься железнозадым, рядовой, а скорее поспешишь избавиться от застрявшей пули. Так и с ней. Со мной же… пройдет, Потапов.
— Так что с чародейкой?
— Сначала должны были расстрелять после дачи показаний, но она сбежала. А может, ей помогли.
Бейка жаждала крови — нетрудно было понять. Девчонка из золотой молодежи чуть не разрушила дело всей ее жизни. Успокоить ее было нечем. Помолчали.
— Есть и хорошие новости.
— Да?
— Нам выделили дополнительное финансирование. Тебя наградили.
Ждал, что она спрячет руку в карман, сухо вытащит пластиковую коробочку вместе с очередной брошюрой и протянет мне. От глаз командующей это не укрылось, и она ухмыльнулась.
— Решили наградить тебя по месту жительства. В Москве. Да-да, не делай таких круглых глаз, на тебя выписали увольнительную. Есть за что: ты вырвал руку Виту Скарлуччи, парень.
— И все⁈
Схватка с человеком-машиной выветрилась из головы. Остались лишь образные воспоминания на самой грани: здравый смысл так маскировал то, что был не в состоянии принять и понять.
— Убить этого сукина сына не так просто. Ты видел сам, он в состоянии выдержать танковый выстрел в голову.
— Зачем ты отключила шагоходы? Если долго бить в стену — она даст трещины.
— Или ответит тебе не меньше. Он вернул бы их под свой контроль через мгновение после первого выстрела.
Я вспомнил: он пытался…
— Он так много говорил про прелести царенатского плена. Хотел сделать из них, — кивнул в окно. На глаз попались Сано с Старшенькой. Уно не видать: залечивала раненую руку. — Вещи.
— Ты никогда не смотрел телевизор, Потапов?
— Не зацикливался на новостях.
— Не всякая пропаганда — ложь, мальчик. Там… красиво, хорошо, но только если тебя признают особенным. Остальных ждет участь собственности. Этакая квазисвобода…
— Разве у нас лучше?
Бейка прищурилась, вопрос ей был не по вкусу. Сглотнул, поспешил объясниться.
— Зверолюди. У меня у самого есть кошкодевочка в прислуге. Разве это не то же самое?
— Твоя служанка решила остаться с тобой по своей воле. Я могла бы сказать, что не знаю, принуждал ты ее подписывать отказ или нет. Но знаю — не заставлял.
Она замолчала, подбирая слова для следующего ответа. Покорно ждал: если буду бомбардировать одним вопросом за другим, получится каша.
— Ты прав и не прав, Потапов. То, что здесь зовешь рабством, там величают свободой. Готов променять самосознание на право получать питательный пакет три раза в день?
— Питательный пакет?
— Все, кому не повезло родиться в Царенате чуть выше определенного ранга, людьми не считаются. Вещи, безвольные игрушки. Да, у тебя будет крыша над головой и еда, но ты будешь мечтать о строгой хозяйской руке. Жаждать указаний: сидеть, лежать, спать по команде. Назовешь это жизнью?
Покачал головой.
Учитывая то, что рассказала мне Влада, мы боремся за возможность оставаться людьми, не вещами.
— Что связывало вас с Витом? Он так… ненавидел вас…
Бейка выдохнула, отвернулась.
— Много он тебе рассказал?
— Достаточно.
— Тогда ты знаешь, что я урожденная царенатка. Из благородного рода магов. Видишь ли, Потапов, мы были с ним друзьями еще в детстве.
«Боишься, что будет как в прошлый раз? Что тебя побьет девчонка?»
— Были друзьями в детстве, сидели за одной партой. Хочешь, я навалю тебе подростковой чепухи про первую влюбленность?
Отрицательно мотнул головой.
— Правильно, что не хочешь, рядовой. Тогда просто поверь на слово: у него она не прошла. А потом перетекла в иную стадию. Догадаешься какую?
Ненависть, в какую же еще…
— Эти руки… получила их его стараниями.
— Он убивал вас?
— И не раз. Не забывай, мальчик, он все-таки маг. И с магами в друзьях. Обрек меня на проклятие, когда я решила сбежать из Царената. Выяснилось, что соседний народ, который мы привыкли ненавидеть, не так уж и плох, а в человечности сумел превзойти наш собственный.
— В Москве знают? — Вопрос напрашивался сам собой.
— Что я царенатка? Знают, это не было большой проблемой. Во мне не видели ни угрозу, ни шпиона. Я лишь обзавелась нужными связями, решила сделать маленький девчачий уголок. Слышал про Понасенково?
Кивнул: слышал, но лишь от Белки.
— Не самое приятное местечко по рассказам.
— Слишком мягко сказал, рядовой. Многие девчонки шли на преступления невольно, не потому, что жаждали резать, убивать и грабить. Просто солнце счастья в России каждому по-разному светит. Я вытащила столько девочек оттуда, сколько смогла.
— Не любите мальчиков?
— Поверь, Потапов: вас и без меня есть кому защитить. За них же не заступится никто кроме меня.
Вот и поговорили. Над многими «и» появились жирные точки. Но я не унимался.
— Скарлуччи искал сердце, чтобы вас уничтожить. И нашел…
Она поймала мой взгляд, устремленный в неглубокое декольте. Будто в самом деле ожидал увидеть там сияющую сферу… Бейка ухмыльнулась.
— Верно. Но на деле — оно не мое. Ты знаешь сказку про восемь отважных девиц?
— Только про Белоснежку и семь гномов.
— Ты точно в Москве рос, Потапов? От твоего дома до проспекта Восьми не так далеко. Ну слушай. Во времена войны ружемантов здесь был блокпост. Набрали из кого попало: восемь девчонок, один старшина.