Пробуждение. Пятый пояс (СИ)

— Бред! — развернулся ко мне Красноволосый. — С чего мне приветствовать магистра Ордена, если я этот самый Орден предал! Аранви, не ты ли расколол наш Орден, когда начал лить ядовитые речи о том, что вся наша борьба не имеет смысла? Ты первый предатель, а следом ими стали и мы.
— Ты говоришь глупость, — спокойно заметил я. — О каком предательстве ты ведёшь речь, если мой верный комтур Аранви привёл вас к магистру Ордена? Вы не предатели, а те самые верные, которые возродят Орден.
— Это ещё больший бред! — заорал Красноволосый.
— Довольно! — рявкнул Седой. — Возьми себя в руки.
— Ты мне не указывай, как себя вести, Аранви, — ощерился Красноволосый.
За его спиной выстроились трое из орденцев. Я, опомнившись, потянулся к их амулетам, торопясь обойти защиту, и вдруг просто и без затей дотянулся до печатей контрактов, словно этой самой защиты и не было.
В первое мгновение не поверил сам себе. Ведь была же защита и защита очень сильная. Но я теперь не нашёл её ни над этим четырьмя, ни над остальными. Интересная особенность, с тремя другими слугами такого не было. Что за артефакты у орденцев?
Но, как бы там ни было, мне теперь не нужно время и посторонняя болтовня, чтобы успеть сломать защиту.
А Красноволосый продолжал яриться. Теперь он кричал на Дарагала:
— А ты чего молчишь? А? Тебе нечего сказать? Кто верный-то? Мы, которые всё бросили, бросили братьев и сбежали сюда начать новую жизнь без всякого Ордена Небесного Меча или те, кто остались в клане Кунг и будут погибать там с именем Небесного Меча на губах? А? Я тебя спрашиваю! Я вас всех спрашиваю, гарх вас побери! — Красноволосый крутнулся на месте, оглядывая орденцев. — Ты, Шаугат, что думаешь? А ты, Годий? А ты, Алкай? Ну, Аранви, они все молчат, ответь мне хотя бы ты.
Я, добавляя в голос немного силы, громко сказал:
— Предателей нет нигде.
Он впился в меня взглядом:
— Так не бывает, Ирал-Леград, так не бывает.
— Бывает. Я говорю тебе, что вы, понявшие бессмысленность ваших усилий и решившиеся на другой путь — не предатели. Они, оставшиеся с Кунг до конца — не предатели.
— Что за чушь я слышу⁈ — сдавленно засипел Красноволосый. — Какой ещё другой путь? Те, кто первыми пошли за Аранви — это слабаки, уставшие от сражений и тягот жизни. Те, что сдались следующими — бесхребетные слизни, которых совратили рассказы о вольной жизни. Те, кого увёл я — трусы, испугавшиеся, что, ослабев, не вытянут.
— Но предателей среди них нет, — заметил я ему.
— Все! Все мы предатели!
— Хватит, Илдур, — заговорил вдруг молчавший всё это время Дарагал. — Меня больше интересует, откуда у нас вдруг появился магистр, и кто все эти люди, что вписаны в список жетона. Леграда мы, вроде как, видим перед собой, но кто такие Шандри и Хорит? Среди магистров Ордена нет и не было таких имён. А ответ на этот вопрос очень важен. Жетон магистра сгинул на Поле Битвы. Так кто вы трое? Стражи или же… сектанты?
Прозрение тут же впилось в спину десятком холодных клинков. Эк их кроет только от одного подозрения. Что-то мне мысль об артефактах с земель Итреи уже не кажется такой хорошей.
Я усмехнулся:
— Какая глупость. Я нахожусь в городе фракции четырёх звёзд, прошёл через портал Путей, несколько дней назад я стоял перед чиновником Имперской Пагоды, и ты пытаешься назвать меня сектантом? Может быть, ты тогда и Рама Вилора осмелишься им назвать?
Дарагал даже сделал шаг назад, ошеломлённый моим напором:
— Что?
Но стальных и холодных жал, давящих мне в спину, стало гораздо меньше. И я не стал останавливаться:
— Ты позабыл, комтур, что Орден Небесного Меча располагался как в Империи, так и в Тюремных поясах.
Кто-то за спиной Красноволосого охнул:
— Что?
— Это, — я вновь качнул жетоном, заставляя качнуться и символ Ордена под потолком, — жетон моего магистра, магистра отделения Ордена Небесного Меча во Втором поясе. Его зовут Хорит, и он уже долгие годы руководит Орденом. Шандри это глава Академии Ордена, в которой я учился.
— Но как ты оказался здесь? Выходцы из отделения Ордена всегда оказываются в лапах Эрзум.
 
— Мне повезло. Да, ваши дороги со Стражами разошлись, но те, кто сочувствует Ордену всё ещё живы, и один из них присматривает за Орденом во Втором. Он дал мне шанс оказаться в Пятом, минуя Эрзум. Он дал и вам шанс, так не упустите его.
— Какой же шанс он дал нам, предателям? — не упустил своего Красноволосый.
Я глянул на Седого и предложил отвечать ему.
— Аранви.
Тот кивнул, обернулся к своим товарищам:
— Ключ. До сих пор никто не сумел открыть земли Ордена. Не сумел потому, что Ключ земель нельзя поймать без жетона магистра. Им он закрыл Долину Ключа, и он же нужен, чтобы открыть её.
Дарагал задумчиво потёр лицо, кивнул:
— В этом что-то есть. Это бы объяснило много странностей с Долиной Ключа.
Я снова качнул рукой, привлекая к себе внимание:
— Я, преемник магистра Ордена, убедил комтура Аранви в том, что вам нужно действовать по-другому. Он убедил уже вас. Я не буду повторять того, что говорил он. По сути, он лишь передал вам мои слова.
— Слова, которые заставили нас расколоться и предать братьев.
Я уже устал спорить с этим упёртым, но, если и был в чём уверен, так это в том, что на каждое упоминание о предательстве нужно отвечать.
— Слова, которые дали шанс и вам на возрождение, и им на выживание.
— Пока это лишь слова, — упрямо возразил Красноволосый. — Прийти в Четвёртый и открыть Долину? Там в охране несколько десятков Повелителей Стихии.
— Ты заглядываешь слишком далеко, комтур,
— Старейшина семьи Сломанного Клинка, — поправил меня Красноволосый, — комтур исчез, когда предал Орден.
— Сильные слова перед лицом преемника магистра этого самого Ордена, — усмехнулся я. — То, что сейчас сломано, мы общими силами перекуём и возродим. Сломанное станет целым.
Аранви с горящими глазами повторил за мной:
— Сломанное станет целым, — завертел головой, рявкнул. — Ну! Сломанное…
За ним нерешительно повторили два или три голоса:
— Сломанное станет целым.
— Громче, комтуры. Сломанное станет целым!
Уже пять или шесть голосов рявкнуло:
— Сломанное станет целым!
— Сломанное станет целым!
— Сломанное станет целым!
В этот раз орали почти все, не считая Красноволосого, одного из орденцев за его спиной и Дарагала.
Я кивнул и рявкнул сам, немного переделывая слоган Школы Морозной Гряды:
— Ваша верность, сила и отвага заставят вновь сиять славу Ордена!
Аранви расплылся в безумной ухмылке и заорал:
— Лишь твёрдая… — спустя миг его вновь поддержал почти десяток голосов, — рука магистра ведёт нас сквозь тьму сомнений!
Я грянул:
— Ордену — слава!
Комтуры ответили:
— Его величие — наша гордость!
— Наша сила…
Они закончили:
— … его мощь!
Ох, хорошо. Я так не орал со времён Школы и уроков у Шамора и Иглиса. Кто бы знал, что комтуры, высший ранг Ордена, будут так самозабвенно орать, словно простые послушники. Хорошо, что формации Седого не выпускали наружу ни звука, ни мысли.
В звенящей тишине Красноволосый хрипло, словно в своём молчании сорвал голос, сказал:
— Ладно, ладно. Я вижу, вы все безумно счастливы, что на самом деле не предатели, а верны Ордену. Не буду больше вас переубеждать.
— Илдур, — глухо заговорил Седой. — Я не мог по-другому. Я не мог вам сказать, что нашёл магистра и возможность спасти Орден.
— Почему же?
Я ответил за него:
— Потому что никто не может ручаться, что среди вас не было настоящих предателей.
Красноволосый пошатнулся:
— О чём ты?
— Ты ведь уже всё понял.
— О чём ты⁈
— Хорошо, — кивнул я. — Хорошо. Мои слова о том, что Ордену нужно искать другой путь вернуть себе силу и доброе имя Сед… м-м-м Аранви…
— Молодой магистр, называйте меня Седым, я привык и не считаю это зазорным, — с усмешкой Седой провёл рукой по своей щетине. — В конце концов, это каждый раз напоминает мне о нашей первой встрече и том, что вы сделали для меня и всех нас.