Греховные уроки

 Отстраняясь от нее, я сильно прикусываю ее губу, отчего она вскрикивает. Отпускаю ее горло, перемещаю пальцы к пуговицам на блузке, быстро расстегиваю их и впиваюсь зубами в ее ключицу.
 От боли у нее вырывается стон, она хватается за край моего пиджака, чтобы удержаться на дрожащих ногах.
— Сэр, - дышит она, пытаясь отстраниться от меня.
 Я не отступаю, крепко удерживая ее на месте, пока мои губы опускаются ниже, к груди, обрамленной белым бюстгальтером, который идеально подчеркивает тон ее кожи. Мои губы скользят по обнаженной ложбинке мягко, почти поцелуями. А затем я впиваюсь зубами в нежную кожу.
 Камилла вскрикивает от неожиданности, пытаясь вырваться.
— Не сопротивляйся, malishka. - Я впиваюсь кончиками пальцев в ее бедра. — Я знаю, ты любишь боль не меньше, чем удовольствие.
 Ее губы приоткрываются, как будто Камилла собирается что-то сказать, но она снова закрывает их.
— Это правда, - говорит она, качая головой. — Но когда Вы перестанете валять дурака и трахнете меня?
 Нахальный вопрос поражает меня, и я отпускаю ее бедра, заглядывая в глаза.
— Это плохая идея, Камилла.
 Не могу поверить, что она действительно этого хочет. Чтобы садист-профессор лишил ее девственности.
— Почему? - спрашивает она обиженным тоном, отступая на шаг. — И не говорите мне, что это потому, что я невинная девственница, которая не может справиться с Вами. - Ее губы поджимаются. — Очевидно, что, учитывая, как сильно мне нравится боль, я не так невинна, как Вы думаете.
 Я резко подаюсь вперед и сильно кусаю ее за нижнюю губу, выпуская кровь и слизывая ее с кожи.
— Потому что я жажду вещей, которые большинство здравомыслящих людей никогда не поймут. Вещей, за которые они отправили бы меня в тюрьму.
 Я хочу попробовать на вкус ее кровь и разрисовать ею ее кожу. Создать шедевр боли и страданий на самом прекрасном живом холсте, который я когда-либо встречал.
— Моя одержимость причинением боли глубока и гораздо более извращенна, чем ты можешь представить в своих самых смелых мечтах или самых темных кошмарах.
 От страха ее радужки расширяются, но Камилла не отводит взгляд.
— Покажите мне, и мы узнаем, справлюсь я с этим или нет.
 Я сжимаю челюсть.
— Дело не только в этом. Ты девственница, а девственницы, как известно, привязываются к их первому половому партнеру. - Я сужаю глаза. — Секс для меня - это всего лишь сделка. Золотое правило - я никогда не формирую привязанностей.
 Камилла пытается скрыть свое разочарование и терпит поразительную неудачу, когда говорит:
— Мне все равно.
 Нет сомнений, что это ложь, что должно послужить мне сигналом прекратить всё.
— Девственницы слишком навязчивы. Это просто факт.
 Я отворачиваюсь от нее, понимая, что лишить Камиллу девственности было бы огромной ошибкой. Это открыло бы ящик Пандоры.
— Что Вы хотите сказать? - Спрашивает она, в голосе слышится то, что я могу описать только как боль — эмоциональную боль. Такую, которой я собирался избежать, убедившись, что не лишу ее девственности, и все же каким-то образом она уже подсела на меня.
 Я не смотрю на нее.
— Я говорю, что продолжать было бы ошибкой.
 Слова идут вразрез с моими первобытными инстинктами, требующими погубить красивую девушку позади меня, но я знаю, что это к лучшему.
 Камилла хватает меня за плечо и сжимает.
— Сэр.
 Я поворачиваюсь к ней лицом.
 Она проводит рукой вниз по моей груди, а затем опускается на пресс, удерживая мой взгляд, медово-карие глаза пылают решимостью. Ясно, что она так просто не отступит.
— Пожалуйста.
 Ее рука опускается еще ниже, она хватает конец моего ремня и расстегивает его, ни на секунду не отводя от меня глаз.
— Пожалуйста что?
— Пожалуйста, трахните меня, сэр, - выдыхает она, ее голос едва громче шепота.
 Я позволяю ей расстегнуть молнию на моих штанах, а затем чувствую, как ее маленькая ручка скользит в них, обхватывая твердый член через трусы. Ее глаза расширяются, когда она проводит рукой вверх и вниз по всей длине. Она сжимает его, и тогда я срываюсь, выдергиваю ее руку из штанов и поднимаю над головой.
 
— Прежде чем мы пойдем дальше, Камилла, давай проясним одну вещь. - Я хватаю ее за другую руку и соединяю с первой, удерживая их за запястья над головой. Мои губы всего в сантиметре от ее, когда я нависаю над ней. — Я контролирую каждую секунду, что мы вместе. Если тебе это не нравится, тогда найди кого-нибудь другого, кто тебя трахнет. - От этой мысли у меня сводит живот, но я выдерживаю ее взгляд. — Ты ничего не делаешь без моего разрешения, это понятно?
 Камилла кивает.
— Да, сэр.
 Я стону, а затем притягиваю ее тело к себе, проводя рукой по идеальной фигуре.
— Сейчас ты узнаешь, на что похож настоящий ад.
 Несмотря на явный страх, она отвечает:
— Не могу дождаться.
 Я качаю головой, зная, что она не понимает, о чем говорит. Садистская сторона моей натуры не знает границ, и я боюсь, что эта девушка разрушит тот небольшой контроль, который у меня еще есть. Чем больше я нахожусь рядом с этой соблазнительной девушкой, тем сильнее чувствую как тьма затягивает меня изнутри, стремясь вырваться на свободу.
 Камилла Морроне собирается уничтожить всё, что я так старательно контролировал, и все же я не могу не попасть в ловушку. Я знаю, что это ошибка, но все равно совершаю её, потому что я плохой человек. Такие мужчины, как я, берут то, что хотят, и плевать на последствия.
 
Глава 15
 
 
Камилла
 
 
 
 Рука Гаврила с силой обхватывает мою талию, он поднимает меня и несет так, словно я ничего не вешу, в пустой класс, примыкающий к его кабинету, и к двери в подвал. Он поддерживает меня одной рукой, а свободной открывает дверь.
 Мое сердце колотится со скоростью тысячи миль в час, мчась, как лошади на ипподроме, когда нас окутывает темнота. Темная, садистская комната пыток Гаврила - это место, в которое я мечтала вернуться с момента последнего раза, когда я кончила от одной только боли.
— Зачем мы сюда спускаемся?
 Бабочки порхают в моем животе, когда на его губах появляется жестокая ухмылка.
— Потому что тебя нужно наказать, malishka.
— Наказать? За что? - Спрашиваю, зная, что не сделала ничего плохого.
 Он снова прикусывает мою губу, заставляя воспаленную кожу кровоточить. А затем облизывает ее, как голодный зверь, отчаянно желающий отведать свою добычу.
— Тебя нужно наказать за то, что ты грязная маленькая потаскушка, которая не может не возбуждаться каждый раз, когда я тебя бью.
— Вы выпороли меня всего один раз, - замечаю я.
 Его глаза сужаются.
— Дважды, если считать девятый класс.
 Как, черт возьми, он это помнит?
— Вы помните, как наказывали меня в тот день? - Уточняю я.
 Его ухмылка становится шире.
— Конечно, я едва ли мог думать о чем-то другом, кроме грязной девчонки, которая трется бедрами друг о друга, испытывая боль.
 Жар охватывает меня, и я отвожу глаза.
 Он ставит меня на ноги, после чего приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.
— Не стыдись. Это естественно, malishka. - Он перемещает губы к моему плечу и осыпает его мягкими поцелуями, пока не добирается до изгиба у горла, сильно впиваясь зубами в мою кожу. Он срывает с меня блузку и швыряет ее на пол.
 Я стону, не в силах понять, почему боль так хорошо ощущается. Ниткин двигается выше, покусывая мою горло, как животное.
— Сегодня мы попробуем кое-что, что либо заставит тебя пуститься наутек, либо тебе это понравится так же сильно, как и мне.
 В его голосе звучат странные нотки, от которых у меня сводит живот.
— Что именно мы будем пробовать?
— Игру с ножом, - бормочет он мне в ухо, прежде чем прикусить его.
 Я тяжело сглатываю.
— Что это значит?
— Я поиграю с тобой с помощью своего ножа. - Его голос глубокий, хриплый и чувственный. — Слегка надрежу твою кожу и поиграю с кровью. - Хриплость в голосе усиливается. — Нарисую ею шедевр на твоей прекрасной коже.