Греховные уроки

 Я складываю руки на груди.
— Мой кабинет, сейчас же.
 Нежный изгиб ее шеи вздрагивает, когда она тяжело сглатывает, привлекая мой взгляд. Я хочу надеть на него свой ошейник и заставить ее носить его днем и ночью, черт возьми.
 — Сэр, я должна встретиться с подругами в...
— Мне насрать, Морроне. - Я подхожу ближе, возвышаясь над ее маленькой фигуркой. — Сейчас же, и не заставляй меня просить снова.
 Ясно, что пытаться противостоять притяжению, которое я испытываю к Камилле, - серьезная ошибка. Со временем оно становится только сильнее и неконтролируемее. Прошла неделя с тех пор, как мы все вместе пошли в бар и я вылизал ее сладкую, девственную киску на улице в переулке. С тех пор я старался избегать ее, понимая, что то, что мы делали, – было хождением по натянутому канату.
 Ноздри Камиллы раздуваются, и впервые я вижу вызов в ее глазах.
— Могу я спросить, в чем дело?
— Не можешь.
 Виски все еще разливается по моей крови, когда я выдерживаю ее пристальный взгляд, зная, что не отступлю. Она пойдет в мой кабинет, нравится ей это или нет. Ее грудь вздымается, когда я делаю еще один шаг вперед, оставляя между нами меньше полуметра.
— А теперь тащи свою задницу в мой кабинет, пока я сам тебя туда не затащил.
 Я чувствую ее нерешительность, когда она смотрит на меня. На мгновение я искренне верю, что мой покорный маленький питомец впервые откажется подчиниться, пока ее плечи не опускаются в знак поражения, и она, ни говоря ни слова, поворачивается и идет в сторону моего кабинета.
 Я держусь поближе к ней, наблюдая за тем, как сексуально покачиваются ее бедра. Она не делает это специально, но выглядит чертовски неотразимо. Камилла останавливается перед дверью моего кабинета и оглядывается на меня. Мне нравится, как мягко сжимаются ее полные губы, когда она переплетает пальцы, доказывая, что встревожена — что я заставляю ее волноваться.
 Медленно я придвигаюсь к ней так близко, что моя рука касается ее руки. Я наблюдаю, как ее полные груди вздымаются с резким вдохом, как будто от моего кратковременного прикосновения по ее венам пробегает электрический ток. Заставив себя перестать пялиться на нее, я вытаскиваю ключ от двери из кармана пиджака и вставляю его в замок. Открываю дверь и снова смотрю на нее, ожидая, пока она первой войдет внутрь.
 Я практически чувствую вкус ее страха – заметная дрожь пробегает по ее телу, когда она разрывает зрительный контакт и заходит в кабинет. Она обхватывает себя руками, как будто это защитит ее, и не смотрит на меня.
— Присаживайся, - говорю, наблюдая за ней, как ястреб.
 Камилла бросает взгляд на стул напротив моего стола, прежде чем подойти к нему и неловко опуститься. Я некоторое время наблюдаю за тем, как она переминается с ноги на ногу, пытаясь занять удобное положение.
 Необходимость оставаться к ней как можно ближе физически заставляет меня встать между ней и столом, вместо того чтобы занять место за ним. Я небрежно присаживаюсь на край, наблюдая за тем, как расширяются ее медово-карие глаза, и соблазнительно приоткрываются губы. Никогда не было женщины, которую я хотел бы больше, чем Камиллу Морроне. Мой член в штанах твердый как сталь, упирается в ткань и пытается вырваться на свободу.
 Какое-то время я наслаждаюсь ее дискомфортом, молча наблюдая, как она ерзает под моим пристальным взглядом.
 Ей становимся не по себе и она нарушает молчание.
— В чем дело, сэр?
 Я сжимаю челюсть.
— Думаю, ты точно знаешь, в чем дело, Камилла.
 Ее глаза сужаются.
— Боюсь, я не умею читать мысли, так что Вам придется просветить меня.
 Это поведение.
 До сих пор Камилла была идеальным сабмиссивом. Она не проявляла никаких признаков дерзкого поведения, но это будет последняя дерзость в мою сторону, когда я закончу с ней. Я гарантирую это. Быстро двигаясь вперед, чтобы застать ее врасплох, я хватаю ее за подбородок достаточно сильно, чтобы причинить боль.
— Не прикидывайся дурочкой, malishka.
 Ее глаза расширяются одновременно от страха и возбуждения.
 
— Речь идет о том, что произошло в баре неделю назад.
— Что насчет этого? - Она качает головой. — С тех пор Вы почти не смотрели мне в глаза.
 Хватка на ее подбородке усиливается, так как зверь внутри меня едва сдерживается в своей клетке, жаждая вырваться на свободу и полностью поглотить девушку передо мной.
 Ее щеки бледнеют, когда я опускаю руку ниже, обхватываю пальцами стройную шею и тяну ее к себе, пока она не оказывается так близко, что я чувствую ее сладкий клубничный аромат.
 С моей стороны совершенно неуместно прикасаться к ученице таким образом, но я зашел слишком далеко. Я ни за что не загоню монстра обратно в клетку, только не рядом с Камиллой. Она слишком соблазнительна, как яблоко в саду Эдема, манит меня очарованием греховных наслаждений.
 Она погубит меня, а я собираюсь погубить ее, и все же я не могу найти в себе силы для беспокойства. В любом случае, я уже проклят адом.
— Ты хотела, чтобы я смотрел тебе в глаза? - Спрашиваю.
 Румянец на ее щеках возвращается.
— Может быть.
 Я крепко сжимаю пальцы на её горле, представляя, как бы она выглядела с кожаным ошейником на шее. Моим ошейником, с выгравированной надписью “Собственность Гаврила Ниткина”. Я бы с удовольствием посмотрел на то, как она надевает его вместе с поводком для меня, а затем ползает на четвереньках, как зверушка, пока я хлещу ее прекрасную кожу до красных отметин на ней. До тех пор, черт возьми, пока не пойдет кровь и она не начнет умолять меня трахнуть ее.
 Развратные образы в моем сознании делают меня тверже камня. Когда я возвращаю свое внимание к невинной девственнице передо мной, невозможно игнорировать, насколько это неправильно. Камилла не должна знать, какая больная фантазия разыгрывается у меня в голове. Фантазия, которую я хочу воплотить в реальность. Она – нетронутая студентка, у которой даже не было обычного, скучного ванильного секса.
 Обычно этой мысли было бы достаточно, чтобы отбить мой интерес, но в случае с Камиллой это лишь усиливает мою жажду. Я крепче сжимаю её в объятиях и притягиваю к себе, пока упругие груди не упираются в мою грудь.
— Я больше не могу сдерживаться, - бормочу, почти про себя.
 В ее глазах вспыхивает раскаленное желание.
— Тогда не надо. - Она выдерживает мой пристальный взгляд с такой решимостью, но сама не понимает, о чем просит.
— Ты не знаешь какого монстра ты искушаешь выйти и поиграть.
 Она облизывает нижнюю губу, что привлекает мой взгляд.
— Может быть, я никогда не боялась монстров. - Ее ноздри раздуваются. — Возможно, меня всегда тянуло к ним.
 Это все, что требуется, чтобы разорвать тонкую нить контроля над моей потребностью. Как будто она растянула старую веревку, которая не давала мне упасть с острого выступа скалы, и та наконец оборвалась. Монстр вырывается на свободу и я впадаю в неконтролируемое состояние.
 Резко дергаю ее к себе и прижимаюсь губами к ее губам, с силой проталкивая язык внутрь, прежде чем она успевает остановить меня. Потребность поглотить её сводит меня с ума, так как я хотел сделать это снова с тех пор, как неделю назад мы впервые поцеловались в переулке возле бара.
 Черт, думаю, в глубине души я хотел поцеловать ее гораздо дольше, даже если это отвратительно признавать. Ей не было восемнадцати, когда она показала мне, насколько она мазохистка. Теперь, когда это законно, я больше не сдерживаюсь.
 Мой язык исследует её рот, ощупывая каждый сантиметр.
 Камилла стонет, и я чувствую это до самых костей. Я сильнее сжимаю пальцы на ее горле, достаточно, чтобы перекрыть кислород и посмотреть, как она отреагирует на удушье. Сначала ее тело напрягается напротив моего, но затем она расслабляется и снова стонет. Звук настолько, блядь, сексуальный, что мне хочется трахнуть ее прямо здесь и сейчас, но я не должен торопиться.