Конкуренты (ЛП)

Я поморщилась, встала и потянула за собой простыню, чтобы прикрыться.
— На моей стороне? Почему бы тебе не устроить беспорядок на своей стороне?
Уэстон дернул за простыню.
— Потому что это твоя вина. Если бы ты просто дала мне пять минут, я мог бы устроить беспорядок там, где ему место — внутри тебя.
Боже, этот мужчина сведет меня с ума. Он только что спошлил, а я возбудилась услышав, что его сперма принадлежит мне.
«Та еще романтика! Но что есть, то есть».
Я наклонилась и поцеловала его в губы.
— Давай встретимся здесь за ланчем, и я позволю тебе устроить беспорядок там, где захочешь?
Глаза у Уэстона потемнели.
— Где захочу?
«О боже, это было опрометчиво, но какого черта?»
Я улыбнулась.
— Где угодно. Надеюсь размышления, где именно это будет, не помешают тебе сегодня хорошо поработать.
______
— Вы с мальчиком Локвудом, похоже, подружились, — сказал отец.
Минуту назад он грубо велел Чарльзу и остальным освободить конференц-зал, и теперь мы остались только вдвоем.
К чему это он? Отец редко делал подобные комментарии без особой цели. Он обращался с людьми как с пешками в шахматной партии.
Я сложила бумаги в аккуратную стопку.
— Нам пришлось найти общий язык, поскольку мы вместе управляем отелем.
— Его внимание сосредоточено не на управлении отелем, а на твоей заднице. Я не тупой и вижу, как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не замечает.
Я опешила.
— Как он смотрит на меня?
— Как будто он голодный питбуль, а ты сочный стейк.
Я внутренне поежилась. Слово «сочный» в любом контексте, когда оно относилось ко мне, звучало отвратительно в его устах. Я не умела врать с непроницаемым лицом, поэтому начала собирать пустые кофейные чашки и тарелки, оставленные командой.
— Думаю, ты преувеличиваешь, — наконец ответила я. — Что с того, что он так смотрит? Уэстон — симпатичный мужчина. Не то чтобы я этого не замечала.
Я украдкой взглянула на лицо отца и заметила его суровый взгляд.
— Господи, София… Даже не думай об этом. Этот человек ниже тебя. Но в любом случае, возможно, ты могла бы…
Я прервала его.
— Ниже меня? Что это вообще значит? Существуют уровни людей, о которых я не знаю? Возможно, именно поэтому ты бросил мою мать. Она не была тебе ровней?
Отец закатил глаза.
— Не сейчас, София. Мне нужно успеть на рейс. У нас нет времени на еще один спор, потому что твои чувства были задеты, когда мы с твоей матерью развелись.
Я покачала головой и достаточно громко пробормотала:
— Невероятно…
Отец сдернул пиджак со спинки стула.
— В любом случае, как я уже говорил, мальчик Локвуд заинтересован в тебе. Возможно, ты сможешь использовать это в наших интересах.
— В наших интересах? Что ты хочешь этим сказать?
— Мы это уже обсуждали. Ты умная девушка, София, и прекрасно знаешь, о чем я говорю. Было бы полезно узнать, каким будет предложение Локвудов, чтобы мы могли предложить больше.
— Просто для ясности: ты хочешь, чтобы я раздвинула ноги для Уэстона, а потом, когда он кончит, спросила, сколько его семья предложит за акции на аукционе?
— Не будь такой грубой. Уверен, что есть другие способы все разузнать. Поговори с ним немного.
За эти годы я пережила много разочарований в отношениях с отцом и считала, что выработала иммунитет, но, похоже, ошибалась.
Я с отвращением покачала головой.
— Тебе лучше поторопиться, если не хочешь опоздать на рейс.
Отец в своем высокомерии, казалось, не заметил презрения в моем голосе. Он подошел, как будто только что не велел мне вести себя, как шлюха, и поцеловал в лоб.
— Поговорим позже.
После того, как он ушел, я долго стояла в конференц-зале. Отец ни за что не согласился бы, чтобы у нас с Уэстоном были отношения. Уильям Стерлинг мог быть блестящим бизнесменом и полным нулем в том, что касалось отношения. Не имело бы значения, если бы я сказала ему, что встретила любовь всей своей жизни и была счастлива. То, что Уэстон был Локвудом и нашим конкурентом, была важнее, чем честь его дочери.
______
Я пыталась отдышаться, глядя на потолок.
 
— Мне это было нужно.
Уэстон усмехнулся.
— Я догадался, учитывая, что ты вошла сюда и сразу схватила меня за член.
Я улыбнулась, поскольку и правда это сделала.
— Прости. Я просто была так раздосадована. Отец, безусловно, самый раздражающий человек на планете.
Уэстон повернулся на бок, подпер голову и начал вычерчивать пальцем восьмерки на моем животе.
— Не извиняйся. Я счастлив пожинать плоды того, что Уильям такой придурок. Хотя, вроде бы, мне полагалось выбрать место, где устроить беспорядок.
Я поморщилась.
— Место? Правда?
Он подмигнул.
— Тебе повезло, что ты выбрала мое любимое место.
— О, правда? Придется запомнить, что секс тебе нравится больше, чем минет.
Уэстон покачал головой.
— Не пойми меня неправильно, нет ничего лучше, чем видеть тебя на коленях передо мной. Но мне чертовски нравится смотреть на твое лицо, когда ты кончаешь.
И снова это теплое чувство заполнило мой живот, хотя то, что он сказал, было далеко от классической романтики.
Я нежно поцеловала его в губы.
— Что ж, спасибо, что позволил мне использовать тебя.
— В любое время. — Он заправил прядь волос мне за ухо. — Хочешь поговорить об этом?
— О моих местах? — пошутила я.
— О том, чем расстроил тебя отец. Или… вместо этого мы можем поговорить о твоих местах. А еще лучше: перевернись, и мы окрестим новое место.
Я усмехнулась. Однако Уэстон действительно выглядел заинтересованным тем, что меня разозлило, поэтому я решила с ним поделиться. Я перекатилась на бок и подперла голову локтем, подражая его позе.
— Отец заметил, как ты смотришь на мою задницу.
Уэстон вздернул бровь и покачал головой.
— Черт… Как прошла остальная часть этого разговора?
— Не очень хорошо.
Он провел рукой от изгиба моей талии к бедру и обратно.
— Извини. Я стараюсь, но просто невозможно не смотреть на тебя и не думать о тебе голой.
Я улыбнулась.
— Это странно мило.
Не глядя на меня, Уэстон пожал плечами, продолжая поглаживать мое бедро.
— Это правда.
— Ну, это еще не самое худшее. После того, как отец сказал, что видел, как ты пялился на меня, он предложил мне использовать это, чтобы выкачать из тебя информацию о предложении твоей семьи на аукционе.
Уэстон замер и поднял голову.
— Что?
— Ты все правильно услышал. Отец в прямом смысле сказал мне соблазнить тебя, чтобы получить информацию.
Уэстон молчал, но по его лицу и так все было понятно.
— Что ты ему ответила?
— Честно говоря, недостаточно. Я так разозлилась, что не смогла найти подходящего ответа. После того, как он ушел, я подумала о миллионе вещей, которые должна была сказать. Например, я бы хотела увидеть его лицо после того, как сказала, что провела ночь с тобой в своем номере, от которого теперь у тебя есть ключ. — Я рассмеялась и указала большим пальцем на стопку бумаг на столе. — Не сомневаюсь, что пришлось бы вызвать неотложку, если бы отец узнал, что у Локвуда есть доступ ко всем рабочим документам, которые я здесь храню, не говоря уже о моем теле. Хотя бумаги, вероятно, были бы для него важнее.
Уэстон покачал головой.
— Сожалею. Ты заслуживаешь лучшего, чем это.
— Да, но у Скарлетт есть поговорка: «Время, потраченное на размышления о том, что ты заслуживаешь лучшего, потрачено впустую. Одно то, что ты размышляешь об этом, доказывает, что заслуживаешь». Я много лет, задавалась вопросом, заслужила ли то, как отец обошелся с мамой и мной, но больше не собираюсь, потому что и так знаю ответ.
Уэстон посмотрел вниз.
— Ты заслуживаешь намного лучшего от мужчин в своей жизни. Намного, намного лучшего.
Глава 23
София
Последние дни мы с Уэстоном были как на иголках. Время до начала аукциона таяло, а дел, которые еще нужно закончить, меньше не становилось. Но если честно, меня нервировало не столько это, а то, что произойдет после. Какая бы семья не выиграла, второй придется уйти. Означало ли это, что Уэстон больше не проскользнет ночью в мой номер? Если моя семья выиграет, его отправят обратно в Вегас?