Конкуренты (ЛП)

— Что ж, в первый день я опоздала на встречу с юристом отеля, потому что представитель семьи, которая теперь владеет другой частью отеля, отправил меня по ложному следу.
— Это семья того пижона, который пятьдесят лет назад трахался с невестой твоего деда?
Я рассмеялась.
— Да.
На самом деле все было немного сложнее, но Скарлетт уловила суть. Пятьдесят лет назад мой дедушка, Август Стерлинг, открыл отель с двумя своими лучшими друзьями: Оливером Локвудом и Грейс Коупленд. Дед влюбился в Грейс, и они обручились в канун Нового года. В день свадьбы Грейс, стоя у алтаря, заявила моему деду, что не может выйти за него, поскольку влюблена и в Оливера Локвуда. Она не могла отдать свое сердце одному мужчине, поскольку оно принадлежало двум.
Август и Оливер продолжили боролись за Грейс, но ни один не смог отнять у другого половину ее сердца, и их пути разошлись. Мой дедушка и Локвуд стали заклятыми конкурентами. Они строили свои гостиничные империи, стараясь превзойти друг друга, в то время как Грейс сосредоточила на развитии одного отеля — того самого, что они открыли втроем, и постепенно «Графиня» с ее широким видом на Центральный парк, превратилась в один из самых дорогих частных отелей мира.
Три недели назад, после долгой борьбы с раком, Грейс Коупленд умерла, и завещала моему деду и Оливеру Локвуду по сорок девять процентов «Графини» каждому. Оставшиеся два процента отошли благотворительной организации, которая теперь выставила свою долю на закрытый аукцион. Учувствуем только Локвуды и мы, кто предложит больше, тот и получит два процента акций, а в месте с ними и контрольный пакет «Графини».
Грейс Коупленд так никогда и не вышла замуж, и ее прощальный жест, как по мне, напоминал красивую греческую трагедию. Но со стороны наверное казалось безумием оставлять отель стоимостью в сотни миллионов долларов мужчинам, с которыми не разговаривала пятьдесят лет.
— У тебя чокнутая семейка, — сказала Скарлетт.
Я захохотала.
— Абсолютно согласна.
Мы поболтали о ее последнем свидании и о том, куда ей хотелось бы поехать в отпуск, а потом Скарлетт вздохнула и перешла к главному, почему позвонила.
— Вообще-то у меня есть новости. Ты сейчас где?
— В «Графине», в том самом отеле. А что?
— В твоем номере есть что выпить?
Я нахмурилась.
— Сомневаюсь. Но я не в номере, а в гостиничном баре. К чему ты это?
— Тебе понадобится что-нибудь крепкое, после того, что я скажу тебе.
— Что ты имеешь ввиду?
— Это касается Лиама.
Лиам — мой бывший парень. Драматург из Лондона. Мы расстались месяц назад. Хотя я и знала, что это к лучшему, но все равно ощутила укол в груди, услышав его имя.
— А что с ним?
— Я видела я его сегодня.
— Ладно…
— И его язык был в горле Мариэль.
— Мариэль? Какой Мариэль?
— Вполне очевидно, что мы обе знаем только одну.
— Ты имеешь в виду мою кузину Мариэль?!
— Единственную и неповторимую. Такая дрянь!
Меня замутило.
«Как она могла? Ведь мы так сблизились, пока я жила в Лондоне».
— И это еще не самая худшая часть.
— А разве может быть хуже?
— Я поинтересовалась у общей знакомой, как давно они трахаются, и та ответила, что около полугода.
«Похоже меня сейчас вырвет».
Три или четыре месяца назад, когда у нас с Лиамом все пошло наперекосяк, на заднем сиденье его машины я обнаружила женский красный плащ. Он утверждал, что это его сестры, и я поверила. Однако у Мариэль действительно был красный тренч.
Должно быть, какое-то время я молчала, потому что Скарлетт спросила:
— Ты все еще здесь?
Я глубоко вздохнула.
— Да.
— Прости, дорогая, но я подумала, что тебе следует знать, чтоб не питать иллюзий насчет этой шлюшки.
Кстати говоря, я как раз собиралась позвонить Мариэль, но замоталась.
— Спасибо. Теперь хоть дурой себя не выставлю перед ней.
— Ты же знаешь, я всегда поддержу тебя.
Я печально улыбнулась.
— Знаю, спасибо, Скарлетт.
— Но у меня есть и хорошие новости.
«Вряд ли меня может что-то приободрить после такого».
— Что же это?
 
— Я уволила одного из старших редакторов. Она специально не пропускала статьи о коллекциях дизайнеров, чей цвет кожи ей не нравился.
— И это твоя хорошая новость?
— Вообще-то нет. Хорошая новость в том, что мне придется ее подменять и работать до седьмого пота..
— Похоже, ты не понимаешь, что значит хорошие новости..
— Ты не дослушала. Мне придется подменить ее на показе мод в Нью-Йорке через две недели.
Я улыбнулась.
— Ты приедешь в Нью-Йорк?
— Точно! Так что закажи мне номер в этом твоем чудовищно дорогом отеле. Я сообщу дату по электронной почте.
После того, как я закончила разговор, бармен принес меню.
— Водку с клюквой, пожалуйста, и салат, а хотя…
«К черту калории!»
— Чизбургер с беконом, если есть, и картофель фри.
Он улыбнулся.
— Плохой день?
Я кивнула.
*** *** ***
Водка с клюквой вошла как по маслу, и я заказала еще одну.
Я просматривала заметки, надиктованные со слов отца, думала о кузине Мариэль, трахающейся с Лиамом, и злилась.
Отец может катиться к черту. Я работаю на своего дедушку. Точно так же, как и он сам.
А у Мариэл наращенные волосы и гнусавый, визгливый голос. К черту и ее тоже!
А Лиам? Да пошел он к черту больше всех! Я потратила полтора года на этого подражателя Артура Миллера в кардигане. И знаете что? Его пьесы были полным отстоем. Такие же напыщенные, как и он сам.
Я залпом выпила четверть второй порции водки.
По крайней мере во всем этом была и светлая сторона — хуже стать уже не могло.
Или могло?
— Ну, здравствуй, Фифи, — сказал Локвуд, устраивая свою задницу на барном стуле рядом с моим. — Как ты поживала последние двенадцать лет?
Он заказал воды с лимоном и уставился на меня, несмотря на то, что я полностью игнорировала его присутствие.
— Убирайся, Локвуд.
— Мои дела идут неплохо. Спасибо, что спросила. После окончания школы я поступил в «Гарвард», впрочем, ты наверняка это знаешь. Получил степень в Колумбийском университете, а затем стал работать в семейном бизнесе. Сейчас я вице-президент.
— Господи, неужели я должна быть впечатлена тем, что ты по блату получил такой шикарный пост?
Он улыбнулся.
— Нет. У меня много других достоинств, чтобы произвести впечатление. Ты ведь помнишь, как я выгляжу голым, правда, Фиф? Как только будешь готова, мы можем подняться в мой номер, и я побалую тебя небольшим представлением.
Я отвернулась и нахмурилась.
— Похоже, ты забыл упомянуть, что сильно ударился головой из-за чего жил в мире фантазий последние годы.
Засранец не перестал улыбаться.
— Громче всех протестует тот, кто хочет что-то скрыть.
Я издала стон отчаяния.
Бармен подошел и поставил передо мной заказанную еду.
— Могу я предложить вам что-нибудь еще?
— Средство от насекомых для местных тараканов.
Он огляделся по сторонам.
— Тараканы? Где?
Я взмахнула рукой.
— Извините. Нет-нет. Никаких насекомых. Я просто пошутила.
Локвуд посмотрел на бармена с сочувствием.
— Нам еще нужно поработать над этой шуткой. Она пока не совсем готова.
Бармен немного растерялся, а затем все-таки ушел. Когда я потянулась за кетчупом, Локвуд стащил с моей тарелки картошку фри.
— Не трогай мою еду! — Я пронзила его гневным взглядом.
— Здесь слишком много еды. Ты уверена, что собираешься все это съесть?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. Просто кажется, слишком много мяса для твоего миниатюрного тела, — он усмехнулся. — Впрочем, если правильно помню, ты любишь по-мясистей. Во всяком случае, так было двенадцать лет назад.
Я закатила глаза, потом взяла чизбургер и откусила большой кусок.
Есть, когда тебе буквально заглядывают в рот, чертовски неловко. Я прикрыла губы салфеткой и проговорила с набитым ртом: