Конкуренты (ЛП)

Я моргнула.
Он повторил, но грубее, выделяя каждое слово:
— Снимай. Трусики.
Я покрылась мурашками.
Мне нужно проверить голову. Хороший, красивый мужчина сейчас ждал меня наверху в баре, но вместо того, чтобы вернуться к нему, я в темном подвале с мужчиной, который только что назвал меня вещью.
Дрожащими руками я залезла под юбку, подцепила трусики, стянула вниз и демонстративно через них перешагнула.
Глаза у Уэстона заблестели. Он подошел к ближайшей стиральной машине и включил.
— Подними юбку. — Он облизнул нижнюю губу и окинул меня взглядом
— Что?
— Подними юбку и оголи задницу.
Я засомневалась, но была так возбуждена, что сделала, как Уэстон сказал.
«Как же неловко стоять перед ним полуголой».
Уэстон приподнял меня за талию, отнес к включенной стиральной машине и осторожно усадил.
— Раздвинь ноги.
Я немного их приоткрыла.
Уэстон покачал головой.
— Шире. Оседлайте ее.
В этот момент пустая машина завибрировала и начала трястись, грозясь скинуть меня.
Уэстон понял, что я беспокоюсь и улыбнулся.
— Все нормально. Пустая стиральная машина во время отжима тебя не сбросит, так что раздвинь ноги.
Страннее этого я в жизни ничего не делала, и тем не менее, я оседлать машину, свесив ноги по бокам.
— А теперь наклонись вперед. — Уэстон улыбнулся.
Я ухватилась за передний край стиральной машины и перенесла свой вес с задницы на бедра. Разгоряченную чувствительную кожу между бедер охладил металл, а потом до меня дошло, почему Уэстон хотел, чтобы я наклонился вперед.
«О Боже… Ух ты!»
От удовольствия мне сносило голову. Казалось, я держу вибратор между ног, только лучше. Впервые в жизни я могла почувствовать, как срабатывают сразу все восемь тысяч нервных окончаний одновременно. У меня отвисла челюсть, на коже выступил пот.
Уэстон не сводил с меня глаз. Я чувствовала, как сильно он хочет меня даже на расстоянии.
Я была уверена, что вся эта затея лишь краткая прелюдия, но затем он отошел в дальнем конце прачечной и забрался на сломанную машинку.
— Что… ты делаешь? — Из-за вибрации между ног я с трудом могла связать несколько слов.
Уэстон потянулся к потолку и начал поправлять плитки, которые отодвинул сантехник.
— Чиню потолок.
— Сейчас? — взвизгнула я.
Уэстон усмехнулся.
— Поверьте, нам обоим нужно несколько минут. Тебе, чтобы завестись посильнее, а мне, чтобы остыть и не кончить, сразу же, как окажусь в тебе. К тому же мне очень надо стереть из твоей головы мысли о том придурке из бара.
Спорить я не могла, поэтому просто закрыла глаза и наслаждалась поездкой. Через несколько минут я почувствовала на шее горячее дыхание Уэстона.
— Мы все еще играем по твоим правилам?
Этот вопрос сбил меня с толку, потому что именно Уэстон устанавливал правила любой игры, в которую мы играли.
Он, должно быть, видел недоумение в моем взгляде.
— Никаких поцелуев. Только сзади, — пояснил он, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.
Мне очень хотелось, чтобы он меня поцеловал, но интуиция подсказывала, что это плохая идея.
Сглотнув, я кивнула.
Уэстон недовольно поджал губы и скрежетнул зубами, потом кивнул, снял меня со стиральной машины и поставил на ноги.
— Повернись и обопрись о машинку.
Моя юбка сползла вниз, поэтому Уэстон задрал ее до талии.
Звук расстегивающегося ремня, раскрывающейся молнии и шуршание обертки презерватива, отозвались сладкой ноющей болью внизу живота. Уэстон наклонился, прижимаясь грудью к моей спине, прикусил мочку моего уха и прорычал:
— Тупые гребаные правила. Тебе лучше держаться крепче.
_______________
Помните, как вы впервые пришли домой после вечеринки, и обнаружили, что ваши родители еще не спят и ждут в гостиной? Вы не знали, что лучше: сбежать в свою комнату или остаться и попытаться вести себя, как ни в чем не бывало, рискуя, что они учуют запах алкоголя?
Именно так я чувствовала себя, возвращаясь в бар, хотя мне двадцать девять, а не пятнадцать, а Скарлетт — моя лучшая подруга, а не родители.
«Меня не было больше часа, и, возможно, она уже ушла…»
 
Скарлетт была в баре и, к моей радости, одна. Она стояла спиной, поэтому у меня было время пригладить волосы и постараться вести себя нормально.
— Я так виновата. Это заняло больше времени, чем я ожидала.
Скарлетт отмахнулась от меня.
— Без проблем. Наши друзья ушли пять минут назад. Так что у меня была хорошая компания.
Я устроился на свободном сиденье рядом с ней и немного расслабился.
Может, пронесет.
— Ты, наверное, проголодалась?
— У меня была… — Скарлетт замолчала, вперилась в меня взглядом, а потом округлила глаза. — О Боже. Ты только что трахалась с тем высоким красавцем, от которого шибало тестостероном.
Я хотела бы все отрицать, но…
Скарлетт захлопала в ладоши.
— Его глаза метали гром и молнии, и я уже хотела идти за тобой. Хорошо, что не пошла, а то бы увидела, как он использует свой праведный гнев во благо.
Я закрыл лицо руками и покачал головой.
— Кажется, я теряю рассудок.
— Ну, я тоже была бы не прочь потерять свой. Есть ли шанс, что у твоего мужчины есть для меня рассерженный друг? — Скарлетт улыбнулась.
Подошел бармен.
— Могу я принести вам еще водки с клюквенным соком, мисс Стерлинг?
Алкоголь был именно тем, что нужно, но я не успела ответить: Скарлетт заговорила первой.
— Шон, любовь моя, есть ли шанс уговорить тебя дать нам бутылку вина, которое я пью, бутылку водки и немного клюквы? Я давно не видела свою лучшую подругу, и думаю, нам не помешало бы переодеться в пижамы и воспользоваться обслуживанием номеров.
Шон улыбнулся и кивнул.
— У меня есть идея получше. Вы, дамы, поднимайтесь наверх, а я пришлю вам все необходимое.
Скарлетт перегнулась через барную стойку и поцеловала Шона в щеку, оставив след своей фирменной красной помады.
— Я люблю Америку. Спасибо, дорогой.
Я поблагодарила Шона и вытащил из сумочки пятьдесят долларов.
— Пожалуйста, пусть доставят в мой номер.
— Все уже оплачено. Джентльмены оставили свой счет открытым. Вся ваша еда и напитки за их счет.
Теперь я чувствовала себя паршиво. Тем не менее, мы со Скарлетт поднялись наверх и через пятнадцать минут она постучала в мою дверь в пижаме с героями «Утиных историй».
Я усмехнулся, когда она вошла в мой номер.
— Я никогда не пойму, как женщина, которая ненавидит телевизор и одевается, как модель, настолько одержима этой пижамой.
— Ты просто завидуешь. — Скарлетт устроилась на кушетке.
В номер доставили поднос с бутылкой вина, двумя серебряными шейкерами, непочатой бутылкой водки «Тито» и полной бутылкой клюквенного сока, а также закуски: орехи, крендельки, сыра и крекеры.
Скарлетт забросила себе в рот несколько кешью и разлила наши напитки по стаканам.
— Скажи на милость, почему ты не жила в одном из своих отелей в Лондоне? Потому что я, конечно, могу привыкнуть к такой жизни. Особенно, если рядом красавчик, который может позаботится о… трубах.
Я взяла свой стакан, села, поджав ноги, напротив Скарлетт, и отпила.
— Поверь, такая жизнь только кажется гламурной, а на самом деле она довольно быстро превращается в очень одинокое существование.
— Да? Когда ты вошла в бар, после… э-э… починки труб, то не выглядел очень одинокой. Серьезно, Соф, вы с Лиамом ни раз ночевали в нашем доме. Я не припомню, чтобы ты когда-нибудь выглядела так, когда спала с этим занудой.
— Это потому, что секс с Лиамом никогда не был так хорош, как секс с Уэстоном. — Я вздохнул.
— Я на седьмом небе от счастья за тебя. Это именно то, что тебе нужно. — Скарлетт улыбнулась.
Я приподняла бровь.
— Тискаться с заклятым врагом моей семьи, пытаясь придумать, как вытеснить его из управления отелем?
— Во-первых… тискаться? Я знаю, что ты американка, но насколько мне известно, тебе не семьдесят лет, так что давай проявим должное уважение к происходящему и назовем правильно — трахаться. А во-вторых, это у твоего дедушки зуб на их семью, а не у тебя, верно? Разгневанный Адонис когда-нибудь делал что-нибудь лично тебе? Кроме, как я предполагаю, впечатляющих оргазмов?