Конкуренты (ЛП)

Мы с Брайсом провели вместе полчаса за легким разговором. Он рассказал, что полгода назад разорвал двухлетние отношения, а я поделилась, что мои длительные отношения тоже недавно закончились.
— Мы вместе купили собаку, — сказал Брайс. — Вернее, она выбрала собаку, а я должен был ее кормить и выгуливать.
— Какая была собака?
— Она не была. Она есть. Я получил ее при расставании. Бывшая заявилась ко мне домой и сказала, что если я не заберу собаку, то она усыпит ее. Какой человек так поступает? Как бы то ни было, теперь у меня есть куча собачьей одежды и ши-тцу по кличке Искорка.
Я хихикнула.
— Ты же тоже хотел собаку?
— Я хотел лабрадора по имени Фред, а не это постоянно тявкающее недоразумении. Но сейчас я его, вроде как, полюбил. Он спит на моей подушке рядом с головой и любит лизать мне ухо в пять часов утра. Если честно, это практически единственная ласка, которую я получал от кого-то за последнее время, — рассмеялся Брайс..
Я тоже улыбалась, пока не заметила, что к нам быстро идет Уэстон с каменным лицом.
— На стойке регистрации сказали, что ты будешь здесь. Я не знала, что ты на свидании, — он не столько произнес слово «свидание», сколько плюнул им в меня.
— Я не… я имею в виду, мы не… — я покачал головой и показала на Скарлетт, которая в этот момент обернулась. — Мы со Скарлетт пришли сюда выпить по пару коктейлей.
Уэстон взглянул на Скарлетт, коротко кивнул ей и снова посмотрел на меня своим гневным взглядом.
— Ты справилась с лопнувшей трубой в прачечной?
— Да, Когда прибыл сантехник, я вернулась сюда. Все в порядке?
Уэстон покосился на Брайса и вернул внимание ко мне.
— Сантехник хочет, чтобы ты подписала смету ремонта, потому что ты его наняла. Я сказал, что могу разобраться с этим, но, видимо в его глазах ты единственная, кто способен принять такое решение.
Я встала.
— Эмм… хорошо.
Уэстон еще раз оглядел нашу группу, кивнул Скарлетт и пошел к выходу.
— Ммм… Вернусь, как только смогу.
Брайс тоже встал.
— Это был твой менеджер? Он был немного грубоват, когда говорил с тобой. Хочешь, я провожу тебя на встречу с сантехником?
Я подняла руки.
— Нет, я в порядке. Это не займет много времени.
Уэстона нигде не было, когда я спускалась в прачечную в подвале. Сначала, когда он вошел и обнаружил меня, сидящую у бара и разговаривающую с другим мужчиной, я чувствовал себя виноватой. Но в лифте я начала переосмысливать ситуацию.
«Какой засранец! Как он посмел ворваться в бар и так со мной разговаривать? И это после того, как последние несколько дней ни слова мне не сказал!»
Он был совершенно непрофессионален.
К тому времени, когда двери лифта в подвал распахнулись, я была жутко зла. Громко стуча каблуками, я прошла в прачечную.
Уэстона был там. Я удостоила его неодобрительным взглядом и подошла к сантехнику с фальшивой улыбкой, которую обычно использовал со своим отцом.
— Привет. Мистер Локвуд сказал, что вам нужно мое одобрение сметы?
Сантехник стоял на коленях на полу, собирая инструменты. Он захлопнул крышку
металлического ящика и встал, протягивая мне лист бумаги.
— На данный момент я перекрыл воду, которая идет к двум стиральным машинам. Но у вас над тут, — он указал на потолок, где было снято несколько плиток, — ржавые трубы. Их следовало заменить двадцать лет назад. Вам еще повезло, что так все обошлось. Я дал вам смету для переподключения всех машин к основной и счет за две машины, которые снова заработали.
«Отлично. Теперь еще и проржавевшие трубы».
Я посмотрела итоговую сумму. У нас есть база данных с приблизительными ценами на большинство ремонтных работ. Когда труба лопнула, я быстро проверила среднюю стоимость замены, но я не смотрела сумму, требующуюся на переоборудование всей прачечной.
Я глянула на Уэстона.
— Что думаешь?
Он ответил, даже не взглянув на меня:
— Я запрыгнул на стиральную машину и сам осмотрел трубы на потолке. Не имеет смысла делать косметический ремонт, когда там все проржавело. Это справедливая цена.
 
Я кивнула и обратилась к сантехнику:
— Когда можно будет начать полную замену труб?
— Во вторник. Вы сможете несколько дней справиться без двух стиральных машин, или нужно, чтобы я починил их прямо завтра?
В «Графине» было по крайней мере двадцать стиральных машин и столько же сушилок.
— Мы справимся до вторника.
— Договорились. Увидимся на следующей неделе.
Уэстон открыл дверь прачечной сантехнику и указал в коридор.
— Лифт в коридоре справа от вас. Спасибо, и хорошего вам вечера.
Он едва дождался, пока мужчина уйдет, а потом закрыл дверь.
Внезапно большая прачечная показалась мне маленькой и тесной. Уэстон долго стоял лицом к двери. Никто из нас не сказал ни слова. В подвале было так тихо, что я слышала, как тикают часы на стене. Казалось, что я слушала обратный отсчет до взрыва бомбы.
Тик-так, тик-так, тишина и снова тик-так, тик-так.
Я не заметила, что задержала дыхание, пока Уэстон не протянул руку и не положил ее на дверную ручку.
Я облегченно выдохнула, но оказалось, что рано обрадовалась, потому что Уэстон повернул не ручку, а замок.
Громкий лязг затвора эхом разнесся по комнате, и мой пульс взлетел как ракета.
Уэстон обернулся. Не произнося ни слова, он снял пиджак, бросил его на ближайшую сушилку и начал закатывать рукава рубашки. Мои глаза были прикованы к его крепким предплечьям.
Он закончил с одним рукавом и принялся за другой.
— Ты хотела переспать с приятным парнем из бара, который купил тебе выпивку, Фифи?
Я уставилась на него.
— Даже если так, какое тебе дело?
— Я эгоист. Ты же сама так говорила, да? А мы, эгоисты, не любим делиться своими вещами.
— Ты намекаешь, что я вещь? Ты такой засранец.
Уэстон спокойно засучил второй рукав и, наконец, взглянул на меня. Улыбку, расплывшуюся на его до смешного красивого лица, можно было описать только как зловещую.
— Ты намного больше, чем просто вещь. На самом деле, ты всё. И это причина, по которой я не собираюсь делить тебя с кем-то.
— Ты мне не хозяин. Я сама решаю, с кем мне быть! — Я вызывающе скрестила на груди руки.
Уэстон сделал несколько шагов ко мне, и я задрожала.
— Ты права: не мне выбирать, кому ты отдашься. — Он накрутил прядь моих волос на палец и сильно потянул. — Но ты, на самом деле, не хочешь никого, кроме меня.
Я была готова поспорить, но мы оба знали, чем это закончится. Я распрямила плечи и решила извлечь из этого диалога максимальную выгоду.
— Почему ты избегал меня последние дни?
Уэстон отвернулся. Казалось, он задумался над моим вопросом.
— Потому что ты заслуживаешь кого-то получше, чем плейбой-алкоголик.
— Ты не алкоголик. Ты не пьешь уже четырнадцать месяцев.
Он покачал головой.
— Это не так работает: если ты алкоголик, то будешь им всегда.
— Это формальность, всего лишь слово. Важно, что ты больше не пьешь, разве нет? — Несмотря на сексуальное напряжение между нами, Уэстон слушал, и я хотела сказать больше: — А что касается плейбоя… Ты сейчас спишь с другими женщинами?
Уэстон покачал головой.
— Тогда ладно. Значит, в настоящее время ты не плейбой и не пьяница. Теперь, когда мы это выяснили, есть ли еще причины, по которым ты меня избегал?
— Ты заслуживаешь лучшего. — Уэстон смотрел мне в глаза.
— А что если я не хочу лучшего? Я, знаешь ли, тоже эгоистка: как-никак единственный ребенок у матери. И, если ты, будучи эгоистом, не любишь, чтобы твои вещи трогали другие, то я, будучи эгоисткой, точно знаю, чего хочу.
Уэстон задержал взгляд на моих губах, затем провел пальцем от подбородка к ключице, очерчивая линию пульса.
— Отлично. Но не трахайся с другими мужчинами, пока твоя эгоистичная попка получает то, что она хочет от меня.
Я прищурилась.
— Договорились.
— Снимай трусики, Фифи.