The lust (СИ)

— Юнги, она перешла все границы, и ее никто не прогонял, просто до восемнадцатилетия она будет находиться в пансионе благородных девиц, там отличные условия. Ее научат правильному поведению и привьют ценности, важные молодой женщине. Беспокоиться тебе не о чем. А вот мне есть о чем. Надеюсь, мы прошли тот этап два года назад, и ты не собираешься сбивать Чонгука? Я очень не хочу, чтобы ты все испортил, — устало вздыхает мужчина.
— Беспокоиться не о чем? Серьезно? Отец, вы так со всем: чуть что-то идет не по-вашему — вам легче от этого избавиться! — восклицает Мин. — Вы дали ей дом, и вы ее его лишили. Но я вытащу Мону оттуда, и если вам она больше из-за того, что просто полюбила вашего избалованного сыночка, не нужна, не значит, что и мне, — раздраженно говорит Мин. — И нотации читайте, пожалуйста, своему сыну, я его видеть даже не хочу, пусть только освободит Хосока, — говорит Мин и идет к двери.
В гостиной Юнги спрашивает Чимина у Суран, но вышедший следом Хьюн подняться к брату запрещает. Мин, не желая больше спорить, уходит, твердо решив, что еще вернется. Сейчас надо поехать к Хосоку. Узнать у его родителей, где он, и что происходит. Поэтому Мин, даже не попрощавшись, выходит из особняка и идет к ждущему его такси.
Все, что Юнги услышал в доме Хоупа, повергло его в шок. Мама друга все время плакала и особо ничего объяснить так и не смогла, зато накормила Юнги вкусным пирогом и напоила чаем. Зато то, что рассказал Туен, ни в какие рамки не лезло. Но самым страшным для Мина было узнать, что это все продолжается несколько месяцев, и, очевидно, Техен обо всем знал. Мин тепло прощается с родителями друга, обещает поговорить с Чонгуком и, вымотавшийся после перелета и тяжелого дня, наконец-то, приезжает в особняк Техена.
***
Ким уже дома, сидит на диване и медленно попивает вино. Техен знает, что Юнги уже в курсе всего, и что вечер будет не из приятных, поэтому даже не притворяется, что все нормально, встает с места и идет к бару.
— Тебе, как и всегда? — не поворачиваясь, спрашивает Ким.
— Я не буду пить, я хочу поговорить, — устало говорит Юнги и опускается на диван, с которого поднялся Техен.
— Прежде, чем ты начнешь, позволь мне кое-что отметить, — Техен видит, что Юнги молчит и, расценив это как согласие, продолжает. — Я все знал, да, и это некрасиво, что я тебе не сказал, но я хотел решить все проблемы, потом тебе сказать, не хотел, чтобы ты переживал, — говорит Ким.
— Некрасиво? То, что я не знаю, что моя сестра чёрт-те где, мой друг в тюрьме, по-твоему, это некрасиво? — Юнги вскакивает с дивана и подходит к Киму. — Я все время спрашивал тебя про них, а ты заверял, что все хорошо, ты врал мне, смотрел в глаза и врал. Какую цель ты преследовал? Чего ты добиваешься? — срывается Мин.
— Успокойся, малыш. Это для твоего же блага, — мягко говорит Ким и протягивает руку к лицу парня.
— Не решай за меня, что для меня благо! — Юнги отталкивает Техена и делает шаг в сторону, но Ким резко хватает парня под локоть и, вернув на место, вжимает в барную стойку.
— Я веду переговоры с Чонгуком, он выпустит Хосока, просто надо еще немного времени, ты же знаешь, какой он упертый, я хотел все сделать, потом тебе сказать, — Юнги дёргается, но Ким сильнее вжимает его. — Я беспокоюсь о тебе, не хочу, чтобы ты нервничал, я оберегал тебя.
— Нет, лжешь! — шипит Мин. — Поэтому ты меня и в Корею не пускал! Ты держал меня за тысячи километров отсюда, чтобы и дальше спокойно лгать! Пусти, — Мин пытается выбраться из захвата, но Техен ловит его руки и блокирует все выпады, проводит носом по щеке, вдыхает такой любимый запах и больно кусает мочку уха.
— Не злись, я просто хотел, как лучше, но я признаю, что поступил некрасиво, обещаю, я все исправлю и поговорю с Чонгуком, — шепчет Ким в ухо парня.
— Обойдусь! Почти четыре месяца, никаких изменений нет! Я сам с ним поговорю, надо будет умолять — буду. Тебе плевать на мою сестру и Хосока, но мне нет, — Юнги отталкивает Техена и идет к дивану.
— Я не пущу тебя к нему, я не буду говорить, почему, ты сам со временем узнаешь, но не сейчас, — говорит Ким голосом, не терпящим возражений. — Не хотелось бы тебе этого говорить, но ты принадлежишь моему клану, и ты должен меня слушаться, хотя бы в этом вопросе. Я поеду с ним на встречу, а ты подождешь меня здесь.
 
От приказного и ледяного тона Кима Юнги даже съёживается. Останавливается у дивана, прогоняет окутавший все внутренности страх и решает не терять лицо:
— Я поеду с тобой!
— Нет! — зло отвечает Ким. — Ослушаешься, я приму меры, не вынуждай меня, — добивает Техен, идет к выходу и заставляет парня отшатнуться со своего пути. — Отдохни пока и поужинай, скоро вернусь.
— Техен, пожалуйста, — уже просит Юнги. — Он ведь уже отказал тебе, как ты говоришь. Возьми меня с собой, он упертая скотина, а ты просить не будешь, ты и не должен, это моя сестра и мой друг, это мне надо просить.
Но Ким не слушает уже и выходит за дверь. Юнги опускается на диван и пытается совладать с бушующими внутри эмоциями. Юнги ненавидит Техена за ложь, за нотки угрозы в голосе и за взгляд, который из нежного за секунду превратился в острый, как лезвие.
Юнги ненавидит Чонгука за жестокость. Ненавидит свою жизнь, которая, будто, уходит на небольшие перерывы длиной в два года, а потом снова размазывает его по стенке. Юнги хочет верить, что у Техена получится, но в глубине души он знает, что это вряд ли. Мин слишком хорошо помнит Чонгука, его методы и его безжалостность. Брат не оставил ни шанса думать о нем хорошо. Юнги перед Техеном храбрится, показывает, что ему все нипочём, и он может вот так просто пойти и расставить с Чонгуком все точки над «и». Но это не так. Юнги все еще его боится, и кажется, если они встретятся, Юнги не выживет, уносить с этой встречи будет нечего, ибо Чонгук одним своим взглядом способен превратить Мина в груду разорванной на клочья плоти. В то же время Мин знает, что если у Техена не получится, то Юнги придется — больше вариантов нет.
***
Чонгук в Cypher и, как всегда, в компании Намджуна. Техен предупреждает Чона о разговоре по телефону и нарочно подчеркивает его важность, зная, что тот может просто отказать.
Чонгуку видеть Техена не хочется от слова совсем, но он партнер, глава другого клана, и он настаивает, так что Чон соглашается и заказывает новую бутылку своего любимого виски. Стоит Техену пройти в ВИП, как Намджун пересаживается в дальнее кресло и изображает свое отсутствие.
— Что за важность? Вроде утренняя поставка прошла без инцидентов, — говорит Чон и подталкивает к партнеру бокал.
— Я не о делах пришел поговорить, — говорит Ким, и Чонгук хмурится. — Точнее о делах, но другого рода. — Чон делает большой глоток и, откинувшись на диване, слушает.
— Мне нужно, чтобы с Чон Хосока сняли обвинения, — еле успевает договорить Техен, как Чонгук начинает громко смеяться. — Когда закончишь, я продолжу, — хмурится Ким.
— Продолжай, — сквозь смех говорит Чонгук.
— И еще было бы хорошо, если бы ты вернул в особняк Мону, она не мой клан и не нейтральная, тут, конечно, я особо повлиять не могу, но подчеркну, что было бы хорошо и для нашего будущего сотрудничества в том числе, — серьезно говорит Техен.
— Это твой любовничек тебя попросил? — Чонгук смотрит прямо в глаза, и Ким видит на дне его зрачков заворачивающуюся в спираль темноту. — Я бы не сказал, что он любящий брат и друг, учитывая сколько уже времени он о них не вспоминает, — продолжает Чон.
— Какая разница, кто попросил, считай, я прошу тебя об одолжении, — злится Техен.
— А я тебе его не делаю, — говорит, как рубит, Чонгук. — Мне плевать на его дружка, да и на его сестру тоже. Но если ему они так важны, почему бы ему не привести свою очаровательную задницу в Корею и не приползти ко мне на коленях, прося о милости? — ядовито продолжает Чон. — Вместо этого он подсылает ко мне своего ебаря с надеждой, что я сразу же все сделаю. Это же Юнги, для него все, что угодно, да? — Чонгук тянется к бокалу и замечает, как буквально закипает изнутри Техен, но его эта сцена только веселит. — Так вот передай этой маленькой бляди, что мой ответ «нет». Хосок сгниет в тюрьме, а Мона так и останется в пансионе.