Это всё ты (СИ)

– Я-я-ян… – вырывается у меня, когда останавливаемся в проеме ворот. – Тебе не понравилось со мной целоваться, да?..
Наверное, о таком не принято говорить. Свят у меня никогда не спрашивал. И я у него, естественно, тоже. Но с Яном нет сил держать в себе.
Он же… Словно бы давится воздухом. Издает какой-то приглушенный звук, перед тем как вскидывает на меня взгляд.
– Воу, – задвигает со странными интонациями.
И это все, прежде чем начать рассматривать меня. Не выдерживая пристального внимания, пытаюсь отвернуться. Но Нечаев тянет за руку обратно и заталкивает внутрь ворот, пока не цепляю затылком сетку.
– Ю, ты на приколе? Ты на приколе, зай? – чеканит сипло, глядя мне прямо в глаза. Вот тут уже однозначно звучат непонимание и возмущение. – Реально не понимаешь, что со мной происходит? Не чувствуешь? Да, блядь… – сердито стискивая челюсти, качает головой. – Как минимум, я тебе сказал, что не могу перестать тебя целовать. Как минимум, Ю. Интересно, почему?
– Не кричи на меня, – шепчу, притушенная этой жесткой вспышкой.
– А я не кричу. Зай… – и тут он срывается на смех. Никак не привыкну к своим реакциям на эти хриплые вибрации. Догоняет, словно дурман. Даже обидеться на насмешку невозможно. – Нет, ну ты серьезно, Ю? Вот, послушай, – нависая, прижимает мою ладонь к своей груди, где яростно стучит сердце. Учитывая то, как уверенно и свободно Ян себя проявляет, эта мощь не может не вызвать у меня отупляющий диссонанс. – Чувствуешь? Рядом с тобой так всегда.
– Чувствую…
– Тогда должна понимать, как бьешь в голову.
Едва он это заявляет, тиски, которые сковывали мою грудную клетку, мешая дышать, разваливаются.
– Просто я тебе сказала, что мне понравилось… А ты промолчал, Ян… Почему?
– Ю, – толкает шумно. Смотрит в глаза так пронзительно, что у меня вновь спирает дыхание. – Да я там едва не откинулся! Сначала – пока целовал тебя. А потом – когда ты сказала, что понравилось. Помалкиваю, потому что не святой. А ты, маленькая, у меня на обкате.
– Ян… Что еще за «обкат»? – настораживаюсь, не успев обрадоваться.
– Блин, Ю… – ухмыляется Нечаев. Наклоняясь, целует мою руку. Смотрит при этом из-подо лба со смущающей, но согревающей меня мальчишеской шаловливостью. – Ну, знаешь, о новых тачках так говорят. Мол, гонять сразу нельзя. Первое время положен щадящий режим, уход и ласка.
– Я-я-ян… – протягиваю ошарашенно.
Он смеется.
– Говорю же, мне сегодня лучше молчать.
– Нет уж… – заключаю в процессе мыслеобразования. – Говори, как получается, Ян, чтобы мне не приходилось додумывать и волноваться.
– Лады, зай, – соглашается, придвигаясь и обнимая вокруг талии. – Я в нирване. Рассвистелся сегодня по полной. Не знал даже, что такой накал возможен. Чувств много, Ю, – сморщившись, прочищает горло. – Зверски хочется переплавить их все в ресурс. Но я понимаю, что ты пока не готова к тому же. Телом – да, головой – нет, – его тон становится тише и при этом быстрее, а взгляд – темнее, жарче и будто бы тяжелее. – Трудно не быть собой, но я клянусь, что буду сдерживаться столько, сколько потребуется. Только бы ты не закрывалась, Ю! Только бы позволяла себя и дальше целовать. Потому что я без этого уже не смогу, понимаешь? Это осознание и пригрузило по дороге домой. Сегодня тяжелее тебя отпускать! Дома буду загоняться, прикидывая, что ты в это время делаешь… Что тебе в этот момент наваливают обо мне родители?! О чем ты болтаешь в эти гребаные минуты с Усмановым! – на эмоциях задыхается, но говорит без остановок. – Да, я знаю, кто в этом тройнике мудак. Я! Посягнул на чужую девушку, да еще и на девушку друга. Это неправильно? Не по-мужски? Бесчеловечно? Наверное. Но я готов нести ответственность. Перед людьми и перед Богом. Я готов сражаться, Ю! За тебя. Со всеми, понимаешь? Со всем, блядь, миром! Потому что с моей стороны это не тупая похоть. Я сказал уже тебе, как мог… Как мог, сказал, Ю! Я хочу, чтобы ты была моей. Всегда. Жаль, что не решился сказать об этом в девятом… Я с тех пор запах твой помню. Засел, понимаешь? Ты везде! Ты во всем! Из-за тебя бесоебит мое сердце. Ну и все остальные части тела тоже, понимаешь? Ты – моя первая эрекция. И первый оргазм, че уж! Как есть, Ю… Как есть. Ты сама захотела откровенности, – напоминает, очевидно, видя мое потрясение. Но говорить не прекращает. – Я дал слово Святу… Тебя не трогать! Но только потому, что мне казалось, у нас и так без шансов. Я, блядь, думал, что ты меня боишься, Ю. А потом… Ха… Стало страшно, что, на хрен, презираешь. И все равно забыть тебя не мог, Ю! Я, чтобы ты знала, в универ сунулся следом за тобой! Вот так вот, в общем… Вот так, Ю. А ты спрашиваешь, почему молчу?.. Да я, если ВСЕ расскажу, ты, на хрен, ускачешь от меня, зай, как сегодня убегала в лес!
 
«А это еще не ВСЕ?» – это первая ясная мысль в моей голове.
Но озвучить ее я не решаюсь. У меня и без того ощущение, что Ян обрушил на меня целую лавину. Ничего из сказанного меня не отталкивает. И в целом, даже почти не пугает. Хотя, возможно, рано выводы делаю – анализировать я явно не способна.
Единственный четкий порыв – обнять Нечаева. Что я и делаю, подчиняясь желанию успокоить развернувшуюся внутри него бурю.
– Все в порядке, Ян, – шепчу, когда он опускает мне на плечо голову. Поглаживая его затылок, мимоходом поражаюсь тому, как он вцепляется в мою куртку. Ощущение, что разорвать готов. По крайней мере, швы под его кулаками уже трещат. Ян дышит с надрывом, крайне шумно. А меня только в этот миг постепенно догоняет: он ведь любил… Все это время… Давно меня любит! – Я никогда тебя не презирала. Ты мне нравился, Ян… Я этого боялась – выдать себя, вызвать у тебя омерзение своими чувствами… Ты ведь говорил пренебрежительно: «Одуван»… И еще… «Девчонка»! По сути, Свят тебя вынудил со мной дружить. Ты едва выносил меня, я помню! В выражениях своих чувств ты тогда не стеснялся! Гадости мне говорил только так! Вот на этом поле, подходил ко мне… Смотрел так, будто я… – выразить словами те чувства не сразу получается. Голос дрожит и ломается. – Меня от земли отрывало, стоило тебе только подойти! А ты… Ты смеялся! И всегда… Всегда так кривился, когда Свят ко мне прикасался, будто не понимал, как он может делать подобное! Будто лично у тебя я вызывала отвращение!
– Блядь, Ю… – хрипит Нечаев, требовательно ища мой взгляд. И когда этот взрывоопасный контакт случается, вдруг усмехается. – Я ревновал.
– Эм… – задыхаюсь. – Уже тогда?
– Угу… Уже тогда. Ревновал по-черному. Дико, Ю, – жестит тоном. – Да, блядь… Как всегда.
– Капец… – выдаю ошарашенно, не в силах даже моргнуть. – Что ты смеешься, Ян?! Это вот вообще не смешно!
– Знаю. Это нервное. Мракобесие мое.
– Боже… – все, что я выдыхаю, не в силах больше говорить.
Всхлипнув, бросаюсь к Яну. Обхватывая руками, крепко-крепко прижимаюсь к его груди. Он меня тоже обнимает. И этот момент отчего-то ощущается важнее всего того, что происходило между нами в домике.
– Ю… – зовет Ян чуть позже. – Знаешь, о чем я на самом деле думал, когда подходил к тебе, – шепчет с ухмылкой. Слышу ее. Но при этом тон Нечаева гудит напряжением. А потом… Он отстраняется и выжигает мне душу таким взглядом, после которого, я уже никогда не буду прежней. – Я хотел тебя поцеловать, Ю. Знаешь, сколько раз представлял, как запихиваю вот в эти ворота и целую? Это должно было стать моим лучшим голом, Ю. Проверим?
– Ян…
Он наклоняется, прижимается к моим губам своими… Пока мы не пошатываемся. Сетка – не стена, в нее невозможно упереться. Но в нее можно упасть. Засвистеть, как Ян говорит. Влететь, словно тот самый мяч.
Не знаю, насколько рад Нечаев, исполняя свою мечту. А внутри меня ликуют фанфары, бьют колокола и взрываются фейерверки.
На пике двусторонних эмоций поцелуй получается страстным, жгучим и распаляющим.
Все еще не могу поверить в то, что подобная химия существует. Но, Боже мой, это ведь разворачивается в режиме реального времени. Я дурею от вкуса, которым меня наполняет Ян.