Грёзы и чернила (СИ)
А потом он взглянул на Майру, кровожадно улыбаясь, и велел:
— Встань-ка ровно.
Вопреки его указаниям она попятилась, прикрывая руками легкомысленный мультяшный рисунок на футболке. Пижама была подарком Авроры на новоселье в Логове, и от частых стирок ткань выцвела, истрепалась и стала мягкой, как сладкая вата. Рядом с разодетым Орфеем и Ледой, чья одежда после ухода за прихворавшим Лукой выглядела свежей и аккуратной, Майра смотрелась совсем жалко. Порой она вздыхала, что совсем не владеет магией, даже на самом примитивном уровне, потому что какое-нибудь хозяйственное заклинание было бы сейчас очень кстати.
— Вставай, — повторил Орфей, не прекращая улыбаться. Глаза его пылали предвкушающе и злорадно.
Майра насторожилась:
— Зачем еще?
Бесы подошли ближе, устремляя на нее горящие желтым огнем глаза. Их кожистые крылья возбужденно хлопали, а хвосты ходили из стороны в сторону, как у взволнованных щенков.
— Как зачем? Портным надо снять мерки.
— Ты не посмеешь… — пораженная таким предательством — хотя чего еще следовало ожидать от Старшей Школы? — она сделала еще несколько шагов назад, пока не уперлась лопатками в стену. Бежать было некуда, и Орфей об этом отлично знал.
— Ребята, фас!
Бесы облепили ее со всех сторон. Пока трое обмеряли фигуру во всех мыслимых и немыслимых местах, самый мелкий из чертят забрался на плечи и теперь дергал ее за волосы, возмущенно стрекоча.
— Тебе не мешало бы подстричься, — с готовностью расшифровал Орфей, прикусывая губы, чтобы улыбаться не слишком широко. — Не смотри так свирепо, это не я сказал.
— Ты понимаешь по-бесовскому? — Леда подняла голову от чашки, зачарованно следя за тем, как бесы осиным роем крутятся вокруг пожирательницы снов.
Орфей кивнул.
— Там и понимать-то нечего. У бесов тридцать слов в повседневном словаре и еще пять — для особого случая, в разных комбинациях. Догадаться не сложно.
Майра отпихнула от своего лица настырного чертенка, что под шумок попытался измерить длину ее носа, и буркнула:
— И для чего весь этот фарс?
— О, мой милый монстр, — произнес Орфей торжественным голосом, от которого по хребту побежали мурашки, — сегодня состоится грандиознейшее событие этого года, и тебе выпала честь на нем присутствовать. Мы отправляемся на Бал Благотворителей! Разрешаю тебе упасть в небольшой восхищенный обморок, минуты на три.
Майра вежливо отказалась, отправляясь бродить по дому номер четыре, чтобы собраться с мыслями. Шутил ли Орфей или говорил серьезно? Пришибленная новостями и не до конца проснувшись, пожирательница снов пыталась прикинуть варианты — как же слинять, не привлекая к себе внимания?
Орфея она отыскала в кухне ближе к вечеру. Складывалось впечатление, что чародей ее вообще никогда не покидает. И действительно, зачем ему рабочий кабинет? В кухонных шкафчиках и на полках он хранил все самое необходимое — запасные энергетические кристаллы, плоские стеклянные тарелки, уже знакомые павлинья перья и акварельные краски. И ни следа продуктов.
— Правильно ли я понимаю, что ты предлагаешь мне отправиться на самое крупное в году собрание Шабаша? Через парадный вход, с приглашением на чужое имя в руке?
— Ты сегодня на редкость сообразительна.
Орфей снова творил волшебство. Без огня, без искр и медных скарабеев, сегодня в воздухе сплетались нити из чистейшего золота. Они переливались, отражая медную ауру Орфея, которую невооруженным взглядом увидеть было невозможно, и вся кухня казалась залитой теплым, оранжевыми сиянием.
— И все? Никаких больше объяснений? — Майра продолжала настаивать. На кровати в одной из гостевых спален лежало платье из черного шелка — его сшили бесы по ее меркам. Когда все было готово, Орфей придирчиво оглядел наряд и заплатил портным золотом — знакомыми тяжелыми монетами, — и если у Майры еще оставались какие-то сомнения, теперь они рассеялись.
Она отправлялась на Бал Благотворителей вместе с ним.
— Все, кто имел хоть какую-то возможность узнать о созданном мной заклинании, обязательно будут на этом приеме. Лука болен и пойти не может, поэтому ты пройдешь по его приглашению. Дядя будет недоволен, но мне плевать.
— Меня и на порог не пустят, — процедила Майра, отлично знавшая, что на собрания Шабаша не допускаются даже те маги, что запятнали себя близкой дружбой с нежитью, если она афишировалась публично. Представить страшно, какой начнется переполох, если она появится под ручку с Орфеем в месте, где от магии искрили даже стены.
— На этот счет не тревожься, у меня есть план.
Орфей перекатывал между пальцев ажурное кольцо, сотканное из золотых нитей. Украшение перевернулось в воздухе, а чародей затем подул на раскаленный металл — легонько, точно задувал свечу на именинном пироге.
— Держи, — протянул он кольцо Майре, когда все было готово. Оно без усилия скользнуло на палец и село как влитое, еще теплое и пульсирующее от пропитавшей его магии.
Майра осмотрела на золотую полоску, испещренную рунами, и прислушивалась — поменяется ли что-нибудь? Но из видимых признаков только голод приутих, да смутная головная боль от недосыпа прошла. В остальном все осталось по-прежнему.
— Легенда простая, запоминай, — сказал Орфей убийственно серьезным тоном, присаживаясь рядом и заглядывая ей в глаза, как будто одним взглядом мог впечатать в нее информацию. — Ты моя ученица, из смертных, но с даром. Кольцо ненадолго отведет глаза Шабашу от твоей истинной сущности, а когда его сила иссякнет, мы уже слиняем.
Он так легко произнес это “мы”, что Майра на краткий миг задумалась — каково же быть с Орфеем на одной стороне на самом деле?
— Еще какие-нибудь ценные указания? — она слабо улыбнулась, не в силах сдержать нервическую дрожь. Кольцо на пальце пульсировало, как живое, и не остывало.
Орфей задумался, прослеживая взглядом тонкую чернильную линию на своем запястье. Была ли она там раньше? Майра, поглощенная слежкой за часами, на прочие рисунки и не смотрела. Стало ли их больше?
— Не смотри гостям в глаза дольше пары секунд. Не разговаривай ни с кем, если к тебе не обратятся напрямую. Конечно, некоторые чародеи знают кто ты, но они быстрее откусят себе язык, чем признают это вслух. И еще одно.
Майра встретилась с ним взглядом. Впервые за много дней не хотелось отвернуться или сбежать.
— Если к тебе подойдет маг, от которого за версту разит кладбищенской землей, — он помолчал, подбирая слова, — то беги без оглядки. Поверь мне, ты не захочешь встречаться с ним лицом к лицу, а тем более — заводить знакомство.
— Кто он? — Майра сглотнула ставшую горькой слюну. Она как будто шагнула в центр липкой паутины, и только чудо помогло бы ей остаться живой и невредимой.
Орфей встал, протягивая ей руку. На его мрачном лице улыбка выглядела плоской и невыразительной, точно работа бездарнейшего художника. Майра ей не верила.
— Мой учитель.
***
— Не так я себе это представляла, — призналась Майра чуть позже, расправляя складки на шелке. Сшитое бесами платье подходило идеально, даже если кружевной воротничок, расшитый жемчугом, сдавливал горло. Глядя на себя в зеркало, Майра на долю секунды ощутила себя банальной Золушкой, которую Принц сам пригласил на бал. Оставалось потерять одну из замшевых туфелек в полночь, и дело в шляпе.
Но реальность была безжалостной — в сказке бальный зал не наполняло три сотни чудовищ, что могли стереть Золушку с лица земли одним только усилием воли. Майра поерзала на сиденье, пытаясь успокоиться.
Орфей хмыкнул, барабаня пальцами по колену. Ему тоже было не по себе. Он поджимал губы, вертел в руках телефон и беспрестанно заправлял волосы за уши. В мочках покачивались тяжелые серебряные серьги — сильнейший артефакт, заряженный магией до отказа. Майра старательно смотрела в другую сторону, чтобы не расплавиться на сиденьи мягким воском.
Машина, которую Шабаш прислал за Орфеем, бесшумно выкатила на проспект, приближаясь к месту собрания. Полотно дороги стелилось под колесами, темные окна улиц, что прилегали к месту проведения Бала, были погружены в дрему.