Опция номер (СИ)

— Сюда? — Он отодвигает дверь в сторону.
Комната совсем маленькая, но Хаято отчётливо видит следы своего присутствия. На столе запечатанный пламенем-печатью путеводитель, который он писал для CEDEF. Красная злосчастная толстовка на спинке стула. Пустая подарочная коробочка из-под серёжек на тумбочке возле одинарной кровати.
Эта комната — зачем он здесь оставался? Прятался во время течек, если не успевал дойти до базы?
Единственное, что Хаято спросил у Шоичи утром: встречается ли он с кем-то в этом мире. И тот сказал, что Хаято пахнет только Ямамото и Хибари.
Всё было сложно, и этот мир отличался чем-то ускользающим, важным, ключевым, несмотря на столькие совпадения. Что это было?
Он задумчиво открывает дверцу тумбочки и находит пачку орешков поверх сложенных вещей и какой-то коробочки, напоминающей аптечку.
— Орешки тебе подойдут?
Кошка скалится и недовольно прищуривает глаза.
— Ладно. — Он кладёт пачку обратно.
— Чай будешь? — Кёя появляется возле двери в чёрном домашнем кинагаши.
— Да, давай. — Хаято закрывает тумбочку и поднимается. — А для Ури у тебя что-то найдётся?
— Я не знаю, что она станет есть. Посмотри сам.
Он скрывается в коридоре, и Хаято спешит следом, чтобы не заблудиться в большом доме.
— Вижу, толстовку ты нашёл, — роняет через плечо Хибари.
— Да.
— Что ещё осталось?
Хибари откручивает кран и наливает в чайник воду, не возражая, пока Хаято нагло сканирует его холодильник.
— Ури, молоко будешь?
Маленький леопард благосклонно кивает.
— Что ещё тебя беспокоит после вечера у Савады? — включив электрический чайник, повторяет Хибари.
— Много всякого. — Хаято берёт из рук Кёи неглубокое белое блюдце для молока. — Например, мне не понравился разговор с Бьянки.
Он позвонил ей в перерыве между раундами игры и в итоге завис на телефоне на двадцать минут. Всем пришлось его ждать.
Чашка с обжигающе горячим чаем оказывается перед Хаято на столе.
— И?
— Как думаешь, до того, как Реборн стал аркобалено, он был альфой?
— Никогда не думал об этом, — уходит от ответа Кёя. Его волнует лишь сила человека, а она не всегда зависит от гендера. Как показал на своём примере Савада, будучи бетой можно не одного альфу успешно сжигать икс-баннером.
— Он сам не помнит этого. — Хибари садится за стол напротив, и Хаято продолжает: — Теперь Реборн растёт. Но, даже когда он физически повзрослеет, он не сможет быть полноценной парой Бьянки. Если мы говорим о классическом смысле, которое общество вкладывает в это понятие.
— Альфа плюс альфа и с разницей в возрасте? У неё начинаются проблемы с отцом?
— Ну, это сильно сказано. Она молода, и её не торопят. Но вопрос в том, будет ли следующим боссом она или уже её дети.
— Которых не от Реборна она не хочет. — Кёе не надо быть особо умным, внимательным или близким к Бьянки, чтобы знать об этом. Она слишком открыто и прямолинейно выражает свои чувства.
— Да, и свою проблему она сделает моей. Я не согласен, чтобы в один прекрасный день на моих наследников внезапно напали и начали тестировать как кандидатов на место дона.
Вся эта ситуация Гокудеру откровенно бесит.
Он не до конца понимал Бьянки: она то соглашается помогать отцу, то раздумывает и исчезает с горизонта на месяцы, увлёкшись своими делами. Затем опять ведёт себя как примерная дочь. Она разрывается между странами и семьями, но окончательную точку не ставит и ничего не обещает.
И некровного наследника-марионетку семья не примет.
— Я не вижу никакой проблемы, если Вонгола поглотит твою семью.
— Что?
— Просто забери их фамилию и присоедини к Вонголе, когда отец умрёт.
— Жёстко ты, — только и может сказать Хаято.
Хибари делает глоток зелёного чая из маленькой чашки.
— Сильнейший диктует правила. И сейчас на этой стороне вы с Бьянки. Я не вижу причин называть проблемами то, что создаёт для вас более слабая и зависимая семья.
— Она вообще-то родная.
— Что не делает её сильнее, — упорно не принимает это во внимание Кёя. — Или так, или они распадутся, или кто-то чужой устроит переворот и захватит власть. Скажу больше… — Хибари сцепляет руки в замок и опускает на них подбородок. — Не факт, что новый босс не будет враждебен к Вонголе.
 
Хаято понимает это.
— Ладно, не суть. — Он отводит взгляд. — У нас есть ещё лет десять, чтобы подумать над этим.
— Они быстро пролетят.
Ури вылакала всё молоко и запрыгнула к Кёе на колени, благодарно мурча за лакомство. Он делает вид, что на нём никто не сидит и не трётся лохматым пузом.
— Я помою. — Забрав опустевшую тарелку, Хаято отходит к раковине.
Хибари допивает свой напиток в воцарившемся на кухне молчании.
— Ты действительно выделишь мне комнату на своей базе? — Уже вечереет, и Хаято обувается в прихожей дома. Пора бы и честь знать.
Кёя следит, как Хаято шнурует кеды. На чёрной ткани кинагаши осталась светлая шерсть с пуза Ури, и Хаято протягивает руку, чтобы стряхнуть с неё несколько шерстинок. Не отдираются. Он добавляет вторую руку и продолжает усерднее.
На него внимательно смотрят сверху вниз и обречённо подтверждают:
— Если будешь в ней пылесосить сам.
Комментарий к Часть 2.3 — Дом
1. Упоминаются строчки из песни Harry Styles - Golden
2. Слоны в игре https://d.radikal.ru/d01/2001/e0/1737b4f1e3ae.jpg
3. Комната Хибари https://c.radikal.ru/c03/2001/eb/d1f0314704eb.png
========== Часть 3.1 — Синхронизация ==========
— Я помню этого молодого человека. Он забирал предыдущий заказ.
Чиюки смотрит на марионетку черноволосого старшеклассника. В который раз удивляется вниманию Дэкима к мелочам: чуть выше локтя красуется красная повязка с золотистой надписью «Дисциплинарный комитет».
— Почему никто не забирает его куклу?
— Она не для продажи. — Дэким стоит за её спиной.
— Мы не судили его… Просто так решил сделать, из любви к искусству? — Она поворачивает к нему голову, стараясь скрыть в голосе брезгливые нотки. Меньше всего ей хотелось обидеть Дэкима, но его хобби было по-настоящему пугающим. — Или он кто-то близкий?
Последнее сомнительно. Ей показалось, во время оплаты они виделись впервые.
— Это орудие наведения порядка и восстановления справедливости.
От излишка пафоса она слегка кривит брови:
— Следующий судья?
— Я не могу знать заранее, кто будет следующим. — Дэким открывает дверь в бар и пропускает её вперёд. Подсобка погружается в темноту после щелчка выключателя. — Но я отвёл ему определённую роль в оценивании подсудимых.
— Не понимаю. В последние дни у нас не было ни одного дела.
Чиюки садится на высокий барный стул и с подозрением смотрит на бармена. Это затишье в «Quindecim» было неестественным, и их бездействие — непозволительная роскошь с учётом заварушек вокруг создания и тестирования новых видов оружия. Так называемые «коробочки» скоро устроят настоящий бум в мире преступности, и они с Дэкимом утонут в потоке судебных разбирательств.
— У нас уже сейчас идёт дело, — сухо произносит он и делает шаг назад.
Правильно делает. Чиюки вскакивает на стуле, опёршись на подставку для ног.
— Что? Где они? Ты что, в подвал людей засунул?
— Спокойно. — Поясница неприятно заныла от того, как он отклонился назад. Но позади — ряд бутылок, и отодвигаться некуда. — Всё не так. Я, наоборот, выбрал достаточно пацифистский вид проверки. Между прочим, ты стала его триггером.
— О чём ты? — Девушка отодвигается, и Дэким наконец выравнивает спину.
— Ты сказала, мои игры — искажённый и извращённый способ проверки, и мы не имеем права выносить приговор, основываясь на воспоминаниях.
 
— Чувствах, которые породили в подсудимых мы сами, — уточняет она. Так и есть. Она не верила в их методы.
— Я решил проверить на них то, что сработало с тобой. Только не становясь непосредственным участником их реальности. Ведь я для них никто.