Весна в октябре (СИ)

— Я готов понести наказание.
— Не сомневаюсь. Но мне не нужна ваша жизнь.
— Что вы предлагаете, Хокаге-сама?
— О, это вам очень понравится. После попытки похищения дочери, глава клана Хьюга осознаёт пагубность клановой политики. Он устраняет деление клана на ветви, снимает со всех членов Проклятую Печать. А чтобы у последующих поколений не возникло искушения вернуться к былым порядкам, он передаёт ключ от «Птицы в Клетке» своему Хокаге.
— Наши традиции не позволят! Бьякуган — слишком ценная добыча для вражеских шиноби, чтобы оставлять его незапечатанным!
— Ку-ку-ку, Хиаши-сама. Вы знаете, мне как-то наплевать на ваши традиции. Шаринган Учиха — не менее, а то и более ценен, чем ваше додзюцу. Но ни один Учиха не носит на лбу джуин.
— Они работают в полицейских силах внутри деревни!
— Да? Команда Шисуи, одного из моих лучших шиноби, работает в поле. В команде Четвёртого был Учиха. Кагами Учиха был одним из напарников нашего Данзо-сана, Итачи Учиха окончил Академию в 7 лет и тоже работает в обычной команде. Это навскидку.
— Мы не Учиха!
— Знаете, ваша печать как защита Бьякугана — смехотворна. Только глупость и зашоренность заставила похитителя выбрать вашу дочь, а не, к примеру, племянника.
— У Нейджи Бьякуган запечатан, это бы ничего не дало!
— Ку-ку-ку-ку. Я же сказал, глупость и зашоренность. У вашего брата родился прекрасный талантливый сын, с замечательным Бьякуганом. Если бы похититель выбрал его и доставил в Кумо, где бы ему рассказали, что он свободен, что некому подвергнуть его пыточному дзюцу, был бы огромный шанс вырастить его преданным шиноби Кумогакуре. Обеспечить его любым количеством красоток, а впоследствии получить не один Бьякуган, а любое необходимое количество. Женщина может родить только ограниченное количество детей. Мужчину это не касается. В итоге у Кумогакуре есть сильный шиноби с Бьякуганом, и вместо максимум десятка детей — чуть ли не сотни. Получить не слепую, изнурённую постоянными родами девушку, а счастливого и бодрого парня, который с энтузиазмом будет сбегать на миссии, чтобы отдохнуть от всех своих жён.
Хиаши молчал, склонив голову. Картина была слишком похожа на реальность.
— Традиции клана нерушимы, — наконец, сказал он. — Хокаге не вмешивается во внутренние дела клана, это было гарантировано Шодай Хокаге при основании деревни.
— Что ж. Позвольте я опишу варианты развития ситуации. Мои Анбу окружают ваш клан и уничтожают всех представителей Главной Ветви. При соответствующей разъяснительной работе, клан сохраняется, но ваша милая джуин уходит в прошлое в естественном порядке.
— Вам не позволят главы других кланов!
— Хиаши-сама, вы немножко не понимаете. Я не Шодай. Я не Йондайме. Я не мой сенсей. Мне гораздо проще перебить ваш клан, включая женщин и детей, чем терпеть этот нарыв внутри нашей деревни. Но такие меры и не понадобятся. Итак, я продолжу?
Хиаши коротко кивнул.
— Я обращаюсь ко всем членам клана Хьюга. Предлагаю членам Побочной Ветви выбрать своего главу и организовать новый клан. Вопрос разделения решить открытым голосованием членов клана. Заметьте, всех членов клана. В этом случае, любая атака, любое дзюцу применяемое к шиноби Конохи будет считаться нападением. Как полагаете, это сработает?
Хиаши молчал, опустив голову.
— А есть ещё один вариант. Потрясённый похищением дочери, глава клана Хьюга решает отменить порочную практику рабовладения. Он, при полной поддержке Хокаге, проводит слияние ветвей. Сам лично убеждает, либо же вынуждает членов Главной ветви принять новую реальность. Глава самолично снимает все джуин, обнимает своего брата и племянника. Он неимоверно усиливает клан, всем членам которого теперь доступен полный репертуар хидзюцу. Становится самым великим и почитаемым главой своего клана, при недовольстве горстки надменных ублюдков. Хокаге, при поддержке которого произошли эти события, вместо обычной неприязни обретает сильную поддержку членов клана. Так какая из трёх картин наиболее близка вашему сердцу? Меня устраивает любой вариант.
 
В этот день имя Хиаши Хьюга было вписано в клановую летопись, как величайшего главы за всю известную историю клана. Но почему-то от этого обстоятельства он не испытывал ни малейшей радости. Как и от того, что члены клана стали считать величайшим Хокаге Годайме, а не Йондайме, как это было раньше.
* * *
Шикаку Нара был в ужасе. Ёшино, прогуливаясь с маленьким Шикой по улице, столкнулась с обычным для деревни зрелищем — очередным безумным соревнованием Какаши Хатаке и самопровозглашенного Зелёного Зверя Конохи. Шикамару был в восторге, глаза его горели восхищением. Он сказал маме, что «зелёный дядя пылает юностью» и что хочет вырасти похожим на него.
Но не это было причиной кошмаров Шикаку. Вернувшись домой, его сынок взял мамину кастрюлю и ножницы, а через некоторое время его голову вместо волос, аккуратно собранных в пучок на макушке, украшала неровная причёска «под горшок».
И кунаем, провёрнутым в сердце разбитого горем отца, было сожаление сына о том, что у него «слишком тонкие брови».
  
Глава 5
 
— Прекрасно выглядите, сенсей! Возможность провести время с семьёй идёт вам на пользу.
— Спасибо, Орочи-кун, — уголки глаз Сандайме покрылись густыми морщинками, а губы растянулись в широкой улыбке. — Не возражаешь, если я закурю?
— Ку-ку-ку, сенсей, вы же знаете, что осуждаю ваши привычки отнюдь не я.
— А я устала повторять, что в вашем возрасте стоило бы поберечь лёгкие, — насупилась Цунаде.
— Тем более, что есть способы расслабиться и получше. Проведать горячие источники...
— Джирайя! — зарычала Цунаде.
— Ку-ку-ку, я чувствую себя вновь молодым. Впрочем, вскоре я и буду таким. Ладно, давайте обсудим ситуацию в деревне.
Они откинулись на спинки удобных диванчиков вокруг небольшого усыпанного бумагами столика в комнате для совещаний.
— Знаешь, Орочи-кун, после того как я передал тебе шляпу и ты открыл мне результаты своих работ, я полагал, что сделал ошибку, которая погубит нашу деревню, — задумчиво сказал Сарутоби.
— Ку-ку-ку-ку, я очень ценю ваше доверие, сенсей. Но от потери пары-тройки сотен человек деревня бы не рухнула. Особенно если эти люди — пленные или захваченное на миссиях бандитское отребье.
— Всё равно, ты меня поразил. Ты очень изящно разрешил несколько очень щекотливых ситуаций. Финансовые отчёты деревни показывают, насколько я был неправ, отказав Цунаде-тян в обучении ирьёнинов.
— Ну-ну, сенсей, в разгар войны ситуация была насколько иной, — улыбнулся Хокаге. — После того, как мы укомплектовали госпиталь и создали филиал в Танзаку Гай... местоположение которого, конечно же, никак не связано с количеством игорных заведений...
— Там огромный туристический поток и множество состоятельных людей! К тому же, очень выгодное географическое положение!
— Конечно-конечно, Цунаде-тян! А главный медик деревни должен регулярно инспектировать свои владения. Впрочем, что ты делаешь со своими деньгами, меня совершенно не интересует, пока это не касается безопасности деревни. В общем, медицинские услуги Конохи теперь третья по доходности статья бюджета деревни и в этом заслуга нашей великолепной напарницы.
— ...с прекрасными упругими...
— Джирайя! Я когда-нибудь закончу то, что начала на том горячем источнике.
— Ну-ну, Цунаде-тян, не стоит так. Знаешь, я смотрю, ты испытываешь сильные чувства к Джирайе-куну. Я, как Хокаге, могу решить вашу проблему раз и навсегда.
— Каким же образом? — прищурила глаза Цунаде.
— Тем же, каким решил затруднения учеников Джирайи-куна. Сперва они были ошарашены, но теперь, уверен, вскоре их семью будет ждать пополнение.
— Ты не посмеешь... — прошипела Цунаде.
— Орочи! Ни в коем случае! — округлил глаза Джирайя.
— Странно, мне показалось, что это работает. Ладно, вернёмся к делам деревни.
— Погоди, Орочи-кун, — улыбнулся Хирузен. — В словах нашего Хокаге есть более рациональное зерно. После обретения ответственности друг за друга, Яхико и Конан начали откладывать деньги. Как только период их «наказания» закончился...