Брак по-тиквийски 5. Жених для Веры (СИ)
— Школа дурно на вас влияет, Ильтен. Как только вы здесь появитесь снова, тут же учудите с этой компанией сорванцов что-нибудь новенькое, слабо совместимое с вашим состоянием! Я не могу такое позволить, Ильтен, понимаете? Либо ваш отец забирает вас из школы сам, либо я обращаюсь в администрацию, и вас исключают.
Вера заплакала — сперва тихо, потом в голос. Арден мысленно застонал. Жалко умницу до боли, но рисковать нельзя. В этом ей не удалось его поколебать.
— Ну что вы, Ильтен. — Он прижал ее к себе, погладил по голове и спине. — Извините, я не должен был кричать. — Он и не кричал, разве что возможно кричать шепотом. — Перестаньте плакать, и я провожу вас до дома. Заодно побеседую с вашим отцом.
Вера разрыдалась еще сильнее.
Ильтена чуть удар не хватил. С таким трудом добывали справку, Тереза терроризировала доктора Нихеса — и для чего? Чтобы неразумная дочь, наплевав на все, отправилась кидать мячик на дурацкие соревнования?
— Это все твое воспитание! — высказал он Терезе. — Порядочные девушки в ее возрасте должны понимать, что беременность требует внимания и осторожности. А ты сама до сих пор этого не понимаешь и дочь не учишь!
— Что ты напустился? — ощетинилась Тереза. — Ничего же не произошло. Вера — здоровая девочка.
— Пусть твой доктор Нихес это подтвердит! Даже если не произошло, то могло ведь! Господин Арден совершенно прав: больше Вера в школу не пойдет. На редкость благоразумный и ответственный человек! Если бы не господин Трем, стоило бы отдать за него Веру, не обращая внимания на ее капризы.
— Рино, успокойся. — Тереза вспомнила, что обещала себе не орать на мужа. — Давай позовем доктора Нихеса, он нам скажет, что все в порядке, и Вера вернется в школу.
— Папа, пожалуйста! — пискнула Вера, вытирая слезы.
Он нахмурился.
— Хорошо, дождемся вердикта доктора. Но если что-то не так…
Тереза скорчила гримасу. Ну что тут может быть не так? Подумаешь, поиграла девочка в волейбол. Она же не с отбойным молотком работала восемь часов подряд, не выкладывалась в бою, не резала чужие глотки. Все будет хорошо, обнадежила Веру мать.
Доктор прибыл этим же вечером: он давно смирился с тем, что госпожа Ильтен не признает часов приема и предварительной записи. Проще немедленно явиться по ее вызову, чем объяснить, почему это невозможно сделать. При нем был новый студент, необычайно взволнованный предстоящим осмотром всамделишной женщины: раз уж госпожу Ильтен приходилось обслуживать бесплатно, доктор Нихес старался извлечь из ее посещений хоть какую-то пользу, например, дидактическую.
После осмотра раскрасневшегося юного медика вместе с наставником пригласили к столу на чай. Вера осталась в комнате, и чашки подавала Аннет, чудом ни одну не разбив.
— Ну, что? — осведомилась Тереза. — Все благополучно?
— Боюсь, что нет, — аккуратно, словно выбирая путь через минное поле, промолвил Нихес и покрутил чашку туда-сюда. — У вашей дочери, госпожа Ильтен, повышенный тонус.
Вот это ведро холодной воды на голову!
— Ей следует обеспечить покой. Никаких нагрузок и никаких переживаний. И еще я выпишу лекарства, которые сейчас подберет мой ученик. — Он строго поглядел на студента. — Надеюсь, Лерек, исправлять ваши рекомендации не потребуется. — Тот покраснел еще сильнее.
— Но почему? — растерянно проговорила Тереза.
— Такое случается, госпожа Ильтен.
— Все из-за этого дурацкого волейбола! — припечатал Ильтен. — Теперь ты видишь? Всё, никакой школы, гори она огнем.
К концу второй декады Верины одноклассники стали недоумевать. Бывало, что ребята болели или пропускали какое-то время по иным обстоятельствам, но чтобы так долго? К тому же выпускной класс, надо готовиться к экзаменам, и это понимал даже Фарн.
— Господин Арден, а почему Ильтена нет? — задал волнующий всех вопрос ботаник Вендек. В отличие от Фарна, он не опасался привлечь лишнее внимание учителя: а вдруг спросит? Он выучил все уроки и был готов.
Учитель поморщился.
— У Ильтена проблемы со здоровьем, — ответил он обтекаемо. — К сожалению, он нарушил режим, и они усугубились. Лучше всего его не тревожить.
— А он вернется? — спросил Толлер.
— Вряд ли. — Господин Арден покачал головой. — Возможно, он продолжит обучение на дому. Если здоровье позволит.
Ребята загрустили. Но он быстро привел их в чувство фронтальным опросом.
Арден принес Вере учебные материалы и заходил чуть ли не каждый день на случай, если понадобится что-то объяснить. Первое время она тихо страдала, глаза на мокром месте. Обижалась и на него, и на папу. Потом оттаяла, видя, как он с ней возится. А ведь они вот-вот расстанутся и, скорее всего, уже никогда не увидятся. Ей будет не до скуки, она уедет к мужу, а он останется здесь один.
Первоначально согласованная отсрочка — до окончания школы — утратила актуальность. Ильтен собирался было сообщить Терму, что он может забрать жену прямо сейчас, но вовремя спохватился. Какие космические путешествия, какой вообще брак? Пусть сидит дома, пока не родит. Будучи диспетчером, именно такое решение он принимал, если у невесты были проблемы с беременностью.
Вера тем временем утерла слезы и снова взялась за книги, сайты и обучающие программы. Все равно буду учиться, всем назло, ожесточенно думала она. При этом особо не разбираясь, кому — назло. Отец не препятствовал — чем бы дочка ни тешилась, лишь бы ребенком не рисковала; мама одобряла Верины успехи; Арден стремление к знаниям неизменно поощрял. Он помог Вере настроить на домашнем компьютере подключение к лекциям профессора Терма через свой аккаунт, даже пароль, которым ни с кем прежде не делился, на бумажке написал. Вера снова растрогалась. Ведь мог бы тоже обидеться, встать в позу: раз вы не слушаетесь, то и лекций больше не увидите. Но нет, старается для ее счастья, принося в жертву свои интересы: Терм-то ему соперник, причем уже победивший.
Фарн не выдержал. Декады идут одна за другой, а Ильтена все нет и нет. Учитель сказал, не следует его тревожить, но навестить же можно? И даже нужно, раз он болен. Ему будет приятно, что товарищи помнят о нем, волнуются. И, наверное, менее приятно, что команда без него продула западному району. Или не говорить о плохом, не огорчать?
А вдруг Ильтену совсем плохо, засомневался Фарн, подходя к подъезду. Вдруг он лежит лежмя и не может ни с кем разговаривать? Ну, тогда Фарн хотя бы с госпожой Ильтен пообщается. Она всегда кормила его, ероша рыжие вихры, авось и теперь не прогонит. Надо же узнать, как у Ильтена дела. И он решительно нажал кнопку звонка.
Ильтен сам открыл ему. Взгляд грустный, вместо нормальной одежды — толстый халат. Да, подкосило его. Ну, по крайней мере, ходит.
— Светлого солнца, Фарн.
— Ну да, его самое. — Он смутился оттого, что растерялся и забыл поздороваться первым, как подобает пришедшему.
— Папа на работе, маму безопасники позвали, какой-то профессиональный праздник у них. И Аннет туда же, ни один праздник не пропустит. Чаю сделать?
— Да ну его. — Фарну было неудобно напрягать больного. — Что с вами стряслось, Ильтен? — Взгляд упал на неестественно выдающийся под халатом живот, и сердце екнуло. — Опухоль?
Ильтен вдруг засмеялся. Фарн опешил: такой реакции он на свой вопрос не ожидал.
Наверное, надо было поддержать предположение Фарна. Наплести ему про смертельную болезнь и выставить вон. Но Вера не смогла так с ним поступить. Фарн — самый преданный товарищ по играм и проказам. Недалекий и бесхитростный, но это не повод его обманывать.
— Нет, Фарн. — Она усадила его на диван и села рядом, тщательно закрыв ноги халатом. Живот уже не скрыть. — Если хотите узнать, поклянитесь, что никому не расскажете.
— Сдохнуть мне на месте, если растрезвоню! — решительно отрубил он.
Фарну можно было верить. Мужик сказал — мужик сделал, в самом буквальном смысле.