Талиесин

Виноградарь оказался тощим и смуглым, с длинным узким носом — по его багровому цвету, различимому даже в свете факела, легко можно было угадать любителя выпивки. Харита с сомнением оглядела самозванного проводника.
— Говоришь, ты знаешь, где люди, которых я ищу? — спросила она.
— Я знаю, где они могут быть, — с мерзкой ухмылкой отвечал пьяный.
— Дойти-то сможешь? Не заблудишься?
— Может, дойду, а может, и нет. — Виноградарь позвенел пустым кошельком. Возница ткнул его локтем и что-то прошептал ему на ухо; ухмылка с лица виноградаря исчезла, и он торопливо добавил: — Конечно, дойду, царица Харита.
Пирос еще раз толкнул его под ребро.
— Тогда веди нас, — приказала Харита. — Мы теряем время.
Пирос забрался на свое место, отвязал вожжи, молодцевато щелкнул ими в воздухе. Лошади подняли головы. Виноградарь, стараясь не шататься, залез в колесницу, и они тронулись.
Найти мост не составило для них труда, даже в темноте, потому что дорога вела прямиком к нему. Пьянчуге потребовалось лишь дважды указывать направление на развилках. Мост недалеко отстоял от города, и, когда они подъехали, луна только-только вставала над окрестными холмами.
На мосту никого не было, однако в рощице, стоящей у дороги, Харита различила мерцающие походные костры.
— Вот и они, — сказала она. — Пирос, дай нашему проводнику на чарку, и пусть проваливает.
У виноградаря, получившего монетку, было такое лицо, словно его укусила оса.
— Не пеняй на нас, — сказала Харита, — ты получил свою плату, а свежий воздух замечательно прочистит тебе голову. А теперь поспеши, может, еще успеешь выпить свою чарку, пока хозяин не закрыл ставни.
Виноградарь кое-как выбрался из колесницы и, бормоча себе под нос, заспешил прочь. Пирос развернул лошадей в рощу. Под деревьями их сразу остановили часовые.
— Поворачивай, — приказал один из воинов. — Тебе тут делать нечего.
— Я Пирос, — отвечал возница, забыв про правила приличия. — Да, и царевна Харита, — поспешно добавил он, — к своему брату-царевичу и Белину Тайрнскому.
Дозорный подошел, увидел Хариту, очень прямо сидевшую на узком сиденье, поклонился и обошел колесницу сзади.
— Царевна, дозволь мне проводить тебя к твоему брату, — сказал он, подавая руку. Пирос сунулся было следом. — Отведи лошадей к коновязи. — Воин махнул рукой, показывая направление. — Найдешь там корм и воду.
Пирос развернул упряжку и повел ее между деревьями. Часовой, не говоря больше ни слова, проводил Хариту в середину рощи. Они шли по темной тропинке между кострами, озарявшими лица воинов, их глаза, устремленные на царевну, поблескивали в ночи. Тропинка вела к самому большому костру, и Харита увидела три огромных круглых шатра; внутри горели светильники, и казалось, что под лесным кровом выросли исполинские светящиеся грибы.
— Царевич Киан в левом, — сказал часовой. — Царь Белин — в правом, в среднем царевич Майлдун.
— Спасибо, — ответила она и направилась к палатке Киана. Часовой не уходил. — Что-нибудь еще?
Часовой потупил глаза, и даже в лунном свете Харита заметила, что он смущен. Сперва она думала, что он не найдет в себе сил ответить, однако он снова поднял на нее взгляд и сказал:
— Я был там… у башни. Я видел, что ты сделала. Мы все видели…
— Всякий на моем месте сделал бы то же самое.
Часовой кивнул, как будто говоря: ну да, и свинопасы летают.
— Спасибо, что помнишь. — Она вновь повернулась к шатрам. — Левый, ты говоришь?
Он снова кивнул и повел ее ко входу. Здесь стояли еще два часовых. При виде Хариты они тут же вытянулись в струнку.
— Царевна к царевичу Киану, — объявил провожатый, как будто они еще не догадались.
Один из часовых нырнул в шатер. В следующее мгновение полог откинулся и появился Киан.
— Харита, что ты тут делаешь? Заходи скорее.
В теплой и светлой палатке усталость Хариты, так долго сдерживаемая, навалилась с непреодолимой силой. Она уцепилась за шест и поникла, закрыв глаза.
— …совершенно напрасно, — говорил Киан. — Я еще у сторожевой башни сказал тебе, что… — Он обернулся к ней и осекся. — Клянусь рогами Кибелы, Харита, ты белее молока! Сядь сюда. Вот… — Он хотел поддержать ее и усадить в кресло.
 
— Нет! — Она отпустила шест, открыла глаза и медленно выпрямилась. — Я справлюсь.
Киан смотрел на нее с растущей тревогой в темных глазах.
— Тебе больно, Харита. Я пошлю за жрецом… — Он шагнул к пологу.
— Нет… нет, спасибо, Киан. Сейчас пройдет. Аннуби дал мне лекарства перед отъездом. Я немного устала с дороги, но скоро приду в себя.
Царевич нахмурился.
— Очень неразумно было приезжать. Тебе надо быть дома в постели.
— Дома? Что за слою ты выбрал! По-твоему, у меня есть дом? И где он? На бычьей арене?
— Ты знаешь, о чем я. — Он упер кулаки в бока, потом помягчел и шагнул к сестре. — Зачем ты приехала?
— Белин еще не спит?
— Нет, несколько минут назад я у него был. Послать за ним?
— Мы сами к нему пойдем.
Опираясь на руку брата, Харита с трудом преодолела несколько ярдов между шатрами. Киан кивнул часовому, и их тут же впустили. Сразу за пологом стояла ширма из драгоценного дерева, сквозь ажурное кружево резьбы сочился свет, создавая иллюзию звездного неба. Рядом курился в кадильнице благовонный фимиам, и голубоватый дым облаком висел под сводом шатра.
Прежде чем шагнуть за ширму, Харита собралась с духом и выпрямилась. Белин стоял у маленького столика. В руке у него был графин с вином, и он наливал себе в кубок. Лицо его осунулось, в глазах читалась бесконечная усталость.
— А, Киан, хочешь… — Тут его взгляд остановился на Харите.
— Здравствуй, дядя Белин, — сказала девушка.
Он узнал ее и расцвел от радости.
— Харита! Харита, солнышко мое, дай-ка на тебя взглянуть! Сколько лет, сколько зим! Последний раз я тебя видел… ой, да только посмотрите на эту красавицу! — Он поставил кубок и торопливо обошел стол, чтобы заключить ее в объятия.
Харита сморщилась от боли.
— Дядя Белин, — выговорила она, не разжимая зубов, — я тоже рада тебя видеть.
Он с тревогой отступил, торопливо взглянул на Киана.
— Я тебя сдавил. Садись скорее. Сюда… — Он придвинул трехногий походный стул (пол в его палатке был застлан ковром). — Садись.
Харита медленно-медленно опустилась на предложенное сиденье.
— Вина, — сказал Белин. — Киан, принеси еще стулья. — Он шагнул к столу налить еще два кубка, и Харита увидела у него на виске уходящий наверх шрам; волосы на его продолжении серебрились, веко было чуть скошено. Киан пододвинул стулья, и Белин протянул гостям кубки: — Твой брат рассказал про твой подвиг в сторожевой башне. Я потрясен, да и не только я.
— Да, я заставила их поплясать, — признала Харита. Она отпила глоток, потом еще и еще.
— Да уж, — заметил Киан. — А знаешь ли ты, что в войсках только о тебе и говорят? Тебя считают богиней.
— Видели бы они эту богиню, — фыркнула Харита, поднося руку к опухшему лицу. Она снова отхлебнула вина и осторожно откинулась на спинку стула. — Богиню с переломанным хребтом.
— Как хочешь, а это правда, — сказал Белин. — Даже мои ребята об этом толкуют, а их там и вовсе не было. — Он допил вино и отодвинул кубок. — И зачем ты здесь, когда тебе надо лежать в постели?
Она отвечала напрямик:
— Я хочу, чтобы вы покончили с этой дурацкой войной.
— Что-что? — Белин поднял брови и взглянул на Киана. — Сейчас, когда благодаря тебе мы добились преимущества впервые с тех пор, как Аваллах… короче, впервые за долгое время? Почему мы должны сдаться на милость Сейтенина?
— Я не говорю сдаться, — сказала Харита. — Я говорю, прекратить войну.
— Киан, ты понимаешь, что она плетет?
— В общих чертах, — сознался он. — Послушай, Харита, не думаешь же ты…
Она не дала ему договорить и продолжала, обращаясь к Белину:
— Неважно, кто берет верх. Нечто произойдет очень скоро, и надо успеть подготовиться.