Падение Калико (ЛП)

Паника пульсирует в моей груди, когда Титус хватается за его череп и отрывает его начисто от тела, и я снова оглядываюсь в поисках Нилы.
— Мы должны найти ее! Мы должны!
Покрытый кровью и кусками плоти, Титус открывает пассажирскую дверь и садится рядом со мной.
— Ты ее не найдешь. Серьезный тон его голоса говорит мне, что она либо мертва, либо близка к этому.
— Они совсем как бешеные. Оно найдет гнездо и…. В любом случае, сейчас ее уже не спасти.
Комок в моем горле — это всхлип, который я проглатываю.
— Ты бы бросил меня? Я поворачиваюсь к Валдису, мое тело дрожит от желания не сломаться.
— Ты бы потрудился прийти за мной?
Валдис на мгновение отводит взгляд и, стиснув челюсти, включает передачу, направляясь в том направлении, куда увезли Нилу.
Темнота пустыни проносится за окном, когда я сижу между Титом и Валдисом, и когда грузовик замедляет ход, я бросаюсь вперед, замечая какой-то предмет, лежащий в грязи. Обрывок нашей желтой униформы. У подножия небольшой горы Валдис останавливает грузовик и открывает дверь водителя. Я собираюсь последовать за ним, но меня ударяет в грудь.
— Ты останешься с Титусом. В его голосе звучит непреклонная команда, приправленная небольшой долей гнева, и я не сопротивляюсь ему из-за этого. Вместо этого я откидываюсь на спинку сиденья и жду.
Через лобовое стекло я наблюдаю, как Валдис исчезает в пещере.
— Что случилось с Кадмусом?
— Я не знаю, — тихо отвечает Титус, опершись локтем о край выбитого окна рядом с ним.
— Где он? — Спросил я.
— Пришлось поместить его в одну из тех клеток сзади.
— Там где мутации?
— У меня не было выбора. Валдис думал, что может причинить тебе боль. Или Ниле.
Мысль о нем, запертом в этой душной коробке, почему-то кажется неправильной.
— Он спас нас там. Если бы он этого не сделал… мы бы…
Проведя рукой по лицу, Титус молча признает свою вину.
— Я видел, как он… оторвал одну из рук мародера. Он впился в нее зубами.
В наступившей тишине я хмурюсь, пытаясь представить подобное.
— Мы ничем не отличаемся от Рейтеров или мутаций. Единственное, что отделяет нас от них, — это маленькая частичка человечности, за которую мы цепляемся, и я боюсь, что то немногое, что осталось в Кадмусе, ускользает.
Движение у входа в пещеру — это Валдис, весь в крови, он несет что-то, что болтается у него в руке. В свете фар грузовика он швыряет голову мутанта на землю, и меня снова охватывает ужас.
С резким видом он распахивает водительскую дверь и забирается внутрь, его рука врезается в меня.
— Она ушла. По ровному тону его голоса я понимаю, что не стоит задавать никаких вопросов.
Слезы наворачиваются на мои глаза, когда он переключает передачу, и мы уезжаем.
  
Глава 31
 
Я разворачиваю спальный мешок, один из двух, которые мне удалось вытащить из кузова грузовика, на земле рядом с костром, который развел Титус. Валдис протягивает мне немного вяленого мяса, которое он нашел упакованным в коробку с припасами и водой. После событий вечера у меня нет никакого желания есть, но я знаю, что мне понадобится энергия, поэтому я принимаю предложенный им кусок вяленого мяса и делаю глоток воды из фляги.
Сидя на камне, рядом с которым мы нашли какое-то укрытие, Валдис подтягивает колени кверху и издает тихое ворчание. Я опускаюсь на колени рядом с ним, осматривая его новые раны, в то время как Титус ложится на спину на свой спальный мешок, напротив нас, подложив руки под голову.
Широкая рана на бицепсе Валдиса — след от удара когтя, и я лезу в рюкзак за аварийным набором, который я там видела.
— Глупо, — говорит он, когда я достаю спиртовой тампон из коробки с медицинскими принадлежностями.
— Можно подумать, у них было больше солдат для сопровождения грузовика.
Прикладывая влажный тампон к его ране, я стираю мелкие частички грязи с зазубренного края.
— Они не перевозили грузовик на новое предприятие. Они доставляли его тем людям.
Понимание, кажется, появляется на его лице, и он качает головой.
 
— Они хотели, чтобы их выпустили.
— Сколько ульев могут уничтожить эти твари?
Он вздыхает, позволяя мне вывернуть его руку для нижней половины раны.
— Больше, чем орда Бешенных, я бы предположил.
— И Альфы — единственное эффективное средство, которое у них есть, чтобы контролировать их. Что означает, что они придут за нами. За тобой.
— Поэтому мы продолжим движение. С первыми лучами солнца мы направляемся на север. Бензина хватит, чтобы отвезти нас за много миль отсюда.
Как только рана становится чистой, я накладываю один из нитей для наложения швов из набора и пропускаю его через пламя, прежде чем наложить на узкий кончик пореза. Он даже не вздрагивает, когда я вонзаю иглу в его кожу.
— Где ты научилась зашивать раны?
Улыбка растягивает мои губы, когда я затягиваю шов и снова пропускаю его через себя.
— Я этому не училась. Моя мать научила нас с сестрой шить, когда мы были маленькими. Хотя у Брайани это получалось лучше.
— Молодые всегда такие, — говорит он с понимающей улыбкой, и я на мгновение замолкаю.
— У тебя был брат или сестра.
По его кивку я провожу леску через каждую сторону раны, по ходу сближая края.
— Младшая сестра. Серена. Он опускает взгляд на рану.
— Она тоже умела шить.
— Что с ней случилось?
— Рейд. Это было до того, как они забрали женщин и девочек. Мне было восемь, когда я увидел, как мои мать и сестра были убиты выстрелами в голову.
— Мне жаль. Я даже представить себе не могу, что такое могло бы… Но я могу. Я могу, потому что я видела, как мою собственную сестру застрелили охранники.
— Они окружили моего отца, моего старшего брата и меня. Когда мы прибыли, они разделили нас на группы. Мой отец сказал мне, чтобы я не пугался. Что они были всего лишь мужчинами, как и мы. Его глаз дергается при этом, и я закрываю последнюю его рану, слегка потянув, чтобы запечатать ее.
— Они были совсем не похожи на нас. Он смотрит вдаль, как будто заново переживает тот момент.
— Это был последний раз, когда я видел своих отца и брата.
— Вы не знаете, выжили ли они?
Сжав губы, он качает головой.
— Я получил известие, что их отправили в лаборатории патогенов. Насколько я понимаю, некоторым испытуемым отвезли в лаборатории патогенов и ввели различные штаммы Драги наряду с другими инфекционными организмами, чтобы проверить конкурентный характер заболевания. Те, кого отправляли туда, никогда долго не задерживались.
— Они говорят нам бояться Бешенных. Болезнь. Но, по крайней мере, Бешенные не скрывают, кто они на самом деле.
Прикладывая руку к его щеке, я наклоняюсь и целую его, позволяя моему безмолвному извинению слететь с его губ. Его рука скользит по моей спине, когда он сажает меня к себе на колени и удерживает там.
— Когда я понял, что они забрали тебя, когда я подумал о том, что они сделают с тобой в том лагере, мне захотелось сжечь всю эту гребаную пустыню дотла.
Я провожу большим пальцем по его нахмуренному лбу и целую его в лоб.
— Я знала, что ты придешь за мной. Я знала, что ты найдешь меня.
— Я всегда буду приходить за тобой, Калифея. Я никогда тебя не оставлю. Он притягивает меня крепче, и я снова прижимаюсь губами к его губам. Давление на мою щеку прерывает поцелуй, когда он держит мое лицо, его глаза отворачиваются от моих.
— Они…
— Они пытались. У них почти получилось. Я поворачиваю голову назад к грузовику, где Кадмус остается запертым в одной из клеток.
— Он спас нас.
На долгом выдохе он проводит большим пальцем по вене на моей шее и притягивает меня для еще одного поцелуя. Поцелуй настолько пылкий от страсти, что у меня подогнулись бы колени, если бы я уже не сидела. Когда он отстраняется, то облизывает губы и оставляет еще один поцелуй на линии моего подбородка.
— Чего бы я только не сделал для тебя. Нет такого ада, через который я бы не прошел, чтобы добраться до тебя.