Падение Калико (ЛП)

Нахмурившись, я поднимаю на него взгляд.
— Я выигрываю? Обхватив пальцами спинку стула, я ерзаю в жалкой попытке стряхнуть нарастающий гнев и наклоняюсь вперед.
— Я выигрываю? У меня есть выбор: забеременеть от Альфы, чтобы ты мог использовать его, или быть привязанной к каталке для медленной, мучительной смерти! Но я выигрываю?
— Есть альтернатива скормить тебя живьем "Рейтерам", так что тебе не мешало бы следить за своим тоном.
Я падаю обратно на стул, признавая свое поражение. Как бы я ни крутила эту игру, в конце концов, Калико выигрывает. Калико всегда выигрывает.
— Почему я? Почему я единственная, у кого был успешный переплет?
— Технически, Нила тоже это сделала. Но я подозреваю, что это связано с твоей генетикой. Возможно, какая-то наследственная ДНК связана с химической структурой патогена. Кто знает? Наука настолько нова, что у нас пока нет ответов. Именно это делает ее такой захватывающей!
В этом нет ничего захватывающего, но я не смею разжигать его гнев, говоря ему об этом.
— Калифея… Звук моего имени из его уст звучит странно. Он ни разу не назвал меня иначе, чем "объект", "девушка" или "мой номер".
— Если мы найдем лекарство, мы сможем спасти тысячи людей. Представьте, если бы вашей матери дали доступ к вакцине до того, как она бросилась в объятия этих Бешенных.
В первые дни я совершила ошибку, рассказав ему историю моей матери. Думая, что это поможет мне выглядеть в его глазах более человечным, а не очередным дикарем, которого можно ткнуть пальцем. Я сожалею, что дала ему возможность использовать ее против меня.
— Почему ты так уверен, что лекарство все еще внизу? И если ты так уверен, почему бы тебе просто не заставить его уйти? Зачем проходить через это глупое упражнение, заставляя его заботиться о чем-то?
— Потому что только когда мы заботимся о чем-то, мы хорошо выполняем свою работу. Мы уже посылали Альф ниже раньше.
— Как? Я думала, туннели были перекрыты.
— Главный вход в туннели запечатан, но мы обнаружили вентиляционную шахту, через которую смогли успешно отправить их вниз. Альфы обнаружили, что жить среди Бешенных или быть разорванными ими на части, в зависимости от обстоятельств, было более заманчиво, чем возвращаться в свои камеры. Им не к чему было возвращаться.
— Я не хочу быть причиной, по которой Валдис рискует своей жизнью ради тебя.
— У тебя нет выбора.
— Тогда зачем утруждать себя тем, чтобы оплодотворить меня?
— Это то, чего он хочет. Это то, чего хочет наш вид в целом. Оставить после себя наследие. Дать миру знать, что мы были здесь и что нас видели.
— Валдис хочет ребенка. Мне трудно в это поверить.
— Тогда спроси его. Скрестив пальцы, он наклоняет голову.
— Ты была подготовлена к тому, чтобы выносить ребенка Альфы. Любой из трех, на случай, если вам нужно напомнить об этом. Я просто предполагаю, что вы предпочли бы носить Валдиса, а не два других. Валдис также хорошо осведомлен об этом факте. Поэтому, естественно, он хотел бы, чтобы ты носила его ребенка.
  
Глава 23
 
Я лежу на кровати, слезы текут по моим вискам, когда боль сжимает мою матку, как будто выдавливая из меня саму жизнь. Прижимая подушку к лицу, я изо всех сил стараюсь не разбудить других девочек, которые наверняка отправят меня в лазарет, где я приземлюсь на стол доктора Тимса. Мне нужно, чтобы это закончилось. Мне невыносима мысль о том, что эта боль будит меня каждые тридцать минут. Агония разливается по моему животу и спине, заставляя мои бедра двигаться вперед, пока мое тело не образует дугу. Тяжело дыша на подушке, я дышу через нее, но безрезультатно.
Должно быть, это то, что чувствовала моя мать, когда однажды описывала мне роды. В то время я думала, что смерть от рук Райтеров звучит менее болезненно.
Дрожа, как осиновый лист, я заставляю себя перевернуться и упасть с края кровати. Кожа ударяется о кафель, я уверена, что разбужу остальных, но я этого не делаю. Протягивая руку, я подтягиваюсь по полу, волоча свое ноющее лоно по гладкой поверхности, которая оставляет ожог на моей коже.
 
Мне нужен Валдис.
Оказавшись у двери казармы, я поднимаюсь на ноги, выпрямляясь на ногах, которые, кажется, могут подломиться в любую секунду.
Выйдя из комнаты, я ковыляю по коридору, зная, что в конце коридора есть охранник. Прижимаясь к стене, я низко пригибаюсь, как раз вне линии света его фонарика, когда он проносится над окном. Прерывистое дыхание касается моей руки, опирающейся на ручку двери, в то время как я сижу, готовая убежать в любой момент. Закрыв глаза, я считаю до десяти, представляя, как он достигает конца коридора. Свет в другом конце коридора привлекает мое внимание. Я должна правильно рассчитать время. Один охранник идет налево. Другой делает шаг направо.
Восемь. Семь. Шесть. Пять.
Огни на противоположном конце становятся ярче.
Четыре. Три. Два. Один.
Когда я толкаю дверь, я просто пропускаю дугу света, падающую на окно в дальнем конце. Я смотрю направо, где охранник еще не дошел до конца коридора. У меня есть пять секунд, чтобы преодолеть двадцать футов до лестницы. Быстро направляясь к ней, я делаю легкие шаги и оглядываюсь только один раз, чтобы убедиться, что он меня не заметил. Толкая дверь, я едва проскальзываю внутрь, прежде чем обернуться, чтобы она не захлопнулась.
Заглядывая в щель, я вижу, как охранник свистит, когда он останавливается, чтобы посмотреть на часы, и направляется в мою сторону. У меня вырывается легкий вздох, и я медленно открываю дверь с не более чем тихим щелчком.
Спустившись на пять пролетов, я обхожу каждую площадку, пока не достигаю последней, где наклоняюсь вперед, вцепляясь в перила из-за сильной боли, которая ощущается как лезвие, пронзающее мою плоть. Сжав губы, я не позволяю себе даже всхлипнуть, прежде чем продолжить. Наконец достигнув уровня подвала, я толкаю дверь.
Именно тогда я понимаю, что все это занятие бесполезно. Я никогда не взломаю замки, чтобы попасть в камеру Валдиса. Тем не менее, я ковыляю по коридору к его палате.
Каждая дверь лязгает по пути, заставляя мои мышцы вздрагивать, когда я спешу добраться до его камеры.
— Валдис! Я хлопаю ладонью по двери.
— Валдис, это я! Сдвинув глазок в сторону, я вглядываюсь в темноту. — Я… Мне так больно, шепчу я, как будто он может что-то с этим сделать. Прислоняясь лбом к двери, я морщусь, в то время как другая волна проходит через меня.
Когда я снова поднимаю взгляд, он смотрит на меня, его бурные серые глаза похожи на небо, полное облаков. Он прикладывает пальцы к окну, и я делаю то же самое, переплетая свои пальцы с его.
— Мне жаль, что это происходит с тобой.
Контакт не очень сильный, но это лучше, чем страдать в одиночестве в своей постели.
Звон в конце коридора вырывает вздох из моей груди, и я в ужасе наблюдаю, как дверь открывается, чтобы показать Медузу, пристально смотрящую в мою сторону.
Она бросается ко мне, но не раньше, чем боль пронзает мой живот, и я падаю на пол.
— Калифея! Валдис колотит в дверь, как будто хочет пробить железо.
— Что ты здесь делаешь внизу?
— Пожалуйста… Когда я поднимаю на нее взгляд, размытое пятно слез искажает ее фигуру.
— Не позволяй им причинять мне боль, как Ниле. Пожалуйста, Элспет. Я этого не переживу.
Ноздри раздуваются, она стоит без всякого выражения, затем тянется к своей рации, предположительно, чтобы предупредить офицеров Легиона о том, что я нарушила режим безопасности.
— Пожалуйста. Моя мольба слаба из-за боли.
Она убирает оборудование и кладет руку на дверь.
Закрыв глаза, я выдыхаю вздох облегчения, дрожа, когда поднимаюсь на ноги, позволяя ей поднять меня за руку.
— Спасибо, — шепчу я. Я подозреваю, что это будет означать для нее какую-то форму наказания, хотя я не могу представить, какую. Охранников вряд ли наказывают до такой степени, чтобы субъекты страдали от гнева доктора.