Плоды мести (СИ)
— Не смей! — закричала тауроса в панике. — Я приказываю тебе остановиться!
Карл скорчил гримасу, как бы извиняясь, что воля короля для него важнее, и повернулся к стойлу, делая пробные взмахи кортиком. Могара задохнулась от такой наглости.
Бычок продолжал меланхолично пережевывать жвачку, не догадываясь о грозящей ему опасности. Со стороны головы у стойла прислужники возвели помост, чтобы легко дотягиваться до рогов, а жрец начертал некие символы, складывающиеся в магический круг. Получилось подобие алтаря. Лейтенант потер мясистый нос и одним прыжком забрался на самый верх.
— Ну что, Палач, вот и расплата твоя пришла, — сказал он, прицеливаясь кортиком в грудь Аспиксу.
— Я отдам тебе диадему, если ты остановишься! — сделала последнюю отчаянную попытку девушка.
Глаза гнома алчно загорелись, но только на мгновение. Он помотал головой.
— Простите, Ваше Высочество, — со вздохом сказал Карл и занес кортик.
Прицеливался он долго, и Могара закрыла глаза, не в силах смотреть на то, что должно последовать за этим.
— Ваше Высочество, — раздался голос гнома, заставивший ее приоткрыть веки. — А вы случайно не знаете, где у священных животных та самая важная вена? Ну, чтоб не мучился долго, а то мне как-то не приходилось до сих пор…
Могара заскрежетала зубами достаточно громко, чтобы мульфибл поежился и отвернулся.
— Ну и ладно, — философски заметил он. — Кто говорил, что героем быть легко? Придется рискнуть.
Он занес руку с кортиком для удара, но именно в этот момент Аспикс снова стал Каввелем. Превращение произошло почти мгновенно, но недостаточно быстро. Бык начал стремительно уменьшаться в размерах, и лезвие вспороло вместо шеи щеку и дальше задело только воздух.
Каввель, не вполне ожидавший такого поворота событий, взревел и в ярости бросился на обидчика. Могара заворожённо смотрела, как полностью обнаженный красавец одним прыжком перемахнул через ограду стойла. Почти черная густая кровь из его разорванной щеки щедро оросила импровизированный алтарь и залила пару свечей. При этом ничего сверхъестественного не произошло.
Лейтенант успел еще раз взмахнуть кортиком, но для него от этого ничего не поменялось. Окровавленный минотавр с необычно почерневшими глазами остановился, тяжело дыша, и помотал головой, стряхивая накатывающие волны ярости. Наконец он увидел Могару и распростертые на полу тела.
— Ты зачем меня сюда притащила? — строго спросил он.
— Это была идея де Десы, — поморщилась девушка. — Оказалось, твои почитатели не прочь тебя зарезать.
— Понятно, — фыркнул ноздрями воин. — Если бы не полнолуние и воля Торгарона… Предусмотрительный он, будто знал наперед, что мне лучше оборачиваться по ночам.
Она почти не удивилась превращению своего избранника, ведь де Деса рассказывал, что Каввель нашел какой-то способ обойти проклятие. И все же искренняя радость переполняла ее: значит, не все еще потеряно.
— Вытащи меня отсюда, — жалобно попросила Могара. — Надо возвращаться на корабль, пока на шум остальные жрецы не сбежались. Думаю, их тут еще много.
Каввель подошел к ней, а тауроса старательно отводила глаза от его наготы, но боковое зрение все равно выхватывало самые откровенные виды. Голый мускулистый торс, волосатые ноги и не только… И золотая корона между рогов, не слетевшая даже после прыжка и последовавшей за ним короткой схватки.
Минотавр, кряхтя от натуги, просто выломал каменные руки големов. На удивление, никакого сопротивления они оказывать не стали. Освобожденная Могара сразу полезла в сумку.
— Возьми-ка прикройся, — скомандовала она, протягивая ему на всякий случай взятые с собой штаны покойного капитана буриги и жалея, что не догадалась взять хотя бы рубашку. — А я сейчас найду, чем заштопать рану.
— Какую рану? — удивился Каввель, ощупывая себя.
Нашарив корону, он попытался сорвать ее с головы, но не тут-то было. Она будто вросла в череп.
— О, ухо отросло! — обрадовался тауросу.
Могара оторвала взгляд от сумки и подняла глаза на минотавра. Его тело по-прежнему было забрызгано почти черной в факельном и свечном свете кровью, но на коже не виднелось ни царапины.
— Интересно, — пробормотала девушка.
— Отчаливаем, — забеспокоился воин, второпях натягивая брюки, с трудом попадая копытом в отверстие штанины. Он вдруг вспомнил, что послабление, дарованное ему, работает только три ночи в месяц от восхода луны и до рассвета, а значит, времени до превращения в быка осталось не так уж и много.
— Пошли, — поддержала его тауроса. — Как будем выбираться? Их там много, и я сомневаюсь, что нас просто так выпустят.
— У меня есть план, — прищурил глаза Каввель в предвкушении.
Идея пришла в голову внезапно, а подробностями для успеха Могара сейчас с ним поделится.
Напоследок тауроса бросила полный грусти взгляд на растоптанное копытами тело лейтенанта: такая преданность заслуживала уважения.
Глава 22
«Каждый готов творить зло, когда точно уверен, что за этим не последует наказания».
— Хуан де Деса, великий инквизитор
Море дышало теплом. Соленые волны словно напитались за день солнечными лучами, и теперь в сумерках щедро делились запасенным зноем с остывающей сушей и букашками-кораблями, снующими туда-сюда по водной глади.
— Судно на якоре справа по борту! — крикнул матрос в вороньем гнезде. — Бурига, флаг спущен.
Рыдло метнулся к правому борту, на ходу радостно вытаскивая приближающую трубку из кармана. Одинокая бурига без минотавров на борту — легкая добыча. Если сейчас зажать в бухте со стороны моря, то никуда даже рыпнуться не успеет.
— Э, — он запоздало вспомнил, что у него и рейс необычный, и пассажиры могут не одобрить внезапный абордаж.
К тому же абордажная команда не слишком укомплектована, да и атака корабля в эльфийских водах может потом обернуться неприятностями. А ну как свидетели на берегу найдутся?
Вахтенный на буриге тоже заметил приближающийся окирош и забил тревогу. На палубе засуетились вооруженные мульфиблы, спешно заряжая баллисты и взводя арбалеты.
— Фаруконский, — раздосадовано плюнул в воду шкипер, рассмотрев характерные орнаменты с соколами на борту.
Однозначно нападать нельзя: мирный договор, чтоб его. Будь бурига человеческой, можно было бы и рискнуть, а так добыча не стоит снарядов камнемета. А вот подойти поближе и поиздеваться — в этом удовольствии себе Рыдло отказывать не собирался.
Раздав нужные команды, он взял в руки рупор и приготовился вступить в словесную дуэль с вражеским командиром. Когда окирош подошел на расстояние выстрела камнемета, шкипер скомандовал полный стоп.
— Эй, на буриге! — крикнул он в рупор. — Где капитана с помощником потеряли, оборванцы?
— Там же, где ты своих, недоумок расфуфыренный! — немедленно отозвались со второго судна.
Стало быть, красные шаровары и треуголка с пером, все еще вызывают зависть. Приятно, черт побери.
— Наш капитан проклят богами, а ваш, небось, рыб кормит! — не остался в долгу Рыдло.
На буриге наступило затишье, как будто настолько обиделись, что начали готовиться к сражению. Но нет, после небольшого замешательства рупор взял человек, невесть откуда появившийся на палубе фаруконской посудины.
— Говорит великий инквизитор Хуан де Деса. Каввель Исс-Брестон был с нами еще вчера, но мы его отправили на сушу, — сообщил он на всеобщем.
— Врешь! — не веря своим ушам, обрадовался шкипер.
— Клянусь Храмом Творения! — подтвердили с буриги. — Спускайте шлюпку. Разговор есть.
***
Шлюпка с компаньонами подплыла к буриге. Достаточно близко, чтобы не нужно было орать в рупор, но все же остановилась на некотором отдалении. Мульфиблы с Мираса не слишком доверяли собратьем из Фарукона.
После короткого знакомства Хуан быстро ввел невероятно странную, по его мнению, компанию в курс дела. Он лишь поцокал языком, узнав, что имеет дело со спутниками проклятого капитана, но не выказал удивления составу группы. Гоблину все это показалось подозрительным.