Ключи от Хаоса (СИ)

Слизнул с пальцев кровь и снова поморщился. Чтобы прокусить себе губу — нужно быть не только вампиром, но и победителем по жизни. В кавычках. Однако вампиризм тоже играет в этом деле не последнюю роль, клыки — это совсем не круто и весьма проблемно. Вампиры по десять лет тратят на то, чтобы не шепелявить как дебилы при каждой трансформации.
Так, что-то я увлекся, проклиная собственное ущербное существование в этом бренном мире. Напоминаю себе, что это не просто пешая прогулка, и зажимаю нужный камушек на браслете связи.
— Эрв, у тебя порядок?
«Да, командир! — бодро отрапортовал Эрв. — Только вот… а, забей».
Ну что за манера — обрываться на полуслове и вот так натужно отмахиваться? Раз ляпнул — значит, может быть важным. И нечего меня злить! Томная, мать его, дева!
— Что на этот раз? Говори уж.
«Да связь будто барахлит. Это ничего… мы ж в черте города, чья-то охранка кривая сеть искажает. Так бывает! Свяжешься с Восточной трибой на всякий случай? А то я что-то не могу…»
Я нахмурился и закусил губу. Моя знаменитая паранойя плевать хотела на то, что Эрвин книжек читает побольше и в охранках разбирается получше.
— Лады. Держи нос по ветру.
Сегодня мой черед отвечать за патрулирование. На день раньше, потому как Стефан куда-то испарился «по делам». Знаю я эти дела… сам не прочь порой придумать себе такие вот важные поручения. Но уж точно не сейчас. Я могу как угодно относиться к Аникаму, к жрецам, к Хаосу, но за воинов чувствую ответственность. В частности, за тех, кого выучил сам. А две из дежурных декурий как раз были моими учениками несколько лет назад. Сейчас они в числе лучших; Аникам справедливо утверждает, что я даю адептам хорошую базу. В отличие от того же Стефана — фехтует он толково, не спорю, но всё его преподавание сводится к: «вокруг одни бездари, только я умный и красивый, так что копируйте бездумно мою технику!»
Как и в дежурство других командующих, ничего не происходило. Да и дежурство заключалось в бесцельном шатании по городу; с декуриями связываюсь через оракул, предпочитая поблизости не светиться. Сейчас подпираю спиной нагретую за день стену одной из лавок, окружающих портальную площадь Центральной трибы, и пытаюсь не спать. Денек, как назло, вышел солнечный, поэтому на нос пришлось водрузить темные очки. Тут вам не южный берег, по очкам инстинктивно вампиров вычисляют. А в сочетании с алым шарфом конкретно меня не узнать — сложно.
«Ну и обнаглел же ты», — говорит обычно Рино, весело скаля клыки. Я только и могу плечами пожимать да хмыкать. Наглость — второе счастье? Ну, кому второе, а кому первое и единственное.
Спать охота. И крови. Жажда, не утоленная в полной мере, вернулась куда быстрее и оказалась сильнее, чем следовало: я был зол и срывался на всех без малейшего повода. Акс недавно чуть не схлопотал нож в глазницу, когда сострил над чем-то, чего уже и не помню. Повода на него набрасываться и правда не было, так что я даже выжал из себя извинения. Не при всех, конечно. Да и то потому лишь, что Акс — мой протеже, будущий воин кадрового резерва. Предпочитаю, чтобы резерв состоял из друзей, а не из врагов.
— Так, так… Восточная… на всякий случай… — помотал головой в попытке отогнать дремоту.
Восточная триба в порядке. Ловкач (долбаный любитель передряг, кошмар на мою голову!) авторитетно заявил, что он неусыпно бдит и смертельно скучает от невозможности надрать задницу какому-нибудь столичному выскочке, даже не умеющему держать меч. Вот ведь… неужели я таким был двадцать лет назад? Наорав на Ловкача для проформы, быстро проверяю остальных, на порядок более разумных. Всё тихо, но тишина теперь кажется какой-то неубедительной.
Не верю, — заявляла интуиция, устроив с паранойей романтические посиделки.
— О, да заткнись уже, — бормочу одними губами, прикидывая, не пора ли к мозгоправу. Предпочитаю слышать не дурацкие голоса, а тишину.
Не-ве-рю.
Ти-ши-ну.
Не переставая хмуриться, я снял очки — солнце клонилось к горизонту, а погода, кажись, планировала испортиться. Окинул площадь внимательным взглядом, отсеивая знакомые лица из разношерстной толпы торговцев и ведьмаков. Как и всегда, многие пройдохи из мелких лавчонок ошивались прямо на площади, чуть ли не вплотную к границе портального круга. Кивнув своим мыслям, направился к широченному молодому гному, прямо на площади толкающему самогон. И вполне успешно толкающему, к слову сказать.
 
— Здорово, Хейд, — пожимаю короткопалую лопатообразную ручищу.
— И тебе не хворать, — довольно закряхтел Хейд. У гномов к вампирам особая любовь — больше никто столько самогона за милую душу не выжрет. — Чего желаешь?
— Э, ну, мне… так, стоп. Я не за тем, — досадливо вздыхаю, развожу руками. — Слышь, Хейд, ничего странного со связью не заметил? Или у меня плетение рухнуло? — я картинно потряс рукой.
— Я тебе че, маг? — фыркнул гном недовольно. — Ну хотя всякое бывает. Лес окаянный разбушевался, не иначе… — он покачал головой.
— Думаешь? — справедливо сомневаюсь. Местные всё норовили свалить на Лес, раз уж тот воплощение Хаоса. — Ладно, возьмем на заметку. Сам-то как?
В расстройстве гном сплюнул на землю и махнул рукой, принимаясь по привычке ругать Ковен и вспоминать былые деньки. Это у него дежурная тема; в детстве, видать, порядком наслушался от своих дедов. Он и сам, еще не отрастив приличной бороды, повадками напоминал брюзгливого старикана.
— Я-то никак, а дед мой уж больно сокрушался. Ублюдки столичные опять налоги вздернуть решили. А с чего, с чего платить-то?!
— Действительно. — Я аж поперхнулся. Даже не разбираясь толком во всех тонкостях налоговой системы, нетрудно понять, что Ковен обдирает приграничную голь до неприличия. Доходы этак двух третей местного населения не покрывают сумму, набегающую под конец года. Притом — готов поспорить! — дело не столько в жажде наживы, сколько в стремлении угробить всех нас, да побыстрее.
Хорошо всё-таки быть вне закона, — подумалось мне. Я, по крайней мере, не должен платить подушный налог за то, что имел наглость быть зачатым.
— Эх, приятель, да разве ж кого волнует? — вздохнул Хейд. — Был бы над нашей областью тэн порядочный, так хоть бы протест заявил. А так-то…
А так-то всё останется как есть. Хоть мечом, хоть магией, а против всей Империи бороться никому не охота. Даже конченым психам типа меня.
— Наш еще не самый худший, — возразил я, хоть и без особой охоты. — Хоть с убийствами разбирается, какие надо сливать в Инквизицию, а какие нет.
— Ему за это Высший Круг приплачивает! И Гильдия воров. И Гильдия убийц, это самим собой… Нет, ну до чего ж продажный подонок! — заявил гном убежденно, присовокупив к этому одно из забористых ругательств своего приснопамятного деда. — Вот раньше были тэны!..
Началось. Россказни про былые деньки, как же я по вам скучал!
— Друзья, друзья, давайте-ка потише. — Это рядом с нами откуда-то нарисовалась знакомая рожа, хитрая и глазастая. Сынок Болотника собственной персоной. Этот везде успеет. — Тэн Фараго сидит у себя в поместье безвылазно, но настучать-то ему всякий горазд.
— Кому оно здесь надо, Скарпа? Не гони, — пренебрежительно морщусь. С Фидом мы не то чтобы неприятели, но всё же чересчур похожи, чтобы поладить. Да и он — адепт Локи до мозга костей, эти ушлые типы редко кому нравятся. И… да кого я обманываю! Бездна! Этот вертлявый хмырь крутил роман с моей мамашей (что я еще мог пережить) и при каждой встрече вопил: «Сынок!» (чего я уже не мог пережить). Естественно, у меня от одного его вида зубы сводит!
— Ну-у, я-то не бедствую, а много кто тут может похвастаться тем же? Уж старина Мевар никогда не погнушается лишней монетой… — Мы с Хейдом синхронно покосились на Мевара — тощий, жуликоватой наружности шаобан, торгует травяными сборами. Тот, будто чувствуя повышенный к себе интерес, подозрительно зыркнул в ответ. — Он точно Фараго стучит, да и не только он. У мелкопошибных аристократишек крайне ранимое самолюбие, знаешь ли. Им невтерпеж думать, что местный сброд поносит их в хвост и гриву.