Ключи от Хаоса (СИ)

— Хм, ну да, — Ника машинально закивала. — А вы что, спите вместе?
Близнецы невозмутимо переглянулись и пожали плечами. Они часто спали в одной постели, невзирая на то, что это казалось окружающим не вполне нормальным, приличным и прочее в том же духе. На подобные странности рано или поздно начинают смотреть сквозь пальцы: маги-близнецы — то еще стихийное бедствие, с ними привыкаешь ко всему.
— Братец не любит спать один.
— Вот ведь… можно подумать, ты любишь!
— Я этого не говорила.
«Эй! Убери с лица это невинное выражение!» — вознегодовал Рик.
«Облезешь».
На том и порешили.
— Это так странно.
— Что именно?
Вопрос был задан для проформы. Они на самом деле прекрасно понимали, о чём речь.
— Вы. То, как вы близки, — подумав, неуверенно начала Ника. — Говорите хором, ходите в ногу, заканчиваете друг за друга фразы… и столько одинаковых жестов…
Она закусила губу и намотала на руку одну из растрепанных косичек — насколько можно судить, этот жест означал особую нервозную форму задумчивости.
— Когда смотрю на вас, то думаю о собственной сестре. Так уж получилось, что я никогда ее не видела. Теперь ловлю себя на мыслях вроде того, была бы у нас такая общность привычек и поведения? — Ника уставилась себе под ноги, кусая пухлую нижнюю губу. — А, глупости всё это! Илайя и Илия даже близко не похожи характерами, хотя разница в возрасте у них не сильно большая…
— Не в характерах дело, — проговорил Рик, захлопнув книгу с глухим, неожиданно громким звуком. — В отношениях. Необязательно иметь брата или сестру, чтобы обрастать чужими манерами и привычками. Влияние друзей имеет не меньшее, а иногда даже большее значение. Да и мы с Антарес — не образец.
— Скорее, отклонение от нормы, — хмыкнула Рес.
«Как думаешь, можно ли спросить, почему она живет с Жанин? И почему в ее ауре это странное пятно? Вся эта история дурно пахнет. Я бы даже сказал, воняет похуже просроченного мертвяка…»
«Нет, не стоит в это лезть, — она едва не помотала головой, но вовремя осеклась. — Пока что не стоит. Я думаю, там одна из тех историй, которые не рассказывают едва знакомым психам, свалившимся на голову невесть откуда».
Ника тем временем вдруг развеселилась.
— Порадовала фраза о влиянии друзей, — пояснила она в ответ на пару озадаченных взглядов. — Не могу представить, как я бы круглосуточно держала морду кирпичом, смотрела на всех свысока и хлестала самогон из горла. Вот последнее особенно! Меня ж с полбокала вина уносит… спать.
Рик и Рес переглянулись и подумали одно и то же:
«Интересные у воробушка друзья, ничего не скажешь!». Но промолчали — собственное
темное прошлое и не менее сомнительное настоящее приучили близнецов не задавать
лишних вопросов.
====== ЧАСТЬ II. РОЗА И ГРИФОН ======
Счастье встречи с тобой, оно будто лезвие ножа — страшно остро и очень узко.
 А рядом, с обеих сторон, две тёмные глубины.
Иван Ефремов, «Лезвие бритвы»
Глава 14
Последнее время только и делаю, что зубрю всевозможные магические плетения: оказалось, это совсем не сложно, если вникнуть в теорию и понять, по какому принципу выстраиваются заклинания и направляются магические потоки. Близнецы объясняют понятно и с охотой. И с большим энтузиазмом колотят магией по моим щитам — как по ментальным, так и по физическим. Всегда было интересно, почему заклинанием физический щит пробить сложнее, чем обычным мечом или даже кинжалом?
— Магия вступает в конфликт с магией, — туманно пояснила Рес на этот счет. — В случае с мечом или кинжалом имеет место конфликт физической и метафизической материй.
Ну что ж… у меня еще остались проблемы с «метафизической материей»: оба щита весьма далеки от идеала. Ментальный сковыривается Риком за четверть минуты, Рес управляется с физической защитой и того быстрее. Да, мои новые друзья — сильные маги, но в моем возрасте тоже полагается что-то из себя представлять!
— Не переживай! — Рик, казалось, готов утешать меня в любой ситуации. — Это не твоя вина. Ты на самом деле стараешься! Правда же, Рес?
 
На этом месте Рес всегда кивает с равнодушным выражением лица. У нее частенько бывает такой вот отсутствующий вид, будто мыслями она где-то очень далеко. Это, впрочем, ничуть не мешает ей метать ножи в центр самодельной мишени и так же прицельно бить по моему плохонькому щиту, попутно перекидываясь с братцем колкими репликами. В адрес друг друга, не в мой. Надо отметить, что о себе я от близнецов не слышала насмешки или издевки — разве только в добродушном ключе. Но это еще не значит, что со мной церемонились.
— Не смотри ты так, будто я тут котят жру, — лениво поморщилась Рес, свалив меня с ног очередным, по ее словам, слабеньким заклятием. — Я даю ту нагрузку, какую должен, а не может выдержать щит. Понимаешь? А боль — хороший стимул!
Я понимала. Только вот легче от этого не становилось! Боль, видите ли, хороший стимул. Эта особа точно не ест котят?!
— Точно! — синхронная улыбка уже привычно свела на нет фарфоровую строгость лиц. — Мы любим котят!
— Даже бестолковых и вредных? — уточнила я, разглядывая здоровенную, сильно кровящую ссадину на сгибе кисти. Мой собственный внутренний кошак так и рвался ее зализать, но откалывать такие номера при посторонних как-то не вполне прилично.
— Их — особенно, — заверила Рес, глядя на меня с неожиданной теплотой.
Симпатия Рес — самое приятное. Очень уж редко она ее выражает. Как Рик говорит, у его сестры вообще не слишком ладится с нормальным человеческим общением. Зато у него самого так ладится, что мне порой не по себе от неправильных, совершенно неуместных мыслей.
Не будь дурой, Ника, — твержу себе, кое-как восстановив ментальную защиту.
Не. Будь. Дурой.
А ссадину всё-таки лизнула, не удержалась.
— Дара, — я уселась на ковер рядом с ней; столы и прочие стулья Дара использует лишь для складирования неровных книжных стопок. — А что в левой угловой комнате?
— Лекс не говорил? — откликнулась она, не отрываясь от очередного чертежа. — Там живет парень. Точнее, хранится. Или обретается. Или захламляет пространство… А, не важно.
— Хм?
— Ну, слово «живет» здесь не вполне уместно. Он окаменел от горя чуть ли не в буквальном смысле. Эти хиаре такие проблемные, честное слово. — Она задумчиво возвела очи к потолку; очки поползли с кончика носа на переносицу. — И я вот сижу, гадаю: виноват наш придурочный рубака, напяливший на парня запрещенный артефакт, или же тот парень просто не выдержал и слил заблокированную магию через нервный срыв…
— А что с ним стряслось? — я нахмурилась.
— Его брата убили жрецы Хаоса. Кастор Айвери был одним из четырех Наследников.
Снова-здорово! Дара, конечно, тоже знает обо всей этой истории больше меня!
— Мне хоть кто-нибудь объяснит, почему за этими Наследниками ведется охота и… и что за Наследники, кстати?
— И чему вас только учат? — пробормотала Дара с легким оттенком недовольства. — Стихии — четыре первоэлемента, порожденные Хаосом, как и Диада, то бишь Свет и Тьма. Используя этот базис в совокупности с теорией противодействия, Асмодей из Дома Велиар создал ритуал Четырех Врат. В ритуале участвовали четыре химеры Высшей крови: Йорам Фалаэда, Альвар Гоуди, Альрикс Велиар — сестра Асмодея — и Диана Натиссоу, внучка Джеммы. Наследники — их потомки с демоническим наследием, принадлежащие одному поколению.
— А почему одному поколению? — спрашиваю чуть заторможено, переваривая услышанное.
— Да бес его знает. Те, предыдущие, были одного поколения. По мне, так это ничего не решает, но создателю ритуала виднее. Наверное.
— Наверное, — эхом откликаюсь, после чего спрашиваю невпопад: — Меня тоже убьют, да?
— Полегче на поворотах, блондиночка, — послышался низкий голос Лекса, нежданно-негаданно явившегося домой. Он стоял, опершись спиной о дверной косяк, и глядел на меня с мрачной усталостью. — Пока я жив, никто тебя не тронет, так что выкинь из головы эту глупость. Максимум, что я позволю — руку тебе порезать. Этого хватит.