Брат для волчонка 2 (СИ)

— А он такой страшный, ну… капитан? — осторожно спросил Рэм.
— Когда злой? — уточнил Лившиц. — Да жуть просто. С непривычки, говорят, даже дыхание останавливается.
Рэм склонил голову вбок, оценивая: врёт или нет?
Лившиц фыркнул.
— Нашим капитаном алайцев пугают. Тут даже преувеличивать негде. Когда злится, то ощущения, будто тебя бетонной плитой придавило.
— А почему так? — удивился Рэм.
— А Хэд его знает. Ну, вот так он устроен.
— Как экзотианские эрцоги?
Лившиц задумался.
— Скорее, как наш командующий. Говорят, они вместе служили. Может, это даже передаётся. Вот Дерен твой — тоже мрачный такой подарочек. Но карту ты вытянул крупную, повезло.
— Почему?
— Вот смотри. — Лившиц вытянул руку и вызвал над браслетом разноцветную схему. — Это рейтинг крыла. Точечки — пилоты. Они организованы по цветам по классической схеме: красные — самые низкорейтинговые, синие — пилоты первого класса. А между ними — все остальные.
Точечек было много, они сливались в полосы разных цветов.
— А где тут Дерен? — спросил Рэм.
— Видишь над синими точками такое красно-фиолетовое марево? — ткнул пальцем Лившиц.
— Ага.
— Это пилоты «вне рейтинга». У медиков нет способа этих отморозков унифицировать. Потому у них свои способы выяснять, кто самый крутой. Вот! — Лившиц изменил масштаб и указал на одну из точек. — Вот он, твой Дерен. Ты будешь сидеть рядом с четвертым по мастерству пилотом Юга галактики, понял, ташип ушастый?
Рэм кивнул и… вскочил, вспомнив, что Дерен велел ему идти в каюту.
— Извините, — сказал он Лившицу. — Я забыл! Я опаздываю!
Четвёртый пилот в крыле! А Рэм самую простую команду выполнить не может! Дерен, его уже ждёт, наверное!
Рэм выскочил в коридор, заблудился на миг, но схема корабля была на браслете. Одно движение, и стало понятно, где он сам, а где его каюта.
Маячок Дерена ещё двигался по коридору…
Пацан быстро нашёл лифт и через десять минут влетел в свою часть каюты.
Рухнул на кровать, хватая ртом воздух, спохватился и снял тяжёлые ботинки на магнитной подошве.
Он видел, как Дерен прошёл к себе, подошёл к двери, ведущей в каюту Рэма. Мембрана налилась красным.
— Заходи!
Рэм дотронулся до маячка на голограмме, и Дерен вошёл.
Всё такой же мрачный, но… Раз он такой крутой пилот — втереться в доверие стоило.
— А можно как-то настроить браслет, чтобы тебе не нужно было стучать? — спросил Рэм.
— А тебе действительно это нужно? — уточнил Дерен.
— Если захочу побыть один, я скажу. А так… — Рэм пожал плечами. — Странно очень, каждый раз открывать.
— Тогда вытяни руку и дай мне доступ к браслету, — попросил Дерен. — Так будет быстрее.
Рэм протянул руку.
— А… — Как же спросить, чтобы не обидеть? — А зачем это всё? Почему я должен жить с тобой в одной каюте?
— Техника безопасности, — пояснил Дерен. — Космическое пространство давит. Первогодки часто калечат себя, вешаются, стреляются.
— Пилоты?
— Особенно пилоты. У десантников и палубных — психика проще. А у пилота эмоциональная чувствительность высокая. Ему и нужна возбудимая психика, чтобы ощущать давление изменённого пространства. Некоторые, как собаки, буквально чуют изменения курса или аномалии. Но это же даёт уязвимость. По первости тебе будут сны страшные сниться, могут быть симптомы удушья. Опять же, болезнь грунта… Ты сколько пробыл на станции? Девять месяцев? Нужно будет отправить тебя в увольнительную на грунт…
Разговаривая, Дерен копался в браслете Рэма. Что-то настраивал. Но в контакты не лез.
— Здесь есть спортзал и бассейн. В бассейн завтра сходи обязательно. Сегодня — отдыхай. Я тебе на завтра стандартное расписание скину.
— Ты так говоришь, словно уезжаешь куда-то, — удивился Рэм.
— Да, я через четыре часа уйду вниз, на Кьясну. Пока непонятно насколько. Но явно не меньше суток.
— Кьясна — это планета экзотианская?
Дерен кивнул.
Рэм уже и забыл, как это — на планете? Чтобы ветер и солнце? И тяжесть постоянная, а не меняющаяся от ускорения. И можно снять ботинки и босиком.
 
— А мне… можно с тобой?
  
Глава 14
 
— Я полечу на похороны, Рэм, — сказал Дерен, улыбаясь какой-то вымученной улыбкой. — Там будет совсем не праздник.
— Но…
— Нет! — отрезал пилот, и Рэм вздрогнул.
Что-то пряталось у Дерена глубоко внутри, а потом вдруг вскидывалось, будто кобра.
Рэму показалось, что его подняли за шкирку и встряхнули. Дыхание сделалось неглубоким — он не мог до конца ни вдохнуть, ни выдохнуть.
«Ну хоть в ангар-то здесь можно сходить?» — подумал он с тоской.
И наткнулся на удивлённое:
— В ангар?
Дерен склонил голову, присматриваясь к Рэму. На миг в его глазах промелькнуло даже что-то вроде интереса.
— Сходи. Ты имеешь право находиться почти где угодно. Кроме реакторных зон, первогодок туда не пускают.
— И вниз можно? — Рэм пытался справиться с напряжением, но даже дышать нормально не получалось.
К Дерену надо было привыкнуть. Все эти его «чтения мыслей» и прочее — это же жуть какая-то…
— На вторую палубу? — пилот пожал плечами. — Да можно, конечно. Это не очень приветствуется, но прямого запрета нет. В общем… осваивайся. — Он встал.
— А ты?
— Мне лететь, я должен выспаться.
Дерен вообще не походил на человека, который ляжет сейчас и уснёт, но Рэм кивнул. Наверное, здесь умеют и так.
— Тогда я в ангар? Можно?
— А ты не устал ещё? День у тебя получился длинный.
— Нет. Я же вообще ничего не делал сегодня. Тестовые испытания были очень простыми.
— Хорошо. — Дерен кивнул и коснулся браслета. — Я тебе прислал стандартный распорядок дня. Чтобы ты завтра не маялся от безделья, а начал привыкать к жизни на корабле. Если что-то покажется непонятным — записывай. Вернусь — разберёмся. Связи со мной не будет, постарайся без конфликтов.
Рэм кивнул.
Дерен пошёл к себе, а Рэм выскользнул через вторую дверь в коридор. Только там сумел отдышаться — сердце колотилось как сумасшедшее.
Вот вроде нормально поговорили, а сердце дёргается и дыхание перехватывает.
Ну чего он такой, этот Дерен? Почему от него так плющит? Из-за похорон? Расстроился очень?
Вот же псих! И это — один из лучших пилотов крыла? Как в нём сочетается умение летать и такое внутри?
Рэму казалось, что пилот должен быть сдержанным и невозмутимым, как Эрг или Касим. А от Дерена — едва током не било.
Хотя внешне он казался спокойным, его скрытые эмоции ощущались прекрасно. Или это были не эмоции? Тогда — что?
Ладно, это потом. Тут так просто не разберёшься.
Рэм вызвал над браслетом план крейсера и выбрал ближайший ангар, скомандовав «проложить дорогу».
На браслете засветилась синяя линия. До лифта и вниз.
Он вызвал лифт. Беззастенчиво ощупал прозрачную капсулу: вроде не стекло, но ведь и не пластик? И дотронулся до синей линии на браслете.
Лифт понял, заскользил по своим воздушным венам, неся Рэма как маленький чужеродный шарик. И выпустил прямо перед дверями ближайшего ангара.
Это был не самый большой, но, наверное, самый важный ангар на крейсере. Он же располагался прямо под капитанской.
Дверь была одна, но трёхуровневая. Внутренняя, самая маленькая шлюзовая камера, была рассчитана на рост человека, вторая при необходимости могла пропустить шлюпку, третья — позволить пристыковаться крейсеру. Наверное, этот ангар был ещё и аварийным, стыковочным.
Рэм сначала приложил ладонь, потом испугался, что тяжеленая шлюзовая дверь не откроется, но было поздно. Лепестки-створки в центре двери закрутились, образовав входное отверстие.
Он шагнул в полутёмную камеру — и такой же цветок раскрылся перед ним входом в ангар.
Внутри ангара всё было почти привычно. Висели рядами шлюпки, сновали туда-сюда техники в жёлтых комбинезонах.
В здешнюю форму Рэм так и не переоделся, но курсантский комбинезон не очень-то и выделялся в корабельных недрах. В похожих ходили десантники. Их и в ангаре было с десяток.