Маг (СИ)

«Разумники», кстати, ближе всего находились именно к целителям. Их магический дар позволял преобразовывать мысль… а правильно сформулированная и должным образом сконцентрированная мысль это в некотором роде тоже энергия… в действие. В свое время этому явлению дали обоснование и подвели неплохую теоретическую базу, с которой я сегодня только начал знакомиться.
Но самое интересное заключалось в том, что именно «разумники» однажды открыли явление «барьера». Так, собственно, и произошло зарождение «барьерников» как класса. Они же открыли явление базовой магии и начали использовать ее в качестве основы для создания совершенно нового вида заклинаний. Так называемые сложные, многокомпонентные, искусственным образом соединенные и легко воспроизводимые заклинания, объединяющие в себе бытовую, защитную, стихийную и любую другую магию.
Как они это сделали, никто толком не знал — «барьерники» не торопились раскрывать свои секреты. Но всего за несколько десятилетий это направление подарило миру такое количество открытий и работающих на качественно ином принципе артефактов, что магическое сообщество буквально взорвалось. «Барьерники» в пух и прах разбили, растоптали и уничтожили основной принцип традиционной магии, касавшийся закона сохранения энергии. И умели творить такие вещи, что вечный двигатель показался бы нам детскими игрушками.
Это был прорыв. Огромный, просто невероятный научно-технический прогресс и гигантский скачок, который произошел явно не в свое время. Не исключено, что если бы его не остановили тогда, то к сегодняшнему дню Ирнелл стал бы совсем другим. «Барьерники» преобразовали бы его до неузнаваемости, наверняка придумав и автомобили, не нуждающиеся в дозаправке, и дирижабли, а то и до космических кораблей, возможно, додумались. Если бы, конечно, в один прекрасный день кто-то из коллег не выяснил, что все это сомнительное богатство берет свои истоки там, куда маги Ковена даже нос засунуть боялись.
Когда же стало ясно, что дальнейшее исследование изнанки — это прямой путь к собирателям и их воцарению в верхнем мире, все работы «барьерников» были свернуты. Проекты заморожены. Книги изъяты или сожжены. Ученики разогнаны. А самые упрямые из числа тех, кто ратовал за дальнейший прогресс и продолжение опасных экспериментов, попросту уничтожены. Ибо изоляция верхнего мира от «подкладки», минимизация угрозы пришествия собирателей, баланс между количеством живых и мертвых душ были настолько важнее всего остального, что с потерями Ковен попросту не считался.
И тем не менее о них не забыли. Их наследие и сейчас продолжало использоваться. В тагорах. В поисковых браслетах. В крошечных фиксаторах, без которых не обходилось ни одно мало-мальски сложное заклинание…
Что это?
Все те же двойные стандарты, хорошо известные и в моем мире?
То самое вечное «и хочется, и колется», потому что без изделий «барьерников» магическое сообщество уже было не способно обойтись?
Все эти годы Ковен страшился и одновременно берег то немногое, что от них осталось. Старательно умалчивал правду, прилагая массу усилий, чтобы больше никто не возобновил опасные исследования. И вот теперь, спустя сто с небольшим лет после смерти последнего «барьерника», выясняется, что Ковен не только хранит, но и пытается изучать старые книги. Быть может, не весь Ковен, а лишь отдельные его представители вроде великого магистра Ноя… но все же ищут, читают, трепетно хранят то, что осталось.
Зачем? Чего такие люди, как магистр Ной, хотели добиться своими действиями? И что лично им могла дать магия «барьерников»? Власть? Могущество? Силу?
Я, если честно, затруднился с ответом. Хотя добросовестно ломал над этим голову все то время, пока наемный экипаж бодро катился по улицам сперва Старого, а затем и Нового города. И очнулся от размышлений лишь после того, как возница, добравшись до нужного адреса, остановил лошадку и прокричал сверху:
— Приехали, господин маг!
— Благодарю, — обронил я, выбравшись на улицу. После чего честно расплатился с возницей и даже накинул пару медных молгов сверху. — Можешь не ждать.
 
Паренек обрадованно козырнул и, развернув карету, укатил восвояси. А я огляделся и, обнаружив себя в окружении изрядно обшарпанных, весьма непрезентабельных домишек, со смешком приоткрыл боковой карман.
— Иди, прогуляйся.
Выбравшаяся наружу нурра недоверчиво пискнула и, принюхавшись к витающим в воздухе (не самым приятным, надо сказать) «ароматам», в сомнении на меня посмотрела. Но когда я вытащил ее наружу и просунул руку через барьер, где уже вились нетерпеливо попискивающие улишши, за исключением той пары, что следила за мастером Таном, обрадованно вскинулась.
Оставив ее там, я запахнулся в плащ и, кинув взгляд на низкое небо, с которого, слава богу, уже не лило, потопал по хорошо известной дороге, сетуя на грязь, вездесущие лужи и разбросанные тут и там кучи мусора, которые приходилось регулярно обходить.
До трактира дядюшки Гоша я добрался быстро — не зря попросил возницу остановиться всего за квартал до нужной улицы. Хотел, правда, за два, чтобы лишний раз не светиться, но вовремя вспомнил, что дороги тут никто булыжниками не мостил, и, откровенно говоря, поленился идти пешком. Вернее, пожалел дорогие сапоги, тонкая кожа которых не была рассчитана на долгие путешествия по бездорожью.
Ворота трактира, как водится, в дневные часы были плотно закрыты. Во дворе тоже никого не виднелось. Но на стук в одной из створок практически сразу отворилось небольшое окошко, откуда на меня с подозрением взглянула чья-то небритая рожа.
— Чего надобно? — не слишком приветливо спросил вышибала, когда я сдвинул капюшон на затылок и продемонстрировал свое холеное лицо.
— Мое имя лесс Таор Саррато.
— И что?
— Не так давно ниис Шаран искал со мной встречи. Само собой, сейчас его здесь нет, но я хотел бы, чтобы вы кое-что ему передали.
— Да пошел ты… не знаю я никакого Шарана… — чуть не сплюнул амбал, но быстро заткнулся, когда я снял с пальца одно из колец со своей монограммой и демонстративно создал над ним крохотный огонек. Затем так же демонстративно его погасил и протянул в окошко.
— Передай это ночному королю. Если он согласен на встречу, то завтра после полуночи я вернусь сюда за ответом. Если же нет… что ж, тогда нас рассудит многоуважаемый мастер Лоорг. Доброго дня.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и потопал прочь, стараясь не вляпаться в какую-нибудь особо глубокую лужу. Сделать это было проблематично, но еще по старой памяти я помнил, где находятся коварные ямки и на какие камни лучше не наступать.
Услышав за спиной стук закрывавшегося окошка, я даже оборачиваться не стал. Амбал — существо не самостоятельное. Магическое кольцо не рискнет ни присвоить, ни выкинуть, а обязательно покажет его Гошу. Тот, разумеется, крепко задумается, прежде чем слать ниису какую бы то ни было весточку. Но я почти не сомневался — нужные связи у него есть, как и информация о местоположении главы воровской гильдии, поэтому уже нынешней ночью кольцо непременно дойдет до адресата.
Еще сутки я дал ему на размышление.
Поверит он или нет, захочет решать возникшую проблему или же плюнет на все с высокой колокольни — его трудности. Я ему предложение сделал. Но если окажется, что его темнейшество категорически против мирного урегулирования вопроса, то что ж… придется этим заняться мне. И, полагаю, ни мастеру Шарану, ни мастеру Лооргу это не понравится.
[1] Местный аналог курицы
  
Глава 6
 
Домой я снова вернулся поздно и не в последнюю очередь потому, что добирался до Старого города пешком. Наемных экипажей в припортовых районах было днем с огнем не сыскать, да и размяться было нужно. Улишшей, опять же, на охоту сводить. Позволить Изе побыть на свободе, благо шел я преимущественно по изнанке. Ну и Пакость выгулять, куда ж без этого, а то она за целый день столько фэйтала мне нас… наделала в карман, что наверняка оголодала, а золото у меня уже закончилось.