Чёрный хребет (СИ)

Пока народ удивлённо охает и обсуждает увиденное, мы собираем декорации, укатывает бревно обратно с Зуллой внутри. Кланяемся.
Нам аплодируют так, будто мы акробаты мировой величины. Существуй в этой деревне деньги – нам бы уже насыпали полную шляпу. К сожалению, натуральным обменом не принимаем.
Терминал не работает.
Чуть позднее к нам подходит пара человек: Бегтед и Арназ. Бывшие дружки Ройса.
– Чего припёрлись? – спрашивает Буг.
– Мы это... тоже хотели бы к вам, – говорит Бегтед.
– Да, – подтверждает Арназ. – Нам никогда не нравился Ройс.
Так нас стало девять: я, близнецы, Хоб, Лира, Брас, Зулла, а теперь и эти двое.
– В таком случае, – говорю. – Завтра вечером приходите на плато. Оценим вашу физическую подготовку.
Ночью я сплю крепко и счастливо: мой план медленно движется к своей цели. Пока нашу деревню никто не воспринимает всерьёз, но мы постепенно объединяемся. Скоро ко мне присоединятся остальные сверстники и всего через несколько лет мы станем силой, пред которой преклонится Фаргар и все остальные.
Скоро прямо на этом месте будет не жалкая деревушка, а промышленный центр всей округи.
И пока я лежу с улыбкой, прибегает взволнованный Брас, тихонько стучится в ставни.
– Что такое? – спрашиваю.
– Там... там...
– Что там?
– Аделари.
Невероятно ослепительная девушка двадцати лет.
– Что с ней?
– Она идёт в пустыню!
Тогда я ещё не знал про сонную болезнь местных жителей. Они встают посреди ночи и уходят в пески навсегда, и никто не может их остановить.
  
Глава 24
 
Середина ночи, толпа жителей с факелами вокруг дома Торната и его дочери Аделари. Шиба, мрачный, стоит над девушкой на лавочке.
– Не знаю, чего вы так всполошились, – говорит Аделари. – Я просто собираюсь прогуляться.
– Посреди ночи?! – яростно спрашивает Торнат.
– Тише, – отвечает Шиба. – Куда именно ты хочешь прогуляться?
– В пустыню. Я вдруг подумала, что всю жизнь тут живу и никогда не ходила посмотреть, что находится чуть дальше.
– Она врёт! – громко заявляет Торнат. – Она хочет уйти, как и все эти... уходящие. Никакая это не прогулка.
– Тише, говорю! – повторяет Шиба.
Окружающие жители с беспокойством смотрят на девушку, кто-то закрывает рот рукой, кто-то отчаянно вздыхает. Судя по виду некоторых, с ней уже можно прощаться, душа на грани исчезновения. Самоубийство в прямом эфире.
Так выглядела бы толпа, стоящая у подножия большого здания, наблюдая за человеком, стоящим на краю крыши. Только нет пожарных с надувной подушкой снизу.
– Она не выглядит спящей, – говорю.
– Это только кажется, – отвечает Брас. – Она спит прямо в этот момент, а говорит сквозь сон, как лунатик.
К дому Торната постепенно подтягиваются все: теперь его окружает плотное кольцо зевак. Некоторые из них зевают.
– Нет никакого повода для беспокойства, – говорит Аделари. – Я просто прогуляюсь и всё.
– Возвращаться собираешься? – спрашивает Шиба.
– Нет, не собираюсь. Но это в этом же нет ничего страшного – вас в деревне и так много, обойдётесь без меня.
Торнат, несмотря на суровый вид прикрывает лицо рукой и его плечи содрогаются от рыданий. Некоторые жители его поддерживают, соседка Аделари, бабка Идэн, начинает причитать, будто уже находится на похоронах. Старая карга.
– Может, её запереть? – тихо спрашиваю.
– Не поможет, – отвечает Брас. – Человек, который решил уйти в пустыню, может сидеть взаперти сколько угодно, но как только представится малейший шанс сбежать, тут же исчезнет.
– Что здесь происходит? – спрашивает подбегающая Зулла.
Брас пересказывает ей историю Аделари.
– В Фаргаре такого не было?
– Нет...
– До чего странная болезнь, – говорю.
– Знаете, что самое печальное? – продолжает Брас. – Несколько лет назад мама Аделари точно так же ушла. Представьте себя на месте Торната: у тебя дом, семья, всё хорошо. Затем жена берёт и уходит в пустыню посреди ночи, а следом за ней дочь. И ты сидишь в пустом доме, одинокий, забытый.
Для Браса, у которого десять братьев и сестёр, такой исход событий должен казаться самым печальным на свете. Смертельное одиночество.
 
– Как часто уходят вот так?
– Каждый год по человеку и все молодые, ни один из старшего поколения таким не болел.
Сонное безумие. Пустынное безумие. Слыхал про помутнение сознания от переохлаждения: человеку внезапно становится жарко и хочется раздеться. Но такое...
– Торнат, – говорит Шиба. – Веди её в дом и запри двери.
Девушку уводят, а мы с жителями в молчании смотрим, как Чеоган крепит на ставнях засовы, чтобы не дать Аделари сбежать.
– Если услышите странные звуки, – Шиба обращается к соседям. – Тут же подходите к окнам и проверяйте, что происходит. Не дайте ей уйти.
– Сколько они могут её так держать? – спрашивает Зулла.
– Один парень был, Вонч звали, тоже решил в пустыню уйти, так его в комнате восемь месяцев держали, а потом он надел халат матери, повязал платок на голову и всё. Нет больше парня – ушёл в пустыню и не вернулся.
– Какой ужас!
– Да, – подтверждает Брас.
Толпа медленно расходится.
– Гарн, – говорит Илея. – Идём домой.
– Сейчас, отвечаю.
Все идут спать. Прощаюсь в друзьями, остаюсь на улице один. Вокруг ночная прохлада пустыни, темнота и редкое шуршание живности. Всегда любил ночное одиночество, когда ты никому не нужен, полностью твоё время. Можешь заниматься чем угодно: смотреть дурацкие видео с тарелкой бутербродов, слушать музыку, смотреть фильмы, пока глаза не начнут слипаться. Или книжечку почитать.
Тихо, на цыпочках, крадусь мимо дома Торната, подхожу к окну девушки и тихо шепчу:
– Пс. Эй, Аделари!
Похоже, в этот момент она находилась по другую сторону окна, поскольку ответила мгновенно.
– Что?
– Это Гарн, решил проверить, как у тебя дела.
– Всё хорошо, – говорит. – А у тебя как?
Двое знакомых, внезапно решивших пообщаться ночью. У каждого всё хорошо, ничего странного не происходит.
– И у меня хорошо, – отвечаю. – Я тут подумал, может мне вместе с тобой в пустыню прогуляться?
– Если хочешь, давай.
– Как далеко пойдём? Хочу знать, чтобы с собой достаточно еды и воды взять.
– Очень далеко, – говорит. – Как можно дальше.
– Не, – говорю. – Я так далеко не хочу. Может, прогуляемся по округе?
– Нет. Всё вблизи я уже обходила.
Ладно, этот заход не получился. Попробуем другой.
Девушка, похоже, не понимает смертельной опасности такого похода. Она воспринимает его как лёгкую прогулку.
– Зачем идти именно в пустыню? – спрашиваю. – Скоро поднимется солнце, жара наступит. Лучше через горы и туда, к Фаргару, к дому Зуллы и ещё дальше.
– Я хочу в пустыню, – говорит Аделари, я чувствую лёгкое раздражение в её голосе.
– Почему именно в пустыню, а не в другое место?
– Просто хочу.
– Ты хочешь в пустыню или тебе надо в пустыню? – спрашиваю.
Повисло молчание. Я сижу снаружи от окна, жду ответа, Аделари сидит внутри, пытается понять, чего она хочет.
– Я хочу в пустыню, – говорит.
– Точно? – спрашиваю. – Уверена, что тебе не надо в пустыню?
– Уверена.
– Ты хочешь идти в конкретное место или просто куда глаза глядят?
Снова молчание. Аделари пытается разобраться в себе.
– Просто в пустыню, – говорит.
– Ты хочешь что-то увидеть или прогуляться?
– Как вы все не можете понять? – спрашивает. – Я – взрослый человек и могу сама принимать решения. Я уже всем объяснила, что хочу прогуляться, уйти так далеко в пустыню, насколько получится. Вот и всё, нет в этом ничего странного и необычного.
– А что, если я пойду вместо тебя? Ты останешься тут, а я уйду.
– Уходи, если хочешь, – отвечает. – Но это не повлияет на моё решение. Оно окончательное и никто меня не переубедит.