Между Сциллой и Харибдой (СИ)

— Может, просто не хотели, — возразил горгул. — Они нас всё равно собрались всех сразу убивать, так зачем вылавливать поодиночке? Эх, до чего мы дожили… Прячемся от Сиятельных и идём в услужение к обычным магам.
— Будущее — за обычными магами, — оптимистично сказала я. — И вы это прекрасно знаете.
Прошли мы всё-таки в Оранжевую спальню, и с удобствами устроились в креслах. Рауль был мрачен, и это лучше всяких слов говорило, что выхода он не видит.
— Сломать эту пакость никак? — всё же уточнила я.
— Вообще никак, — кивнул он. — Чтобы сломать, нужно сначала отключить, а чтобы отключить, нужно знать комбинацию кристаллов, если она вообще есть. А я не исключаю, что её может не быть. Потому что такие заклинания закладываются только на случай, когда вокруг всё рушится, понимаете, Катарина?
Я кивнула. Говорить, что если один маг что-то сделал, другой маг это вполне может сломать, смысла не было, потому что с высокой вероятностью мы сломали бы всё вместе с собой. И боюсь, такая смерть была бы неправильной, что очень огорчило бы мою предшественницу. И не просто неправильной, но и очень глупой.
Тележку прикатил в этот раз Бернар, и на ней не было ни одной бутылки вина. Есть с нами горгул тоже отказался. А Альба так вообще не появилась, отсиживаясь где-то в коридоре. Наверное, она не такая стойкая в отказе от лакомств. А еда была восхитительной. Даже не подумаешь, что прошли десятилетия с тех пор, как она была приготовлена. Какая замечательная штука стазис. Стазис… Стазис? Я застыла с вилкой в руке, пытаясь ухватить мысль, которая вертелась совсем рядом.
— Рауль, а его можно заключить в стазис?
— Кого его? — недоумённо переспросил принц.
— Артефакт, — пояснила я. — Тогда время для него остановится, и мы сможем спокойно искать выход из положения, а не бегать, высунув языки и не зная, за что хвататься.
— Хм… — протянул он. — Постоянно в стазисе его не продержишь, но как временный вариант, почему бы и нет?
Он притянул к себе лист бумаги, и карандаш по нему запорхал, заполняя расчётами, в которых я ничего не понимала. Но мысль о том, что удалось найти выход из казавшегося безвыходным положения, наполнял меня гордостью, а наблюдение за Раулем — уверенностью, что мы справимся. И не только с этой проблемой.
Только вот невольно подумалось о том, что будет со мной, когда мы со всем разберёмся…
  
Глава 15
 
Рауль ушёл, на прощанье коротко бросив, что скоро вернётся, а я осталась в компании Альбы и Бернара и сразу решила выяснить интересующий меня вопрос:
— Фамильяр Эрилейских, он же был здесь? Как он выглядит?
— Ох, донья да разве мы смотрели? — Альба явственно вздрогнула и побледнела. — Мы его чувствовали, да, но старались спрятаться так далеко, как это было возможно.
— Думаю, попадись мы вашему фамильяру по дороге, мы с вами не разговаривали бы, — поддержал её Бернар. — И не смотрите на нас, как на трусов. Нет трусости в том, чтобы не сталкиваться с намного более сильным противником. Мы слишком слабы сейчас, у нас только крохи энергии, а ваш фамильяр не только ею полон под завязку, но ещё и усилен ритуалом. Нет уж, донья, не переносите своих проблем на нас, вам придётся с этим справлять самостоятельно.
Альба кивала в такт его словам, но смотрела на меня сочувственно и наверняка не откажет, если я к ней обращусь за помощью без свидетеля в лице другого фамильяра. Знать бы ещё, что просить.
Я потёрла виски. Ужасно, когда внутри головы есть что-то очень важное, но ты до этого не можешь добраться. Просить о помощи Рауля? Как-никак, он всё же лицо заинтересованное и облечённое властью. Но это значит его подставлять перед королём, которому менталист наверняка донесёт о результатах. И хорошо ещё, если этот донос дальше короля не пойдёт. При этом не факт, что мне помогут. Не зря мурицийский менталист говорил, что помочь мне могу только я сама. Проблема в том, что я не знаю, с какого конца браться. По ментальной магии в голове не находилось вообще ничего, а вот моя предшественница наверняка разбиралась в этом вопросе, если поставила блок. И если я не могу его снять, то почему бы не пойти от обратного?
 
— Альба, а скажи-ка, пожалуйста, могу я посмотреть книги по ментальной магии? В частности, меня интересует такой вопрос. Если один Сиятельный хотел пустить другого Сиятельного в свою голову, как сделать, чтобы тот не увидел чего-то ненужного.
Альба ненадолго задумалась.
— Разные есть варианты. Но чтобы наверняка посторонний ничего не углядел, это только привязка к душе.
— Как это к душе? — удивилась я. — Разве так можно?
— Можно, но это сложный ритуал, которым даже во времена теофренийских Сиятельных владели единицы. Возможно, сейчас о нём вообще не помнят.
Похоже, помнят. Во всяком случае в семье герцогов Эрилейских. А то, что горгульи переглянулись, косвенно указывает на то, что либо что-то подобное есть в местной библиотеке, либо кто-то из них является хранителем такого ритуала. Но расспрашивать лучше отдельно Альбу, без Бернара, с которым она ментально советуется и присутствие которого мне сейчас здорово мешает.
— И никто не вытащит? Даже менталист?
— Для менталиста это выглядит как обычный блок, — пояснил уже Бернар. — На деле же в памяти просто этих сведений нет. Сиятельные аристократы так хранили особо важные секреты. Но, возможно, нынче этого ритуала вообще не существует. Мы, знаете ли, донья, давно оторваны от жизни, которая протекает за пределами корпуса.
— А чисто теоретически, если произойдёт обмен душами, могут ли перемещённые души получить доступ к такой заблокированной памяти?
На удивление, клятва вопрос пропустила. Наверное, сработала моя внутренняя убеждённость, что это очень важно для меня, а то, что таким образом я могу кого-то навести на раскрытие тайны, преградой не послужило. Возможно, потому, что моими собеседниками сейчас были не люди, а фамильяры, которым положено хранить секреты?
— Донья, я же вам только что сказал: к душе привязывается, с ней и уходит. Если чисто теоретически такой обмен случится, то ни одна, ни вторая душа не получат доступа к чужим заблокированным участкам ни при каких условиях.
Бернар говорил убедительно. Но я подозревала, что он заблуждается. Слишком быстро я изучала заклинания, чтобы это могло быть случайностью. Они словно «вспоминались», то есть восстанавливались. С нуля бы так не получилось. Мне пришлось бы набирать годы и годы тот набор, который я получила за дни. А это значит, что остаются какие-то следы, к которым можно зацепиться и вытащить остальное. Только нужно знать, к чему цепляться.
— Как интересно… А почитать об этом я могу?
Горгульи переглянулись. Альба чуть приподняла крылья. Но Бернар еле заметно качнул головой и проскрипел:
— Донья, а клятва? Для работы в библиотеке нужна клятва.
— У нас переходный период, — заметила я. — Старые клятвы уже недействительны, а новых пока не придумали. Кстати, клятву я давала при поступлении в теофренийский университет, а сейчас не прошу ничего запрещённого, не так ли?
— Как сказать донья, как сказать, — Бернар был непреклонен.
Но мне тоже не хотелось давать лишних клятв. По мне, их и без того на мне хватало. Не знаю, удалось бы убедить горгулий, если бы не вернулся Рауль, да не один, а с Альваресом. Оба сеньора тащили по солидному мешку, явно готовясь глушить бомбу.
— Не корпус, а проходной двор, — слова Альбы прозвучали так тихо, что не приходилось сомневаться: она рассчитывала, что услышу только я, потому что у Сиятельных слух обострённый. — Только-только дали доступ сеньору Раулю, а он уже кого попало таскает.
— Никогда не думал, что здесь побываю, — восхищённо сказал Альварес.
— Донья, надеюсь, для этого вы не станете проводить экскурсию? — сварливо спросила Альба, которой новый визитёр явно понравился не больше, чем мне.
— Я думаю, ему не до экскурсии: он пришёл вас спасать, — напомнила я и с удивлением обнаружила, что горгульи умеют не только бледнеть, но и краснеть. Во всяком случае Альба заметно порозовела, поняв, что позволила себе не просто бестактность, а нападение на того, кто предложил помощь.