Окончательное Предложение (ЛП)

Почему я не удивлен, что ты даже не смог преуспеть в том, чтобы отбить кусок резины — суровые слова, сказанные моим отцом во время послеоперационного периода после того, как я порвал связки.
Единственная причина, по которой ты состоишь в совете директоров этой компании, заключается в том, что твой дедушка знал, что ты ничего не добьешься сам.
Единственное, в чем мой отец преуспел, так это в поиске сотни различных способов заставить меня чувствовать себя жалким неудачником.
А теперь Деклан…
К черту его.
— Черт. Кэл… — взгляд Деклана смягчается.
К черту Деклана за то, что он использует мою единственную слабость против меня. Не то чтобы я не хотел быть лучше.
Я просто не знаю как.
Я улыбаюсь ему своей самой фальшивой улыбкой, от которой у него дергается глаз.
— Не нужно извиняться, брат. Не то чтобы я всю жизнь не слышал эти слова снова и снова.
Слова Деклана преследуют меня еще долго после того, как я покидаю здание компанию «Кейн» питаясь моей неуверенностью, как паразит, которого можно вылечить только бутылкой водки.
Ты можешь снова получить помощь. Моя рука дрожит, когда я наливаю себе выпить. Часть напитка проливается от моего резкого движения, смачивая мою руку и окружающее пространство вокруг стакана.
Я качаю головой, игнорируя голос в моей голове, призывающий меня остановиться, прежде чем я сделаю первый глоток.
Всегда разочаровываешь.
Я делаю паузу, когда мои губы касаются краев бокала.
Ты лучше, чем это.
Нет. Я действительно не лучше.
Я выпиваю первый бокал за несколько глотков, а затем наливаю себе второй. Деклан пытается позвонить мне дважды в течение ночи. Он даже оставляет голосовую почту, которую я сразу же удаляю, потому что слишком пьян, чтобы беспокоиться.
Как раз то, что мне нравится.
  
Глава 7
 
Алана
— Мне жаль, мисс Кастильо, — адвокат Брэди Кейна извиняется уже второй раз за сегодня, хотя это мало помогает облегчить жжение в моем горле.
Этого не может быть. Я тянусь к кухонной стойке, чтобы успокоить свои шатающиеся ноги.
Лео прочищает горло, заставляя динамик рядом с моим ухом потрескивать.
— Я понимаю, что все это должно быть шоком, но я уверен, что у Брэди были самые лучшие намерения. Он с нежностью отзывался о вас во время всех наших бесед.
Давление, нарастающее у меня в голове, усиливается несмотря на то, что я потираю виски.
— Мне так не кажется.
— Если вас это утешит, Каллахан выразил похожее разочарование во время нашего разговора ранее.
— Он также упомянул о том, что хочет продать дом?
— Да.
Мои пальцы, сжимающие прилавок, побелели от напряжения.
— А что будет, если я не захочу его продавать.
— Все решения относительно собственности должны быть обоюдными. Каллахан может продать собственность только в том случае, если вы согласитесь, и наоборот.
Я тяжело вздохнула.
— Наконец-то хорошие новости.
Лео делает паузу на мгновение, прежде чем заговорить.
— Учитывая это…
О нет.
— Если вы настаиваете на сохранении дома, несмотря на заинтересованность Каллахана в его продаже, то вам придется выкупить его долю в доме.
Hijueputa — Сукин сын.
После телефонного разговора с адвокатом я отправила Далиле и Вайолет сообщение с просьбой о срочном девичнике. Обе они приехали ко мне вечером, вооружившись закусками и средствами по уходу за кожей, как будто немного еды и заботы о себе могут решить все мои проблемы. Вайолет даже пошла на то, чтобы купить несколько «Bon Bon Bums4», злейшего врага моего дантиста и мою любимую конфету.
 
Я бегу наверх, чтобы проверить Ками и убедиться, что она в порядке. Мое сердце сжимается при виде того, как крепко она спит, а ее любимая плюшевая овечка развалилась под обеими ее руками. Я все еще помню социального работника, который дал ей его. Ками была совсем маленькой, поэтому она не помнит, но я помню. Это был тот самый день, когда я вернулась в Мичиган с ребенком на руках и новой целью в жизни.
Прежде чем выключить свет, я убираю волосы с глаз Ками и целую ее в лоб.
— Buenas noches, mi amorcito — Спокойной ночи, моя дорогая.
Я возвращаюсь в гостиную и вижу, что Вайолет и Далила уже устроились на своих привычных местах на огромном диване.
Вайолет достает из сумки мой любимый леденец и бросает его мне.
— Вот. Чтобы снять напряжение.
Я срываю обертку и кладу его в рот.
— Спасибо. Мне это было нужно.
— Ты уверена, что не хочешь алкоголя? Я могу сбегать в винный магазин и вернуться через десять минут, — Вайолет роется в пакете в поисках своего любимого вкуса.
Далила запускает подушкой прямо в лицо Вайолет, путая ее белокурые локоны.
— Ты же знаешь, она не пьет.
Я не пила ни капли алкоголя уже более десяти лет, с тех пор как Кэл отправился в реабилитационный центр прямо перед тем, как мне исполнилось восемнадцать. Сначала я просто поддерживала его и его обещание оставаться трезвым. Меня никогда не волновало, что я не пью, и, если отказ от алкоголя помогал ему, я была только за.
Когда он ушел шесть лет назад, я пыталась пить. Я даже пошла и купила бутылку самого дорогого белого вина, какое только смогла найти, с намерением нарушить свое обещание. Предать его, как он предал меня. В то время этот план казался надежным, учитывая состояние моих эмоций. Оказалось, что я была настолько расстроена, что даже не подумала о покупке штопора. Моя единственная попытка выпить была быстро пресечена, и я поклялась никогда больше не пробовать.
Вайолет надулась.
— Я пошутила!
Карие глаза Далилы закатываются.
— Неудивительно, что твоя карьера стендап-комика не удалась.
— Я не виновата, что никто в этом городе не оценил мой юмор. Средний возраст здесь датируется Юрским периодом.
Мы с Далилой обе разразились смехом. Лейк-Вистерия, возможно, больше склоняется к пожилой публике, но сейчас здесь живет много молодых людей, поскольку городок приобрел популярность среди жителей Чикаго, которые ищут более легкого ритма жизни.
Далила убирает темный локон волос за ухо.
— Итак, по какому поводу экстренное собрание?
Я сообщаю Далиле и Вайолет основную информацию о ситуации. Они молчат, хотя бывают моменты, когда глаза Вайолет цвета мха расширяются или Далила хмурится.
Вайолет вынимает леденец изо рта, чтобы сказать.
— Вот дерьмо.
— Я знаю.
— Что ты собираешься делать? — Далила подтягивает длинные загорелые ноги под себя.
— Разве это не вопрос на миллион долларов?
— Или на два миллиона, учитывая, сколько, вероятно, стоит этот дом, — Вайолет жестикулирует по комнате своим наполовину съеденным леденцом.
— Ты действительно думаешь о его продаже? — темные брови Далилы поднимаются.
Я опускаюсь на диван с тяжелым вздохом.
— Не думаю, что у меня есть выбор.
Вайолет фыркнула.
— Почему? Потому что Малибу Кен так сказал?
Я бросаю на нее взгляд.
— Он владеет половиной дома, нравится мне это или нет.
— Но и ты тоже.
— Это правда, но адвокат Брэди сказал мне, что если я не хочу продавать, то мне нужно выкупить у Кэла его процент.
— Это… — загорелое лицо Далилы побледнело.
— Миллион долларов? — мои плечи опускаются. — Даже если бы я нашла вторую работу, обслуживая столики или что-то в этом роде, я бы никогда не смогла себе этого позволить.
Вайолет щелкает пальцами.