В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)

Король поднял рыцаря, троекратно поцеловал его и сказал:
– Принимай замки, обустраивайся… – потом, подумав, добавил. – Да, чуть не забыл. Один, очень мощный замок, он называется Сент-Ном, я выделяю лично от своей щедроты. Замок расположен в Гатинэ, возле земель Монфоров, Рошфоров и прочих смутьянов, мутящих воду на юге моего домена.
Годфруа поклонился:
– Сир! У меня нет слов, чтобы выразить благодарность за вашу щедрость и любовь. Можно мне, сначала, убыть к принцу в действующую армию?..
Король посмотрел на советника, потом, на рыцаря и кивнул:
– Как пожелаешь. Только, забудь об Англии! Вы ездили, к примеру, в Бретань! По поводу смерти мессира Жана скажешь, что кельты его выкрали и подло убили…
– Хорошо, сир.
Годфруа поклонился и вышел из комнаты. Филипп дождался, пока рыцарь не выйдет во двор, и сказал, обращаясь к Рено:
– Присмотритесь к нему. Если вам покажется, что он может проболтаться… – король провел ребром ладони по горлу.
– Будет исполнено, сир… – Рено де Вилльбеон поклонился.
Но, на сердце Годфруа было, все-таки, неспокойно. Он, каким-то шестым чувством, подозревал и догадывался, что король сказал не всю правду…
«Бог тебе судья, Филипп Французский…. Бог тебе судья…» – Годфруа сел на коня и выехал к принцу, отряды которого скапливались под Орлеаном…
Едва конь Годфруа покинул дворец короля, Филипп сказал советнику:
– Этот мальчишка, все-таки, что-то заподозрил. Я почувствовал это нутром. Да, Рено, надо, все-таки, с парнем кончать…
Рено удивленно посмотрел на короля:
– Сир. Но вы же только что вручили ему ордонанс о выделении ленов в графстве Дрё?.. Полагаю, что он успокоится и позабудет обо всем…
– Ты так полагаешь? Не уверен. И, все-таки, надо строго присматривать за ним. Пойди к Сугерию и прикажи ему отправить тех двух молодцев, что ездили с ним в Англию. Они знают рыцаря в лицо и не перепутают его с другим человеком, в случае чего…
– Хорошо, сир… – Рено удалился, оставив Филиппа наедине со своими мыслями.
  
III     Встреча с Людовиком.
 
Замок Шато-Ларю под Орлеаном. Лагерь армии принца Людовика. 12 августа 1100 года.
Годфруа прибыл в лагерь отрядов принца Людовика только под вечер. Его уставший от бешеной скачки конь еле доплелся до конюшен, где и упал, обессилев от бешеной скачки.
Годфруа бросил коня прислуге, сказав мимоходом:
– Если поставите на ноги – каждому по ливру серебром…
Он прошелся между ровных и стройных рядов палаток, порядок и чистота которых чем-то напоминала римский лагерь, как его описывал Вегеций.
Несмотря на позднее время, принц еще не спал. Когда де Леви вошел к нему, Людовик рассматривал какое-то письмо. Возле принца стояли два монаха, потупившие головы и ожидающие ответа принца. Что-то, до боли знакомое, показалось в их облике Годфруа.
Людовик оторвал взгляд от письма и, увидев Годфруа, крикнул:
– Боже мой! Годфруа! А я уже стал подумывать, что и ты погиб в болотах Бретани! Ведь тебя и Жана король послал именно туда?
Годфруа приклонил колено перед принцем и ответил:
– Да-да, ваше высочество. – Он помнил слова короля и не решился рассказывать принцу всю правду о секретном задании, воспоминание о котором у него не вызывало ничего кроме тошноты и дрожи омерзения. – Отнюдь, ваше высочество! Бог миловал меня, чего не скажешь о бедном Жане…
Один из монахов, как показалось Годфруа, вздрогнул, услышав слова де Леви.
Людовик подошел и поднял, держа за плечи, де Леви:
– Прекрасно! Вот, – он потряс письмом, – отец написал мне обо всех твоих злоключениях! Может, сам расскажешь на досуге?..
Годфруа сделал кислое лицо:
– Я не сильный рассказчик. Так, всякое бывало. Жаль только мессира Жана, ей Богу, жаль!..
Людовик перекрестился:
– Славный был воин, упокой Господь его душу. – Он ткнул рукой в монахов. – Прибыли буквально перед тобой, привезли письмо отца и Сугерия. Хотят присутствовать в нашем войске, служить пастырями нашими. Они оба немые. Значит, им можно спокойно исповедоваться. Они уже точно никому не проболтаются!
 
Принц засмеялся, глядя на монахов. Монахи, как ни в чем небывало, стояли поодаль.
– Ты, Годфруа, случаем, не хочешь исповедаться? Может, грех, какой, на душе имеешь?..
Годфруа вздрогнул, но соврал:
– Нет, ваше высочество, моя совесть чиста… – Он незаметно посмотрел на монахов. Их лица, несмотря на невыразительность, показались ему, все-таки, знакомыми. Он спросил у них. – Святые отцы, случаем, я не мог вас видеть где-нибудь?.. – Монахи отрицательно покачали головами. – Значит, я ошибся и обознался… – кивнул им де Леви. – И, тем не менее, ваше высочество, у меня нет нужды исповедоваться. Я не совершил ничего предосудительного или неподобающего рыцарскому званию, что могло бы очернить и погубить мою бессмертную душу. – Соврал он напоследок, бросив едва заметный взгляд на монахов. Один из них снова. Как показалось ему, одобрительно кивнул.
Людовик налил вина, взял два кубка в руки и подошел к де Леви:
– Угощайся! Пей на здоровье! – Он повернулся к монахам и добавил. – Дергайте отсюда! Сидите в лагере смирно! Не смущайте моих рыцарей!..
Монахи поклонились и ушли. Людовик отпил вина и сказал де Леви:
– Еще ночь, и ты бы меня искал уже под Буржем. Основная часть армии ушла туда…
– А вы, принц?..
– Сворачиваем лагерь. Завтра мы выезжаем за рыцарями. Их повели мессиры Антуан и Мишель де Нанси…
Годфруа улыбнулся:
– Давно же я не видел их! Соскучиться успел! Как они, все нормально?..
– Нормально! «Пошуровали» опять от души в Понтье и Вермандуа! Ты не представляешь, Годфруа, какой штурм был! – Принц причмокнул губами от удовольствия.
Годфруа выпил вино и, косясь на выход из палатки, сказал:
– Что-то не нравятся мне эти монахи…
Людовик отмахнулся:
– А, ну их, будут исповедовать рыцарей перед боем, и соборовать убиенных, не дай Бог нам самим дождаться этого!
Они поболтали еще пару часов, после чего заснули. Утром, скоренько помолившись, Людовик и Годфруа выехали догонять армию, ушедшую к Буржу…
  
IV     Дорога на Бурж.
 
Граница Орлеаннэ и виконства Бурж. 14 августа 1100 года. 
Людовик и его отряд нагнали рыцарей только под замком Монтрей-Эвонн. Мессир Антуан двигался не спеша, останавливаясь почти во всех городах и бургах, встречаясь со многими сеньорами, обеспокоенными резкими и ошеломляющими воображение (молодец, Сугерий!) военными успехами принца в Понтье. Епископы также малость присмирели, напуганные требовательностью принца Людовика в отношении обещанных денег епископом Бовэ и тем, как он их быстро сумел вытрясти из этого скряги и. Антуан, в меру своих возможностей, поддерживал россказни, уклончиво отвечая на более-менее конкретные вопросы о численности армии принца, ее потерях. Когда же разговоры заходили об участии всевозможных небесных сил, вставших на сторону принца Людовика и разивших его врагов, мессир набожно закатывал глаза, крестился и, вздыхая, говорил, что-то наподобие этих фраз:
– Воистину, бог и его небесное воинство осеняли нас! Жаль, что вас, неверующих в Божье провидение, не было с нами в тот знаменательный день!..
Слухи множились и приукрашались день ото дня. Людовик все чаще, проезжая через городки и бурги, не говоря уже о мелких местечках и селениях, сталкивался с толпами одержимых фанатиков, моливших его об исцелении какого-нибудь недуга, который одолевал их. Уже стали ходить слухи о его чудотворном даре исцеления золотухи и паралича. Принц стал побаиваться этого, ведь так недалеко и до комиссии папских легатов дожить.
Присоединившись к своему войску, Людовик искренне обрадовался виду своих соратников и тому, что многие раненые выздоравливали. Не было надобности отправлять их по домам и монастырям на излечение. Рыцари весело приветствовали молодого принца, придумав новый клич: