Глинтвейн твоих поцелуев (СИ)

  
Роза Александрия
 
Глинтвейн твоих поцелуев
   
Глава 1
 
Родственные оковы
Я выбежала на улицу с теплого помещения, и в грудь ворвался морозный воздух. Он тут же начал пощипывать мои щеки и неприкрытую шею, но шарф неуклюже свисал с локтя, и я не торопилась его надевать. Оглянувшись назад, я окинула высокий небоскреб и скривилась. Вот уже четыре года я работаю помощницей у отца ради обещанной свободы, но с каждым днем понимаю, что сама позволяю себя обманывать. Ветер взмахнул темные волосы и заставил поежиться. То ли от холода, то ли от разочарования, но дрожь прошла по телу, застывая где-то в районе сердца. Понимание, что за все свои двадцать шесть лет я еще ни разу не принадлежала себе, больно царапало внутри, но никак не помогало избавиться от родительского контроля.
Зазвонил телефон и я отвлеклась от грустных мыслей, правда ненадолго. На экране высветилось «мама» и я обреченно вздохнула. Что опять? Родители мне еще ни разу не звонили, чтобы просто узнать как дела. А значит им либо нужно за что-то меня отругать, либо рассказать очередную умную мысль, как мне лучше поступать со своей жизнью.
— Ало… — нехотя протянула я.
— Мира? — строго поинтересовались на том конце провода, как будто ожидали услышать кого-то другого.
— Да, мам, что-то случилось?
— Дорогая, нам нужно поговорить. У нас с отцом для тебя замечательная новость! — щебетала мама так звонко и радостно, что у меня голова закружилась от плохого предчувствия. Последний раз она разговаривала со мной в таком тоне, когда я поступала в университет современного искусства. С детства полюбившая танцевать, я просто не могла представить свою жизнь без хореографии. Без плавных изгибов и легкости движений. Но родители решили, что целесообразнее выучить меня на экономиста. Ведь это гораздо престижнее и я смогу работать у отца на фирме. И тогда он сможет спокойно уйти на заслуженный отдых. Но уже который год я работала и день за днем убеждалась, что свободы мне не видать как своих ушел.
— О чем? — вынырнула из тяжелых мыслей.
— Ох, ну не по телефону же! — упрекнула родительница так, как будто я высморкалась посреди улицы, а не спросила о теме разговора. Значит они действительно приготовили для меня нечто ужасное. Что ж, Мира, соберись!
— Хорошо, завтра освобожусь пораньше и заеду к вам! — нехотя отвечаю, прикидывая как это сделать.
— О, нет-нет! Сегодня! Ты должна быть здесь сегодня! Разговор очень срочный и не терпит отлагательств. Сейчас мы пришлем за тобой водителя, он привезет. Поужинаешь с нами. Ты сейчас где?
— Возле офиса… — отвечаю сдавшись.
— Хорошо, оставайся там, Виталик скоро будет!
Я отключила звонок и посмотрела в звездное небо. Несколько затерявшихся снежинок осели у меня на лице и я невольно улыбнулась. Зима — прекрасное время. Разве можно грустить, когда впереди яркие праздники и подарки? Смех и улыбки друзей, выходные, наполненные уютным какао и книгами…
Громкий сигнал машины спугнул мои мысли, словно стаю птиц. Я оглянулась. Черный мерседес нервно помигал фарами, призывая меня поторапливаться. Да, Виталик действительно приехал быстро, в этом мама не обманула.
— Здравствуй, Виталик! — добродушно чирикнула я. Грузный мужчина кивком поторопил меня не тормозить.
Я запрыгнула на заднее сидение, и водитель тронулся буквально сразу, как только хлопнула дверца. Меня всегда это раздражало. Они все вечно куда-то торопились. Папа, мама, брат, который учился в Ирландии и тоже должен был скоро приехать. Они все как один торопились жить, упускаю настоящий момент. А не это ли самое главное? Боже, они даже обслуживающий персонал себе подобрали под стать! Бегают как муравьи, таскают свою ношу, а по итогу остаются ни с чем.
Я уставилась на огни вечернего мегаполиса и прислонилась к холодному стеклу машины. Устала. Такое ощущение, что я не в офисе сидела, а таскала на спине сто килограммовые мешки цемента. Часто ловила себя на мысли, что когда кто-то спрашивает меня «Как дела?», я неизменно отвечаю одно и то же: «Как же я устала». Да, все думают, что я имею в виду работу, но на самом деле это груз моих мыслей. Я знаю что проживаю не свою жизнь и меня это немало удручает. Я проживаю амбиции своих родителей. Во мне и Саше они видят то, что даст им опору в старости. И это не пресловутый стакан воды перед смертью. Это не восполненные желания молодости. Их желания. То, чего у них не было, но очень хотелось, они теперь проецируют на нас. А я всего лишь хотела танцевать. Чувствовать ритм. Отдаваться всей душой, когда буквально сливаешься с воздухом.
 
Машина затормозила, и я только сейчас заметила, что мы въехали в огромный двор. Вокруг росли зеленые туи. Их даже на зиму не закрывали пленками. Яркий контраст был виден даже при свете луны и нескольких подъездных ламп, ютившихся прямо на газоне. Автомобиль полностью остановился, но я не торопилась выходить.
— Приехали! — сообщил Виталик, и я закатила глаза.
Неужели он думает, что я не заметила? Мне просто нужно собраться с мыслями перед встречей с родными. Вздохнув полной грудью, я вышла из машины и пошагала в дом.
Прозрачная витражная дверь была не заперта и я оттряхнув ноги зашла внутрь. Меня сразу окутал сладковатый запах мандаринов или чего-то подобного. Мама любила благовония, поэтому ими пропах весь дом. Когда я жила здесь, вся моя одежда пахла как невообразимая смесь разных запахов.
Тут же прибежала Елена Павловна. Домработница, которая растила меня с четвертого класса, широко улыбнулась и протянула веснушчатые руки к моей верхней одежде.
— Мира! Ты приехала! Уж не ожидала, не ожидала! — с улыбкой произнесла та, вешая мою одежду в шкаф.
— Почему же? Вы же явно должны были заметить, что родители что-то затевают… — отзеркалила хитрую улыбку я.
— Верно! Именно поэтому и не думала, что ты приедешь! Но ты не переживай! Новость у них хорошая! — подтолкнула меня в спину женщина, а я нахмурилась. Так уж и хорошая?
Поднявшись на второй этаж, я начала остро ощущать вкусные запахи ужина. Что-что, а еда здесь была отменной, а после долгого рабочего дня это было прям ой как кстати.
— Мира? — подняла на меня взгляд мама. Папа присоединился к ней, посматривая на меня поверх экрана ноутбука.
— А вы ждали кого-то другого? — потопталась я на месте, словно не к родителям пришла, а как минимум на собеседование.
— Смешно. — Сухо ответила родительница. — Что ж, раз ты наконец-то соизволила приехать, мы с отцом должны сказать тебе одну новость. Но для начала отужинаем.
Она встала, элегантно покачивая бедрами, туго затянутыми в брюки «Шанель». Как всегда, безукоризненная прическа и туфли на шпильке. Что ж, узнаю маму, никогда не выходит из образа светской львицы, а то не дай бог папарацци…
— Присаживайся, Мира! Не вежливо стоять на пороге! — добавил отец, и я вымучено прошла на предложенное место.
Набирая себе в тарелку побольше еды, я старалась не обращать внимания на говорящие взгляды мамы. Но она, видя мое равнодушие, все же решила уточнить:
— Мира, детка, неужто ли нужно столько есть? Ты же такими темпами не впишешься ни в одни нормы, а после двадцати метаболизм замедляется и нужно тщательнее подходить к выбору еды…
— Мама! — подняла на нее уставший взгляд. — Разве для того, чтобы работать на фирме отца, нужны параметры 90-6-0-90? Я действительно сегодня еще не ела! — ответила, запихивая в рот нежнейший кусочек паштета.
Мама нахмурилась, но решила промолчать. Надо же…
— Дочка, как раз об этом мы и хотели с тобой поговорить! — звучным басом проговорил отец.
— О моей фигуре? — подняла брови, не отрываясь от тарелки.
— Нет! Что за вздор? Конечно же не об этом! — скривилась мама и закатила глаза. Она красноречиво посмотрела на отца и тот прокашлялся:
— Мира, ты выходишь замуж!
Повисла громкая тишина. Да, именно так это и ощущалось. Слишком слышимыми стали звуки вокруг, а перед глазами, наоборот, все поплыло.