План возмездия

Ванная комната, от пола до потолка выложенная кремовой плиткой с позолотой, просто-таки Потрясала воображение. Лилиан подошла к раковине в форме кувшинки, опасливо посмотрела в зеркало — и в отчаянии закусила губу.
Лицо ее, и без того бледное, в результате пережитого потрясения напоминало безжизненную гипсовую маску. На левой щеке красовались грязные потеки, перепачканная блузка разорвалась, так что в прорехе виден кружевной лифчик. И, конечно же, Гийом де Монфор этой пикантной подробности не пропустил, с досадой подумала Лилиан.
Придется одолжить у здешней горничной пару английских булавок, решила она, снимая изодранные колготки. Лилиан вымыла лицо и руки и при помощи помады и пудры вернула себе относительно цивилизованный вид. Потом со вздохом взялась за волосы.
По рабочим дням она обычно стягивала непокорную гриву в пучок или в хвост заколками или лентой, хотя локон-другой обычно выбивался и кокетливо обрамлял лицо. Но сегодня лента развязалась и потерялась, отчего пышная, блестящая, иссиня-черная волна волос вольно рассыпалась по плечам, и привести ее в мало-мальски приличный вид Лилиан не смогла даже при помощи расчески.
Сегодня все идет наперекосяк, со вздохом напомнила себе Лилиан, просовывая руки в рукава махрового халата и стягивая пояс на тонкой талии. В халате миниатюрная Лилиан утонула. Тем не менее, вернувшись в гостиную, она чувствовала себя до крайности неловко — так, словно вышла из ванной, в чем мать родила.
Но встретил ее отнюдь не Гийом де Монфор, а медсестра — деловитая блондинка в белой накрахмаленной униформе «с иголочки», явно больше привыкшая иметь дело с престарелыми туристами, у которых возникли проблемы с пищеварением, чем с жертвами уличных происшествий. Однако она осмотрела Лилиан со всем тщанием, убедилась, что переломов нет, смазала антисептиком царапины и ссадины, а самые большие заклеила пластырем.
— Просто ушам своим не верю, — негодовала медсестра, любуясь творением рук своих. — На людной улице, белым днем! И вообще, почему именно вы? Можно подумать, вы купаетесь в бриллиантах и в золоте!
Лилиан убито покивала. Тот же самый вопрос не давал покоя и ей. Она и впрямь добыча незавидная. Видать, роковая случайность, не иначе. Ей просто «повезло» оказаться в неудачном месте и в неудачное время.
К слову сказать, она и сейчас находилась в месте весьма неподобающем, причем путей к спасению не видела.
Пока медсестра осматривала пациентку, Гийом де Монфор тактично удалился в соседнюю комнату. Но как только горничная принесет кофе, он наверняка присоединится к гостье… И снова придется рассыпаться перед ним в благодарностях, с досадой подумала Лилиан, потому что вошедшая горничная вместе с кофе доставила пластиковый пакет с логотипом известного супермаркета, в котором лежали не только новые колготки, но и белая шелковая блузка. И то, и другое — нужного размера. Что лишний раз подтвердило худшие подозрения Лилиан: да, этот человек знает о женщинах чересчур много!
В результате, когда Гийом вернулся в гостиную, Лилиан поприветствовала его весьма сдержанно и улыбнулась ему довольно сухо.
— Вам лучше? — Внимательные карие глаза оглядели ее с ног до головы — и плотная махровая ткань словно растаяла в воздухе! Ощущение такое, словно этому нахалу мое тело знакомо до последнего дюйма, ужаснулась Лилиан, и сердце ее неистово заколотилось в груди, точно пойманная птица — о прутья клетки.
— О, гораздо! Я просто как новенькая, — с деланной непринужденностью отозвалась она. И в следующий миг сама же устыдилась собственного дешевого лицедейства.
— Меня заверили, что и одежда ваша вскоре будет в полном порядке. — Гийом уселся в кресло напротив. — Вот только боюсь, что блузка погибла безвозвратно.
— Да, — с трудом выговорила Лилиан, щеки которой заалели. Она порывисто потянулась к сумочке. — Позвольте, я заплачу…
— С превеликим удовольствием, — ответствовал Гийом. Он снял пиджак, швырнул его на диван, проворно расстегнул жилет и непринужденно откинулся на спинку кресла, явно наслаждаясь ситуацией. — Поужинайте со мной сегодня.
 
— Но я не могу! — задохнулась Лилиан.
— Почему нет?
— Я же вам объяснила! — Щеки Лилиан уже полыхали как маков цвет, и жаркая волна распространилась по всему телу. — Я помолвлена и вот-вот выйду замуж!
— Да, вы упоминали о чем-то в этом роде. И что с того? — пожал плечами Гийом.
— Неужели вам все равно?
— А почему бы и нет? В конце концов, может, у меня тоже есть невеста…
— В самом деле?
— Нет. — В его голосе отчетливо прозвучала горечь — или это Лилиан только померещилось? — Я человек свободный, моя красавица. Но не в том дело. — Гийом иронично прищурился. — Я же не предлагаю ужинать в постели!
Он выдержал эффектную паузу, чтобы сказанное получше дошло до сознания собеседницы, и вкрадчиво добавил:
— Ну, хотя бы кофе разлить по чашкам вы отважитесь?
— Разумеется, — чопорно произнесла Лилиан, призывая на помощь все свое самообладание. — Вам с молоком и с сахаром?
— Нет, только с лимоном. Спасибо огромное.
Каким-то чудом Лилиан справилась с массивным кофейником, да так, что его содержимое переместилось только в чашки тонкого фарфора, а не расплескалось по подносу, столу и ковру. Но этот подвиг дался ей непросто, к тому же шестое чувство подсказывало, что Гийом де Монфор отлично видит, как она мучается, — и откровенно забавляется этим.
Лилиан протянула ему чашку, успешно подавив желание опрокинуть содержимое ему на колени.
— Вы позвонили клиентам? — осведомился хозяин люкса.
— Да. — Ну, наконец-то разговор свернул в безопасное русло! — Очень милые люди, от души мне посочувствовали. Мы договорились на другой день.
— Как думаете, может, ваш нареченный тоже проявит чуткость и уступит мне вас — на один-единственный вечер?
— Конечно же, нет! — задохнулась от возмущения Лилиан.
— Странно, — протянул Гийом задумчиво. — Не верю, что он относится к вам настолько по-собственнически.
— А почему бы и нет?
— Да потому, что он еще ни разу не обладал вами, ma belle.
— Да как вы смеете?! — воскликнула Лилиан.
— Я всегда стараюсь говорить правду… Ну, по возможности. И я вижу — к вам никто еще не прикасался.
— Вы… Вам-то откуда знать! — хрипло выговорила Лилиан. — В любом случае, это не ваше это дело.
— Сама судьба свела нас вместе, Лилиан, mon amour, — тихо произнес Гийом. — Признаюсь, что я слегка… заинтригован. Я гляжу в ваши глаза и не читаю в них женской опытности, не вижу воспоминаний о блаженстве и страсти.
Лилиан опустила чашку на поднос с такой силой, что тонкий фарфор жалобно зазвенел.
— По-моему, вы перешли все границы, — отчеканила она. — Я ухожу.
— В таком виде? — Брови Гийома поползли вверх. — Вы произведете сенсацию, ma cherie.
— Да я лучше пройду по улице, в чем мать родила, чем стану выслушивать ваши унизительные и в высшей степени ошибочные домыслы касательно моей личной жизни!
Гийом де Монфор улыбнулся.
— Меня терзает искушение потребовать от вас доказательств, но, так и быть, сегодня я милостив. Я договорюсь, чтобы вам позволили подождать в отдельном номере, пока принесут одежду.
Гийом набрал номер и коротко продиктовал в трубку указания.
— Сейчас придет горничная и отведет вас в ваше новое убежище, — любезно сообщил француз. А затем извлек из кармана ручку с золотым пером, набросал несколько строчек в блокноте, вырвал листок и протянул его Лилиан. — Если передумаете насчет ужина, присоединяйтесь ко мне в ресторане в любое время после восьми. Вот адрес и телефон.
Лилиан скомкала листок и швырнула его в угол. Потом холодно и отчетливо произнесла:
— Раньше ад замерзнет, месье де Монфор!
— Итак, пламя пылает не только в ваших глазах, — мягко, едва ли не мечтательно протянул Гийом. — Браво!
Лилиан схватила блузку и колготки, обожгла собеседника негодующим взглядом — до чего же унизительно сознавать, что не можешь себе позволить швырнуть наглецу в физиономию его дурацкие подарки! — и затолкала вещи обратно в пакет.